Прежде Солин ничего мне об этом не говорил. Ни слова.
«Ты приходила в сознание и снова проваливалась в темноту».
Он мог рассматривать мое родимое пятно днями, а я бы об этом ничего не узнала.
Я обхватила себя руками – Типту продолжала рассматривать меня. А потом покосилась на Солина.
– Я поговорю с Тралом. Пока этого не произойдет, ничего не делай, понял меня? – она ткнула в Солина пальцем. – Пусть остается в твоем лупике, но ни при каких обстоятельствах не разделяй с ней транс.
Солин сложил руки и посмотрел на Типту мрачно и сурово.
– Я все понял.
Плечи Типту чуть расслабились.
– Когда… когда ты хочешь это сделать? Если Трал даст добро?
Взгляд Солина обжигал, словно черное пламя.
– Когда наша гостья будет к этому готова.
Я не знала, что такое транс и как он проходит. Почему так опасно его делить… но в животе все равно поселилась тревога.
– А… а если я никогда не буду готова? – выдохнула я.
– Тогда ты будешь жить лишь половиной жизни, – пробормотал Солин. – И так и не узнаешь, кто ты есть на самом деле.
– А если… если я соглашусь?
– Тогда пламя будет тебе судьей, и оно подарит тебе то, что захочет, – он навис надо мной, схватив меня за подбородок – крепко-крепко. – Возможно, ты все вспомнишь. А может, и нет. В любом случае ты заинтересовала пламя. А значит, однажды оно до тебя доберется… так или иначе.
Глава 8
Незнакомец
Стопы гулко стучали о землю – я бежал рядом с Салаком.
Гром гремел под его лапами, ноги двигались так быстро, что не уследить. Волк усмехнулся и склонил голову, словно бы вызывая меня на поединок. И я принял вызов, прочел немую просьбу по тому, как в идеальной белизне рогов его отражалось солнце.
Я оскалился, сжал руки в кулаки и приготовился бежать.
Я жил в стае Салака уже целый месяц, и тело мое стало сильным и быстрым. Альфа, которого из-за серебристой шерсти я звал Салаком, хорошо кормил меня.
Я охотился вместе с ними. Делил добычу. Ел голыми руками, утопающими в крови, пока покрытые алым волчьи морды вгрызались в хрящи и шкуры.
Я стал одним из них. Так, словно у меня тоже был мех, и когти, и клыки. Нас свел вместе лунный свет, мы были быстры, словно звезды.
Салак зарычал, возвращая меня из омута мыслей к нашему дневному забегу. Мы вышли из логова на рассвете: и самцы, и самки, и щенята – все наслаждались светом солнца. Мы направились к реке – туда, где поток ее был достаточно глубок, чтобы прыгать в него и пить из него. Волчата гонялись за бабочками, а Салак присматривал за своей стаей. Я нежился в лучах солнечного света, то проваливаясь в сон, то выныривая из него. Вот бы узреть хоть еще одно воспоминание о девушке с волосами цвета лунного сияния… но меня разбудила пронзившая метку боль. Бедро словно бы укололо солнечными лучами.
Эта боль вскоре стала моим постоянным разочаровывающим спутником.
Каждый вечер я чуял запах костра на горизонте, и каждый вечер метка моя чесалась, будто бы в нетерпении. Я наблюдал за дымом, который всегда поднимался из одного и того же места, загрязняя воздух сажей и копотью, и боролся с желанием встать и побежать туда.
Мне все это ничуть не нравилось.
Не нравилось, как все это странно: дым не рос и не двигался.
Салак зарычал где-то рядом – будто бы почуяв, что разум мой унесся куда-то далеко-далеко, хотя я бежал наравне с альфой и еще тремя волками. Мы разбрелись в стороны в высокой траве.
Я усмехнулся.
– На этот раз победа за мной!
Прежде я никогда не выигрывал.
Альфа был слишком большим, слишком сильным и слишком быстрым. Но мне нравилось соревноваться. Эти марафоны каждый день приносили мне радость: я несся по территории стаи, ждал, пока Салак пометит границы, оставит послания тем, кто может их пересечь. Попробуйте сунуться – здесь вас ждут лишь клыки и боль.
– Ты хорошо меня откормил, – выдохнул я, продолжая бежать, хотя дыхание уже сбивалось. – Теперь я силен. И ты проиграешь.
Альфа фыркнул и провел языком по оскаленным зубам.
– Вот увидишь.
Он чуть склонил набок голову, словно подначивая меня.
Сердце стучало как бешеное. Я заставил ноги двигаться быстрее. Босой, я почти летел над землей, не обращая внимания на заросли. Ступни мои огрубели. Я протянул руку и погладил плотную шерсть альфы, а потом собрался с силами.
– Пусть лучший волк победит!
И я припустил вперед.
Салак клацнул зубами рядом с моей рукой – я провел пальцами над его пастью. Глаза его сузились, а я отвел руку. Три маленьких щенка залаяли и присоединились к гонке. Салак держался позади, даря мне ложную надежду на победу.
Я воспользовался его показной уверенностью и продолжал бежать, наращивая скорость. Я бежал так быстро! Я и не знал, что мог так быстро бежать!
Но потом Салак вдруг резко залаял и вырвался вперед, намеренно пробежав так близко от меня, что мазнул мехом по моей коже, и я споткнулся.
– Эй!
Он продолжал бежать – четыре лапы несли волка вперед так легко, будто бы он совсем не прилагал для этого усилий. Я пытался выровнять свой бег. Зарычал и ринулся следом за Салаком.
В уголке глаза смазано мелькала трава.
Я несся сквозь плотную стену воздуха.
Обогнал трех остальных волков – угнаться за нами они не могли. Я с удивлением оглянулся.
Прежде у меня никогда не получалось обогнать волка. Прежде я не видел, как они растворяются далеко позади.
Дыхание перехватило – я посмотрел вперед и заметил, как мелькает в траве хвост Салака.
Он не так уж и далеко. Я догнал его.
Но как?
Да, я усмехался и обещал победить, но не думал, что у меня в самом деле получится.
Я бежал рядом с гигантским альфой, ступая по его следам, и внутри запело восхищение.
Салака нельзя победить. Он – больше чем жизнь, и все же… какая-то часть меня начала верить в то, что я смогу обогнать его. Не для того, чтобы забрать у волка стаю, а чтобы доказать себе, что я больше не тот больной, слабый смертный, который всего месяц назад жаждал смерти.
Я силен, как волк.
Опустив подбородок, я еще ускорился.
Закрыл глаза и собрал все силы, зачерпнул из глубинных запасов.
И впервые я стал тем, кем был, – безымянным человеком без семьи и воспоминаний, который каким-то чудом смог угнаться за альфой. По бедрам вниз пробежал внезапный жар, опаливший пальцы на ногах.
Я сделался невесомым. Мир несся мимо меня.
Я был здесь – и в то же время меня здесь не было.
Я был смертен, но не только. Я был чем-то большим.
И я сдался этому чувству.
Приветствовал эту мощь, которую получил так легко. Бедра моего коснулась шерсть.
Лапы стучали по земле. Я бежал вперед.
И услышал удивленный рык, когда оставил альфу позади.
По ребрам разлилось больше жара – он поднимался откуда-то из темного, бесконечного места позади моего сердца. Жар искрил и шипел, несся по жилам и разжигал метку на моей ноге.
Я больше не чувствовал под собой земли. Я открыл глаза и…
Тьма.
У моих ног царила тьма.
Тени плясали вокруг бедер и икр, обвивали ступни и щиколотки, проглатывали нижнюю часть меня – я стал наполовину человеком, а наполовину ночью.
Я споткнулся.
Охнул.
Упал головой вперед в траву, обламывая стебли и разбрасывая повсюду семена. Я упал – комок конечностей – и провел рукой по волнообразной темноте вокруг ног. Тени извивались и ползли, пульсировали в такт с биением сердца.
Салак резко остановился: его огромная фигура замерла надо мной, он оскалился и зарычал на обвивающие меня тени. Волк рявкнул на ту, что обняла мою щиколотку.
Я убрал ноги подальше от его клыков, потер кожу и выдохнул с облегчением: тьма отступала, пресытившиеся тени разбегались. Они проскользнули в высокую траву подобно черным змеям, забирая с моей глиняной кожи бледность и оставляя за собой солнечный свет.
