Жирар откидывается в кресло, задумчиво постукивая пальцами по столу.
— Эти часы — не просто детектор эмоций. Они регистрируют… изменения. — Он делает паузу, глядя прямо на Доминика. — Те самые, которые ты так тщательно скрываешь.
Тишина.
Доминик не двигается, но я чувствую, как его пальцы слегка впиваются в мою кожу.
— Камилла и Леон подозревают, да? — Его голос звучит тихо, но в нем слышится что-то опасное.
Жирар пожимает плечами.
— Они знают, что с твоими предыдущими невестами что-то случилось. И хотят понять что. — Он указывает на часы. — Эти штуки фиксируют аномалии в ДНК, нейронных связях, даже… в клеточной регенерации.
Мое сердце замирает.
— То есть они… следили за мной?
— За тобой. За ним. За тем, что происходит между вами. — Жирар отодвигает прибор. — И, судя по данным, ты уже начала меняться.
Доминик резко разворачивается и выходит в соседнюю комнату, явно пытаясь взять себя в руки. Я следую за ним, оставив Жирара возиться с приборами.
— Что он имел в виду? — спрашиваю я тихо. — Какие изменения?
Доминик не отвечает сразу. Его золотистые глаза изучают меня так, будто он впервые видит что-то по-настоящему важное.
— Ты помнишь, как я ловил падающую чашку, даже не двигаясь?
Я киваю.
— И как я почти не сплю?
— Да…
Он медленно протягивает руку и касается моего запястья — прямо над часами.
— Я не совсем… человек, Лира.
Тишина.
— Я знаю, — наконец говорю я.
Он моргает.
— Ты… знаешь?
— Доминик, ты ловишь вещи быстрее, чем это физически возможно. Твои глаза светятся. Ты не спишь. — Я делаю шаг ближе. — Давай просто допустим, что я не идиотка.
Он вдруг смеется — резко, почти нервно.
— А ты не боишься?
— Пока что нет. — Я касаюсь его руки. — Но мне нужно знать правду. Почему исчезли те девушки?
Доминик отворачивается, его плечи напряжены.
— Они не исчезли. Они… не выдержали.
— Чего?
— Контакта со мной. — Он сжимает кулаки. — Моя ДНК, мои клетки — они… агрессивны. Для обычного человека это как яд. Медленный, но неизбежный.
Я замираю.
— А я?
Он поворачивается ко мне, и в его глазах вдруг вспыхивает надежда.
— Ты другая. Моя кровь — она тебя не убивает. Наоборот. — Он указывает на часы. — Вот почему они подарили нам это. Камилла и Леон хотят понять, почему ты до сих пор жива.
Жирар появляется в дверях, держа в руках распечатку данных.
— Она не просто выживает, Вейл. — Он улыбается. — Она эволюционирует.
Я смотрю на часы. Стрелки теперь движутся в обратную сторону.
— Что это значит?
— Что Камилла и Леон ошиблись. — Доминик берет мою руку. — Они думали, что смогут использовать тебя, чтобы раскрыть мои слабые места.
— А вместо этого?
— Вместо этого, — Жирар смеется, — ты становишься его единственной настоящей защитой.
Доминик смотрит на меня, и впервые за весь вечер я вижу в его глазах не расчет, а что-то другое.
Надежду.
— Теперь ты понимаешь, почему я не могу тебя потерять?
Я сжимаю его руку в ответ.
— Тогда нам нужно решить, что делать с твоими «друзьями».
Часы на моем запястье вдруг показывают 00:00.
И начинают отсчет заново.
Глава 8. Тайна эволюции
Я прижимаю ладонь к холодному стеклу иллюминатора, наблюдая, как станция медленно проплывает в поле зрения. Огни док-порта отражаются в стеклах, дробясь на сотни мерцающих точек.
— Вот мы и дома, — говорит Доминик, сидящий справа от меня. Его голос ровный, но когда я оборачиваюсь, то вижу, что в золотистых глазах спутника читается напряжение.
— Дома? — Я сжимаю запястье, где часы Жирара все еще плотно обхватывают кожу. — Ты уверен, что эти штуки не транслируют каждый наш шаг?
Доминик проводит пальцем по циферблату. Огоньки под стеклом вздрагивают, будто живые.
— Они записывают, но не передают. Пока мы их не снимем…
— А если Жирар врет?
— Тогда от его лаборатории ничего не останется. — В его голосе нет злости — только холодная констатация факта.
Дверь флаера открывается с тихим шипением. Двухметровые андроиды в корпоративной форме застывают по стойке смирно.
— Господин Вейл, вас ожидают в лаборатории «Дельта». Доктор Варгас…
— Отмена. — Доминик перебивает механический голос, его рука теплым пятном ложится мне на поясницу. — Мы идем в мои личные рабочие комнаты. Без сопровождения.
Андроиды замирают. Их оптические сенсоры мигают красным.
— Но протокол…
— Я изменяю протокол.
Его пальцы слегка сжимают мой бок, направляя в противоположную от док-станции сторону.
Коридоры здесь другие — темные, с черным мраморным полом, отражающим наши силуэты. Стены поглощают звук шагов, превращая наше движение в подобие бесшумного скольжения.
— Твои люди не имеют доступа сюда? — Я касаюсь прохладной поверхности стены.
— Нет.
Доминик прикладывает ладонь к сканеру у массивной двери. Механизм считывает не только отпечаток — я замечаю, как тонкая игла берет каплю крови. Дверь открывается беззвучно.
Я замираю на пороге.
Пространство передо мной напоминает святилище какого-то техно-божества. Голограммы ДНК плавают в воздухе, переливаясь сине-золотыми узорами. В центре — стол с десятками пробирок, где вязкая жидкость пульсирует мягким светом.
— Ты… изучаешь себя?
Доминик проходит мимо, его пальцы скользят по одной из голограмм. Структура разворачивается, обнажая сложные спирали с кроваво-красными вкраплениями.
— Мой геном. Видишь эти маркеры? — Он указывает на аномальные участки. — Они не человеческие.
Я подхожу ближе. Запах озона и металла щекочет ноздри.
— Что они делают?
— Ускоряют регенерацию. Увеличивают силу. Позволяют годами не спать. — Он делает паузу. — Мой отец был одержим тем чтобы вывести идеальную расу. Первый безумный ученый, который поселился здесь вдали от всех. Как видишь, ему все удалось и я продолжил его дело. Но с издержками. Я отравляю тех, кто слишком долго со мной контактирует.
Мое сердце пропускает удар.
— Все это сделал твой отец?
Доминик прикрывает глаза.
— Он изменил мой геном когда я был еще младенцем, а потом мать выкрала меня из его лаборатории. А после произошел взрыв.
Вейл смотрит вверх. Его лицо выглядит очень грустным.
— Никто теперь не знает, что именно он ввел в формулу.
— Но ты… — невольно касаюсь руки Доминика и тут же делаю шаг назад, пытаясь совладать с нахлынувшими чувствами.
— Ты, выходит, намного лучше него. Ты даешь надежду тем, кто ее лишился.
— Приятно, что ты так думаешь. — Доминик поворачивается. В полумраке его глаза горят как расплавленное золото. — Только держи в уме, что для обычных людей я ядовит. Но не для тебя.
Он вызывает другой файл. На экране всплывают десятки медицинских карт — женские лица, даты, заключения.
— Мои предыдущие невесты.
— Летаргический сон. Причина: несовместимость.
— Они… впадали в кому?
— Да. — Он закрывает файл. — Кое-кого удалось привести в чувства, но не всех. Однако ты другая.
Доминик подводит меня к биологическому микроскопу нового поколения. В камере смешиваются две субстанции — его кровь и моя.
— Смотри.
На экране мои клетки не разрушаются при контакте. Наоборот — их структура плавно изменяется, адаптируясь.
— Твое тело не сопротивляется. Оно эволюционирует.
Головокружение накатывает волной. Я хватаюсь за край стола.
— Почему?
— Не знаю. — Его голос звучит растерянно. — Возможно, случайность. Возможно… судьба.
Я поднимаю запястье. Часы показывают не время — процент совместимости. 99.9 %
— Что это значит?
— Что ты становишься такой же, как я.
Я выдыхаю.
— Если тебя это пугает, — добавляет Доминик. — Я пойму. Единственное, тебе придется подписать соглашение и неразглашении корпоративной тайны и строго соблюдать его. У меня отличные юристы, Лира.
