Империя Берим. Халь Фэйммар - Головина Оксана Сергеевна

– Возможно, – согласился Мирас.

– Но здесь замешан советник Виттар. А это меняет всё… – Эйдана нахмурилась.

Она знала Арилла Виттара. Знала о его репутации, о его лени, скрывавшей ум, острый как лезвие. Она видела его несколько раз во дворце. Отстранённый, скучающий, с непроницаемым лицом и глазами, в которых, казалось, отражалось лишь безразличие ко всему сущему. Он был полной её противоположностью. Мысль о какой-либо связи между ними, кроме формальной субординации, была не просто нелепой – она была абсурдной до смешного.

– Принц что, надумал столкнуть нас лбами? Меня и советника. Создать видимость союза, а затем разрушить его так, чтобы мы уничтожили друг друга? Если я «влюблена», то любое моё действие или неудача бросает тень и на него. А любой его политический промах – на меня. Мы становимся связаны…

Эйдана замерла. Холодное дерево в её руке, казалось, передавало ей своё спокойствие. С некоторой долей вероятности она была права. Во Иллай не мог избавиться от неё напрямую. Он не мог убрать и Виттара, боясь его влияния и мести ионской знати. Но если двое его главных врагов уничтожат репутацию друг друга… Это было бы идеальным решением.

– Возможно он желает сыграть на том, что мы возненавидим друг друга, – медленно произнесла Эйдана, складывая кусочки головоломки. – Он рассчитывает, что я приду в ярость от этой лжи и совершу какую-нибудь глупость. Или что советник, оскорблённый связью с «проклятым» генералом, найдёт способ подставить меня. И всё это под аккомпанемент умиляющихся вздохов всей столицы… Но кое-что не сходится…

– Что же? – Мирас приблизился к ней. – Вам кажется странной реакция советника на всё происходящее?

– Именно, – Эйдана опустила деревянный пресс на стол с глухим стуком. – Более чем странно, что Виттар не опроверг эти сплетни и позволил им разрастись до такого масштаба. Значит, они ему зачем-то нужны, и он ведёт свою игру. В любом случае, через несколько дней я отправляюсь в Камию в гарнизон Рэйлин. Вернусь сразу, как будет завершена проверка.

Эйдана посмотрела на своего заместителя, и золото в её глазах опасно вспыхнуло.

– За это время в столице я смогу прояснить ситуацию.

***

На рассвете форт Беркан провожал гостей. Госпожа Арайн, закутанная в тёплые меха, с сияющими от благодарности глазами, ещё раз заверила Эйдану, что её молитвы у алтаря Вигдис непременно будут услышаны. Эйдана, сохранив на лице каменное выражение, лишь пожелала ей доброго пути. Когда изящный экипаж и сопровождавший его отряд скрылись за поворотом горной дороги, она позволила себе тяжело вздохнуть. Шум дворцовой жизни, даже в лице одной его представительницы, был утомительнее долгого марш-броска.

Прошло ещё несколько дней, заполненных рутиной: тренировки, проверка дозоров, разбор донесений разведки. На границе царило затишье. Уничтожение шаманов у истоков Иссэ, очевидно, нанесло серьёзный удар по планам унгалов. Но Эйдана знала, что это затишье временно. Тьма лишь затаилась, зализывая раны.

Наконец, настал день отъезда. Ранним утром, когда первые лучи солнца коснулись заснеженных вершин, Эйдана стояла посреди двора форта, отдавая последние распоряжения Мирасу.

– Следи за перевалами. Весна принесла не только тепло, но и грязь. Возможны оползни. Разведку на север отправляй не реже, чем раз в три дня. И если от воитт придут вести, немедленно отправляй ко мне гонца.

– Будет исполнено, генерал, – Мирас кивнул, его светлые волосы трепал утренний ветер. – Не беспокойтесь. Беркан в надёжных руках.

Эйдана кивнула. Она доверяла своему заместителю, как себе самой. Перед тем как сесть в седло, она зашла в просторный загон, высеченный прямо в скале. Там, свернувшись клубком, спал Шанна. Услышав её шаги, огромный зун-ха поднял свою лохматую голову, и его большие тёмные глаза с любопытством уставились на хозяйку. Он издал низкий, рокочущий звук, похожий на отдалённый гром.

– Спи, дружище, – Эйдана потрепала его по густой белой шерсти между ушами. Жёсткий мех приятно колол ладонь. – Я скоро вернусь.

Она достала из сумки пару сочных, сладких яблок – редкое лакомство в этих краях – и скормила их зверю. Шанна с хрустом разгрыз плоды, а затем ткнулся своей огромной мордой ей в плечо, прощаясь.

В столицу они ехали на лошадях. Могучие зун-ха, незаменимые в горах, были запрещены в городах. Эти звери, выведенные для битв, были слишком агрессивны и непредсказуемы в тесноте городских улиц, хотя их выносливость в разы превосходила лошадиную.

Отряд из двадцати воинов, сопровождавший Эйдану, двигался ровным, быстрым шагом. Первые дни пути они ехали по суровым горным тропам, но постепенно пейзаж менялся. Скалистые уступы сменились холмами, покрытыми молодой, сочной травой. Вместо колючих кустарников появились рощи цветущих деревьев, чьи белые и розовые лепестки осыпались на дорогу, словно снег. Воздух становился теплее и гуще, наполняясь ароматами земли и цветов.

Две недели пути до Камии. Время, в течение которого Эйдана наблюдала, как ветон просыпается после зимы. Они останавливались на ночлег в небольших деревнях и на постоялых дворах, и везде их встречали со смесью страха и любопытства.

В отряде Эйданы, помимо людей, были и другие полудухи, не только близнецы. Например, Соэл, чья связь с духами воздуха позволяла ему видеть глазами птиц, или молчаливая Лира, чья кожа отливала перламутром, как у речных духов. В армии империи такое было редкостью, и многие командиры-люди относились к представителям земель Духов с пренебрежением. Но Эйдане всегда было на это плевать. Она ценила воина за его умения и верность, а не за происхождение, что давало её врагам ещё один повод для осуждения. «Якшается с дикарями», – шипели они за её спиной.

Но детям, ещё не отравленным взрослыми предрассудками, её воины казались героями из сказок. Особенно им нравились Киан и Джу. В каждой деревне, где они останавливались, местная ребятня, забыв о страхе, норовила подкрасться к близнецам, чтобы украдкой потрогать их пушистые хвосты или подрагивающие уши. Киан и Джу, видя эти попытки, всегда делали вид, что ничего не замечают, позволяя детям порадоваться своей «ловкости», и лишь потом оборачивались с добродушной ухмылкой, вызывая у малышни визгливый восторг.

Наконец, на горизонте показались высокие, изогнутые крыши Камии. Столица встретила их шумом и суетой. Отряд Эйданы въехал в город через Западные ворота, и их появление не осталось незамеченным. Лязг подков по мостовой, чёрно-красные плащи, развевающиеся на ветру, и в центре – фигура генерала с волосами цвета алого фэйммара. Люди на улицах расступались, торговцы замолкали, а из окон высовывались любопытные головы.

Эйдана ехала с прямой спиной, её лицо было непроницаемым. Она видела эти взгляды. Она чувствовала их мысли, липкие и назойливые, как паутина. Никто не смел произнести и слова, никто не решался даже шептаться в её присутствии. Но в их глазах она читала всё: удивление, тайное восхищение, затаённый страх и… предвкушение. Предвкушение той самой сказки о любви и свадьбе, которую им так усердно рассказывали последние месяцы. Раздражение поднималось в ней горячей волной, и воздух вокруг, казалось, стал на несколько градусов теплее.

Уже поздно вечером, оставив сопровождавших её воинов в лагере-крепости, выделенной императором для корпуса Рэйлин, Эйдане пришлось проехать через весь город, направляясь в квартал, где располагались поместья знати. Император после победы в войне даровал ей прекрасный дом в Камии. Это был щедрый, но и политически выверенный жест, который вызвал глухое раздражение у местной аристократии, вынужденной мириться с тем, что «имперская выскочка» стала их соседкой.

Поместье и правда было прекрасным. Высокая каменная стена скрывала от посторонних глаз тихий и уединённый мир. Когда ворота распахнулись перед Эйданой, взгляду открылся просторный внутренний двор, вымощенный серым камнем. В самом его центре росло огромное, древнее дерево ша-туан, чьи раскидистые ветви, покрытые молодой листвой, накрывали почти весь двор желанной тенью, создавая прохладу даже в самый жаркий день. По легенде, под этим деревом медитировали мудрецы ещё до основания Камии.