Как пережить сказочную сделку (ЛП) - Майо Лора Дж.

— И что же произошло?

Улыбка Финеаса исчезла окончательно.

— Я думал, что на этом всё закончилось, но виконта решение короля не устроило. Он жаждал мести. Я об этом не знал, но он приказал своим прихвостням следить за мной, чтобы выяснить, чем я дорожу больше всего. Найти что-то, что он мог бы уничтожить, ударив по мне как можно больнее. Выследить Данте было нетрудно.

— Внезапно Данте исчез. Никто не знал, куда он делся. Я искал его неделю. На седьмой день я его нашел.

Финеас замолчал.

— Они бросили его тело на берегу реки. К нему была приколота та самая шутка и письмо, в котором подробно описывалось всё, что они с ним сделали перед убийством. Мой Данте. Виконт истязал его. И всё из-за дурацкой шутки. Я пошел к королю, надеясь на правосудие, но Данте был «всего лишь слугой», а виконт отрицал свою причастность, заявляя, что письмо мог написать кто угодно — ведь почти вся знать королевства слышала ту шутку и разделяла его чувства.

— Я не думал, что можно сломаться еще сильнее, но этот отказ хоть что-то предпринять окончательно меня раздавил. Это была моя вина. Если бы я не пошутил или если бы просто нехотя извинился, Данте был бы жив. Я впал в глубокую депрессию, не в силах думать ни о чем, кроме того, что Данте у меня отняли. Однажды ночью, в пьяном неистовстве, я украл на кухне серебряный нож и пошел к реке, чтобы покончить со всем этим — с этой жалкой жизнью без него. Я нашел славное местечко на берегу, в окружении мелких цветов, которые понравились бы Данте. Я не понимал, что творю, но когда моя кровь коснулась воды, появилась Сесили. Она была весьма озадачена положением дел.

— Она спросила, зачем я её призвал, а потом довольно быстро сообразила, что я сделал это ненамеренно. Тогда она спросила, что случилось. В своем захлебывающемся, пьяном состоянии я рассказал ей всё. И тогда она предложила мне помощь.

— Вернуть Данте?

Финеас вздохнул.

— Нет. Даже фейская магия не может вернуть кого-то с того света. Она спросила, хочу ли я мести. Я ответил «да», но мне нечего было предложить для сделки. Тогда я сказал ей, что она может забрать меня. Что она может делать со мной всё, что захочет, если я получу одну ночь мести над виконтом.

— И она дала тебе эту ночь?

Финеас посмотрел прямо на Тео.

— Она дала мне семь. По одной за каждый день, что Данте был у меня отнят. Впервые в жизни у меня была власть — не просто магическая, а контроль над ситуацией. И в течение этих семи дней мне не нужно было спать. Мне не нужно было есть. Как и виконту. И я отплатил ему за каждую подлость, совершенную над моей любовью. На седьмой день Сесили снова появилась с ножом, чтобы я мог наконец покончить с этим. Я так и сделал. Чего я не знал до поры до времени, так это того, что за те семь дней она наведалась к королю. Не знаю, что именно она с ним сделала, но после этого он так и не стал прежним. Его сыну пришлось занять трон довольно скоро.

— Когда всё закончилось, она взяла меня за руку и привела сюда. Она ничего от меня не требовала. Ровным счетом ничего. Она дала мне столько времени, сколько требовалось, чтобы пережить горе. Я просидел в своей комнате без малого семьдесят пять лет.

— Семьдесят пять лет? Что ты делал всё это время?

— Плакал, в основном. И тосковал по тому, чего, я знал, у меня никогда-никогда не будет — по жизни с Данте. Но постепенно мне стало лучше. Иногда я срывался, чувствовал, что снова скатился на самое дно, но выбираться из этой безнадежной ямы отчаяния со временем становилось всё легче и легче. Сесили снова дала мне цель. Что-то, чего можно ждать, или хотя бы просто способ занять себя. Я обязан ей всем. Всем. Я буду её фамильяром столько, сколько она пожелает.

Он похлопал себя по коленям и поднялся.

— Всё это я к тому, что я знаю, каково это — тосковать. Знаю, какой опустошающей может быть надежда на то, чего у тебя быть не может. Я рядом, если захочешь поговорить.

После ухода Финеаса Тео еще долго сидела в тишине, когда кружка уже опустела, а огонь превратился в тлеющие угли.

Она застыла во времени, пока мир вращался без неё. Но что, если это не обязательно? Она оплакивала будущее, которого у неё не могло быть, и пришло время остановиться. Каз жил дальше. Возможно, ей стоит последовать его примеру.

Теперь ей оставалось только понять, что именно это для неё значит и как это осуществить.

Глава 5

В которой регент торжественно открывает часовую башню

На следующий день после ванны Тео выбрала простое шелковое платье с глубоким вырезом цвета топлёного молока, украшенное принтом из голубых и нежно-розовых цветов. Если бы она одевалась на фейскую вечеринку, цветы распускались бы прямо у неё на глазах, но поскольку её главным событием на сегодня была охота за пропитанием, узор на ткани оставался неподвижным. Она перевязала волосы подходящей лентой и не стала утруждать себя украшениями. Оглядев себя в зеркале и решив, что сойдет, Тео спустилась вниз на поздний завтрак или ранний обед — смотря как относиться к приему пищи в разрезе времени суток.

Сесили уже сидела за большим столом на звериных лапах, попивая чай и вскрывая почту, полную разнообразных писем и приглашений. Они были разбросаны перед ней хаотичной кучей, будто их доставили, просто сбросив с потолка.

— Доброе утро, моя сонная Тео, — произнесла Сесили, перебирая бумаги. Тео ответила на приветствие, а затем поздоровалась и с Финеасом. Когда она села, Сесили материализовала для Тео на её обычном месте простой завтрак из яиц и тостов.

Сесили порылась в своей куче и выудила очередное письмо, запечатанное зеленым воском с оттиском дубового листа, окруженного мелкими березовыми листочками, — королевской печатью регента и его партнера. Она с энтузиазмом вскрыла его и пробежала глазами первую страницу. — Тейс закатывает садовую вечеринку.

Тео казалось, что регент и его партнер, Аймон, найдут любой повод для торжества. От пятьдесят седьмой годовщины установки крошечного фонтанчика в западном саду до приема в честь нового любимого коктейля Аймона — они праздновали всё. Они устраивали гулянья даже по печальным поводам. Тео ни капли бы не удивилась, организуй они бал вместо поминальной службы по случаю четырех месяцев со дня кончины второго по списку любимых комнатных растений Аймона.

— Похоже, нас пригласили на недельное празднование в честь установки новой часовой башни, — сказала Сесили, продолжая изучать бумагу. Почерпнув достаточно подробностей с этой страницы, она перешла ко второй. По мере того как её глаза опускались всё ниже, улыбка становилась всё шире. — Ну надо же, как интересно. — Она взглянула на Тео. — Похоже, твоя игра на арфе привлекла внимание весьма важных персон. Тебя пригласили выступить на вечеринке персонально. А после — чаепитие в личной гостиной регента.

— Группу пригласили играть? — спросила Тео, не потрудившись скрыть шок.

— Нет, — ответила Сесили, перечитывая страницу. — Только тебя. Бенефис твоего таланта. — Если бы глаза Сесили сияли еще ярче, она бы смогла видеть в полной темноте.

— Можно взглянуть? — попросила Тео.

Сесили не возражала и передала приглашение. Первая страница действительно касалась садовой вечеринки со всеми стандартными пунктами. Но второй лист, хотя и был адресован Сесили, был написан для Тео. Простой стиль, но в то же время элегантный. Почерк был аккуратным и лаконичным: приглашается человеческий фамильяр Сесили из Пепельных фэй, Теодосия Бэлфор, для игры на арфе в Сиреневом саду. Далее следовали время и приглашение на чай после выступления.

В целом, приглашение было крайне странным. Увидеть свое имя на любом приглашении фэй — уже само по себе дико. А официальный вызов человеческого фамильяра во Дворец фэй был делом неслыханным. И тем не менее, вот оно.

Она отложила письмо и обнаружила, что Сесили наблюдает за ней, слегка склонив голову набок. — Не могу не заметить, что ты не прыгаешь от радости.