Когда мотылек полюбил пчелу - Винтерс Пеппер

– Ты просто предложила Олишу все, чего бы он ни пожелал, и он воспринял это всерьез, – ее мягкий, строгий голос заглушил треск пламени, а темные глаза поймали взгляд целителя. – Она ведь новенькая здесь, Олиш, и не знает наших обычаев. Потому ты должен попросить ее о чем-то простом.

Олиш прижал кулак к груди.

– Я никогда бы не стал обманывать ее, Типту.

– Вот и молодец, – женщина улыбнулась, но слова ее обжигали.

Она провела рукой по круглому животу: на запястье и локте блестела рыжая полоска от костра, а также духовная татуировка – скорпион с острым, всегда готовым ужалить хвостом.

Типту вздохнула и посмотрела на меня.

Я вздрогнула, но посмотрела на нее в ответ.

Под взглядом ее я почувствовала себя голой. Я тонула в темноте ее прекрасной кожи – такой же черной, как ночное небо. В карих глазах ее будто бы тлели угли от костра, даря тепло. В черных волосах вились серебристые прядки, от висков и дальше, морозным узором по двум косам, лежавшим на узких плечах.

В отличие от Солина, украшенного перьями, бусинами и ракушками, она носила скромную прическу: на самых концах волос вплетались в косы розовые цветы и тростник.

Я посмотрела на ее живот – как она защищала его, не скрываясь.

– Я ношу под сердцем дитя, – заговорила Типту со мной – так, словно сейчас лишь я имела значение, а всего остального клана не существовало. – Третье мое дитя. И скорее всего, последнее.

Женщина бросила взгляда на Солина, и между ними проскользнула какая-то немая фраза.

– Мой чтец огня сообщил мне, что ты так и не вспомнила, кто ты.

Я поежилась, заволновавшись.

– Боюсь, что нет. Мне очень жаль…

– Не нужно извиняться, – она подняла руку. – В этом нет твоей вины. Ты не обязана все вспомнить лишь потому, что нам всем хочется о тебе узнать.

Сердце мое заколотилось, когда она добавила:

– Я – Типту, главная среди своих людей, супруга вождя Трала, мать Актора и Набен, удостоенная чести посвятить себя своему народу.

Я поклонилась.

Не просто склонила голову и шею, а сложилась в пояснице – голову тут же закружило.

Моя жизнь была в руках этой женщины. Она может изгнать меня навсегда.

– Поднимись, прошу, – Типту сделала шаг вперед, коснулась моего подбородка и заставила поднять голову.

Она всматривалась в меня, казалось, целую вечность – но на самом деле всего мгновение, один стук сердца. Взгляд ее пронзил меня, ее жажда узнать меня разрывала изнутри. Пальцы сжались покрепче, а потом отпустили меня. Типту тихонько вздохнула, отошла назад и посмотрела на Солина.

– Ты подарил нашей гостье кров и крышу над головой, пока она приходила в себя, Солин. Но готов ли ты делать это и дальше, теперь, когда она очнулась? – женщина кивнула в сторону Нии и добавила: – Она может жить в другом лупике… может разделить жилье с моей дочерью, Набен, и Нией… если ты хочешь, чтобы место освободилось.

Я замерла.

Я была бы рада спать на любых мехах, но какая-то часть меня чувствовала себя в безопасности рядом с Солином. Его я знала. Ему я могла доверять, это он доказал.

Солин провел рукой по чисто выбритому подбородку, и пепельные узоры его духа-покровителя засветились в пламени костра.

Что за зверя он носит на своей коже?

– Ты права – место мне нужно. Я ведь частенько пребываю в трансе. Но… – он опустил руку и чуть нахмурился. – Я хочу кое-что сделать до того, как она покинет мой лупик. Кое-что, что я давно хотел с тобой обсудить, но так и не нашел подходящего момента.

– И сейчас – тот самый момент? – спросила Типту.

Солин пожал плечами.

– Почему бы и нет.

– Итак? – Типту повернулась к нему. – В чем дело?

– Она не может оставаться здесь, среди нас, и жить без имени, – Солин осмотрел меня так, будто на моей покрытой синяками и порезами коже пряталось мое прошлое.

Все его мудрое спокойствие вдруг исчезло, уступив место строгому, почти пугающему повелителю духов.

– Пламя назовет мне ее имя, и она сможет стать одной из Нил, если того захочет.

Я дернулась – таким ледяным был его тон.

От Типту это не укрылось, и она нахмурилась.

– Для этого ей не обязательно жить с тобой под одной крышей. Мы назначим время для церемонии наречения тогда, когда она поправится и познакомится с остальными членами клана. И вместе мы сможем дать ей имя.

– У нее уже есть имя, – пробормотал Солин, одарив главную темным взглядом. – Она ведь не дитя, Типту. Она достаточно взрослая для того, чтобы заключить брак, чтобы выбрать собственный путь. Мы можем дать ей имя, ты права. Но мне хотелось бы узнать, как ее зовут на самом деле.

– Почему это для тебя так важно? – с подозрением спросила Типту.

– Потому что пламя сообщило мне, что это важно.

Все вокруг замерло.

Шум стих.

Типту сжала зубы, осмотрела меня с головы до ног, а потом настороженно глянула на Солина.

– Что ты имеешь в виду, чтец огня?

– Я должен разделить с ней транс.

– Что? – Типту вздрогнула и схватилась за круглый живот. – Неужели ты потерял рассудок? Ты ведь говорил, что больше никогда так не поступишь. С тех пор, как…

– Тогда я был молод. Сейчас у меня гораздо больше сил. Я смогу заглянуть в ее разум, и дух ее проведет меня туда, где спрятано все остальное.

– Это исключено, – Типту скрестила руки, отчего груди ее задрались еще выше. – Разве забыл ты, что случилось в последний раз, когда ты делил с кем-то транс? Ты чуть не умер, Солин. Мы не могли дозваться тебя несколько дней, не могли вернуть тебя назад. Почему ты вновь хочешь совершить что-то настолько опасное?

Солин не отводил от меня взгляда: черты лица его вырисовывало из темноты пламя.

– Потому что прошлой ночью пламя сказало мне, что другого выхода нет.

Ния шумно втянула ртом воздух. Олиш переступил с ноги на ногу. На лице Типту проступило осуждение.

– В таком случае пламя ошибается. У тебя есть выход. Ты можешь узнать ее духа и без…

– Не могу! – рявкнул Солин, сощурившись. – На ее теле есть знак, Типту. Знак, который я никогда прежде не видел.

Он подошел поближе, слегка приподнял мой мех и занес руку над моим бедром. Прямо над тем местом, где было пятно – не то синяк, не то шрам. Пятно, которое напомнило Ние о солнечных лучах – в тот день, когда они нашли меня у реки.

Его пальцы провели по неправильной форме, и я вздрогнула. Сердце забилось в бешеном ритме.

– Родимые пятна – большая редкость, – сообщил он жене вождя, все еще не отрывая от меня взгляда. – Как только я его увидел – после того, как Олиш омыл ее тело, когда она лежала почти мертвой на моих мехах, – огонь в очаге зашипел. Он позвал меня. И с тех пор каждую ночь я входил в транс в надежде на то, чтобы понять, кто она такая, почему носит на себе эту метку. И всякий раз пламя отказывалось мне отвечать.

Он понизил голос.

– Отказывалось, потому что оно хочет говорить с ней самой.

– Со мной? – я сделала шаг назад, споткнувшись, и чуть не упала через лежащее позади меня бревно. – Я… я не понимаю…

Ния обняла меня за талию и удержала, а потом отпустила.

– Это всего лишь родимое пятно, Солин, – прошептала Ния. – А она всего лишь путница, которой повезло найтись прежде, чем стало слишком поздно.

– Нет, Ния, – Солин закачал головой. – Я думаю, она совсем не простая путница.

– Что же она такое? – требовательно спросила Типту, и цветы в ее косах задрожали. – Почему пламя хочет с ней говорить?

– Не знаю, – Солин сжал руки в кулаки. – Но это я и хочу узнать.

Я стояла, дрожа и прижав ладонь к неровному кругу на своем бедре – он всегда был там, сколько я себя помнила. Неровная спираль с копьями-лучами в самом деле походила на солнце в безоблачный день, но, сколько бы я на нее ни смотрела, сколько бы ни трогала, сколько бы ни изучала… я ничего не могла вспомнить. Она не давала мне ответов. Я не знала, почему я одна. Почему разум мой так пуст.

Типту провела рукой по левой косе и глянула на Олиша. Долгое время никто не смел заговорить. Шум разговоров у костра звучал так беспечно по сравнению с повисшим между нами напряжением.