— Ты в порядке? — спрашиваю я тихо, когда мы останавливаемся у высокого окна с видом на ночной город.
Доминик поворачивается ко мне, и в его золотистых глазах я вижу что-то уязвимое, чего никогда не замечала раньше.
— Я не привык… делиться своими чувствами, — признается он, слегка сжимая мои пальцы. — Эти часы заставляют меня чувствовать себя не в своей тарелке.
Я поднимаю руку, осторожно касаясь его щеки. Его кожа под моими пальцами пылает. — Мне нравится видеть тебя таким, — шепчу я. — Настоящим.
Он наклоняется, и его дыхание смешивается с моим.
— Ты уверена? Я не всегда бываю… удобным.
В ответ я лишь приподнимаюсь на цыпочках, сокращая расстояние между нами.
— Я не ищу удобства, — говорю я прямо перед тем, как наши губы почти соприкасаются.
Но в этот момент раздается звон хрустального бокала. Леон стоит на небольшом возвышении, улыбаясь нашей компании.
— Друзья, пришло время для главного лота вечера!
Доминик вздыхает, его лоб касается моего.
— Нам придется продолжить позже, — шепчет он, и в его голосе слышится обещание.
Леон представляет старинное колье с сапфиром, но я едва могу сосредоточиться. Все мое внимание приковано к мужчине рядом со мной, к тому, как его пальцы переплетаются с моими, как его часы ускоряют свой ход, когда я невольно прижимаюсь к нему.
— Тебе действительно нравится это колье? — вдруг спрашивает Доминик, наклоняясь ко мне, заметив то, что со мной происходит.
Я пожимаю плечами.
— Оно красивое, но…
— Но? — он поднимает бровь.
— Но я предпочитаю что-то более… живое, — отвечаю я, и мои часы вдруг начинают светиться теплым золотистым светом.
Доминик улыбается — настоящей, искренней улыбкой, которая преображает его лицо.
— Я запомню это, — говорит он, и в его голосе звучит такая нежность, что у меня перехватывает дыхание.
Когда аукцион заканчивается, Доминик неожиданно предлагает прогуляться по ночному саду при галерее. Мы идем по тропинке, освещенной фонарями в виде светлячков, и наши пальцы все еще сплетены.
— Знаешь, зачем я согласился на эти часы? — вдруг спрашивает он, останавливаясь у небольшого фонтана.
Я качаю головой, затаив дыхание.
— Потому что я хотел, чтобы ты увидела, — он поворачивает мои часы к свету, где стрелки теперь движутся ровно и спокойно. — Что со мной происходит, когда ты рядом. Как ты меня меняешь.
Я чувствую, как щеки горят, а часы на моем запястье начинают пульсировать мягким розовым светом. Доминик смеется и притягивает меня к себе.
Когда мы наконец целуемся, наши часы синхронно вспыхивают ослепительно белым светом, освещая все вокруг. Но мне уже не важно, кто это видит. В этот момент существует только он, я и это новое, хрупкое, прекрасное чувство доверия между нами.
Глава 7.3
Я просыпаюсь от нежного прикосновения солнечного луча к щеке и тут же переворачиваюсь на спину — здесь солнце никогда не светит так ярко как на моей родной планете. Приподнимаюсь и смотрю перед собой. Вент усилил действие солнечных лучей специально. Солнце за окнами выглядит больше и ярче, чем обычно. Выпрыгиваю из кровати подхожу к окнам, прикладывая ладонь к прозрачному материалу.
Прикрываю глаза, впитывая тепло, а потом открываю их и первое, что вижу — свои часы, всё ещё плотно обхватывающие запястье. Стрелки плавно движутся, а крошечные огоньки в глубине циферблата пульсируют ровным золотистым светом.
— Доброе утро, — раздаётся низкий голос из дверного проёма.
Доминик стоит на пороге, опираясь о косяк. На нём простые чёрные брюки и белая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами. В руках он держит два дымящихся стакана.
— Кофе? — он делает шаг вперёд, и солнечный свет играет на его скулах.
Я оборачиваюсь назад, поправляя спутавшиеся волосы.
— Ты снова не спал?
— Я не всегда нуждаюсь во сне, помнишь? — он ставит стакан на тумбочку рядом с моей постелью и садится на край кровати. Матрас слегка прогибается под его весом. — Я наблюдал за твоими показателями. Ты видела, что делали часы в 4:17 утра?
Я хмурюсь.
— Нет.
— Именно поэтому это интересно. — Он берёт мою руку, осторожно поворачивая циферблат. — Твои стрелки ускорились, а биоритмы показали всплеск, хотя физически ты была полностью расслаблена.
Я чувствую, как по щекам разливается тепло.
— Может, мне что-то снилось?
— Возможно.
Доминик смотрит на меня как ученый, который хочет разгадать сложную загадку, и это почему-то заставляет мое сердце биться чаще.
— Я записал данные. Если повторится, мы сможем…
— Доминик, — я перебиваю, накрывая его руку своей. — Может, ты хоть на мгновение попробуешь не быть ученым? Просто… станешь обычным?
Он замирает, затем уголки его губ дрожат.
— Обычным? Интересная концепция. — Его пальцы переплетаются с моими. — И что же делают… обычные люди по утрам?
— Завтракают, например, — я улыбаюсь, подтягивая его руку к себе. — Без анализа биоритмов.
Он наклоняется ближе, и я чувствую лёгкий аромат его одеколона — древесный, с нотками чего-то электрического.
— Как скажешь, доктор Соль.
За завтраком на террасе с видом на лежащую под нами планету я замечаю, как Доминик то и дело поглядывает на свои часы.
— Опять работаешь? — усмехаюсь, капая мёдом на тост.
Он качает головой.
— Нет. Просто… наблюдаю. — Он поворачивает запястье так, чтобы я увидела циферблат. — Когда ты улыбаешься, здесь появляется новый паттерн. Видишь эти волны?
Я протягиваю руку, соприкасаясь с его часами. В тот же миг оба циферблата вспыхивают мягким голубым светом.
— О! — я отдергиваю пальцы. — Это что, нормально?
Доминик изучает часы.
— Теоретически, да. Но амплитуда реакции… — Он прерывается, заметив выражение моего лица. — Прости. Я обещал не быть учёным.
— Нет, это… мило, — смеюсь. — Ты не можешь выключить свой мозг, да?
— Не там, где это касается тебя, — говорит он серьёзно, и мои часы вдруг показывают резкий скачок активности. — Но я готов постараться.
После этого Доминик снимает часы и я чувствую прилив жгучей благодарности.
Глава 7.4
После завтрака Доминик неожиданно предлагает:
— Я хочу показать тебе кое-что. Лабораторию Жирара.
— Правда? — я поднимаю брови. — А я думала, это сверхсекретный объект.
— Для тебя — нет. — Он подходит ближе, поправляя прядь моих волос. — Мы оба заслуживаем знать, как работают эти часы.
Флаер зависает перед массивными воротами частной лаборатории Жирара — места, куда даже Доминик не может войти без приглашения. Здание напоминает старинную обсерваторию, но вместо телескопов на крыше установлены странные антенны, мерцающие голубым светом.
— Ты уверен, что хочешь это выяснить? — спрашиваю я, замечая, как пальцы Доминика сжимают джойстик управления чуть сильнее, чем нужно.
— Они подарили нам эти часы не просто так, Лира. — Его голос звучит холодно. — Камилла и Леон никогда ничего не делают просто так.
Двери открываются перед нами без звука, и нас встречает сам Жирар — невысокий мужчина с седыми висками и слишком живыми глазами.
— А, Вейл! — Он улыбается, но в его взгляде нет тепла. — И его новая… муза. Заходите.
— Я готов заплатить втрое больше, — говорит Доминик. — Если вы откроете мне суть ошибки которую они выдают.
Мужчина пожимает плечами и приглашает нас следовать.
Лаборатория Жирара — это хаос из приборов, голограмм и странных устройств, чье назначение я не могу даже предположить. Он берет мою руку, не спрашивая разрешения, и подносит к странному аппарату, напоминающему микроскоп с десятком линз.
— Интересно… — бормочет он, наблюдая, как циферблат часов реагирует на приближение к прибору. — Они уже начали адаптироваться.
— Что это значит? — Доминик стоит за моей спиной, его дыхание ровное, но я чувствую напряжение в его руке, лежащей на моем плече.
