Очень, очень далеко.
По ту сторону равнины.
Что-то потянуло в груди.
Мне вдруг захотелось подняться и побежать в ту сторону. А ведь я ненавидел огонь.
Всегда его ненавидел.
Так почему мне так внезапно захотелось помчаться ему навстречу, а не убежать подальше? Я приподнял подбородок, втянул носом воздух.
Копоть и гарь… верные спутники пламени.
Что же горит?
В сердце запылал страх. Страх за мою новую волчью семью. Огонь был единственным врагом, с которым они не смогли бы справиться. Однажды в своем бесконечном путешествии я встретился с ним, и он чуть не убил меня.
И по сей день я ношу на себе шрамы там, где пламя поцеловало мои лодыжки и икры, когда я попытался от него сбежать.
Так почему даже после того, как я испытал на себе эту боль, меня пронзило жаждой? Отчаянной нуждой и таким же отчаянным желанием?
Я поднялся на ноги, борясь с желанием немедленно двинуться в путь.
Стоя на краю пещеры, я чувствовал, как запах дыма становится все отчетливее. Пятно на бедре начало зудеть. Я хлопнул по нему ладонью и скривился, словно вернулся обратно в тот горящий лес, где пламенные листья хотели меня заклеймить.
Я посмотрел вниз, почесал метку в форме месяца грязными ногтями.
Хватит уже чесаться.
На мгновение – я готов был поклясться – пятно это засияло серебром, совсем как двойник в небесах. А потом боль исчезла.
Но и свечение тоже.
Глава 7
Девушка
Ния усадила меня рядом с собой. Костер дарил тепло, а племя Нил – любопытные, дружелюбные улыбки. Наступила ночь, и полная луна, причина этого пира, засияла ярко – как и положено особому гостю.
Я мало что говорила, а люди вокруг шутили, смеялись и передавали по кругу деревянные кружки с фиолетовым напитком. Также по рукам шла и длинная трубка, над которой извивался сладко пахнущий дым: мужчины и женщины затягивались, запрокидывали головы, довольные, и выпускали в небо ароматные облачка.
Сидящий напротив, по ту сторону огня, мужчина поймал мой взгляд. В отличие от всех остальных членов клана, он в волосах ничего не носил. Виски его были выбриты, а оставшиеся волосы заплетены в толстую косу, бегущую по спине. Свет пламени освещал его темную грудь и покрывающие плечи и руки чернила. Я видела нечто похожее на руках Солина… интересно, что все это означало?
Даже у Нии по среднему пальцу вилась чернильная вязь – вверх, к ладони, и до запястья.
Я прищурилась, разглядывая ее татуировки, пытаясь понять, к чему они? И Ния заметила.
– Что это? – я потянулась и провела пальцем по слегка выдающимся шрамам серебристого цвета.
А потом замерла – я так бездумно дотронулась до нее. Как я могла?
Ния подняла руку и пошевелила пальцами, словно гордясь украшением.
– На совершеннолетие каждый из нас проходит своего рода духовный обряд, – она провела по запястью, обвела пальцем символ, походивший на изысканно нарисованную стрекозу. – В детстве мы проходим обряд наречения. А обряд духа – время, когда ты узнаешь, с каким созданием теснее всего связан. Солин просит огонь направить его, показать, что таится внутри твоего духа.
Она повела плечами и опустила руки на колени.
– И когда ты узнаешь, что за зверь с тобой связан, пеплом того самого костра, который дарит тебе эти знания, рисуют эти знаки. Чтобы все знали нашу настоящую природу.
Глаза мои расширились: я вновь уставилась на ее пепельные отметины. Сердце колотилось: так красивы они были. Живот скрутило. Я тоже была бы не против узнать о своем духе-хранителе.
Так я никогда больше не буду одна.
За мной всегда будут присматривать. У меня будет друг…
Что тот рысенок, Син, почуяла во мне? Не потому ли она прыгнула на меня, что поняла: внутри меня живет дух рыси?
Ния наклонилась поближе.
– Знаешь… если решишь остаться и станешь одной из нас, из Нил, то тоже пройдешь через этот обряд. Солин спросит у пламени о твоем духе-хранителе, и на тебе нарисуют его знаки… и ты больше не будешь одинока.
Сердце мое жаждало этого.
Но… если я останусь среди людей Нил… разве я не повернусь спиной к своему прошлому? И выберу что-то другое. Выберу вместо того, что забыла.
– Не обязательно решать прямо сейчас, – прошептала Ния. – Ты вольна оставаться с нами столько, сколько тебе нужно… так делают многие путники. Иные остаются и заводят здесь семьи, если они тоже Пламерожденные… Нил можно стать, если тебя удочерят. Но многие продолжают свой путь, возвращаются к любимым, что живут далеко отсюда.
Я поймала ее взгляд и опустила напряженные плечи.
– Твоя семья очень щедра.
Она рассмеялась и легонько задела меня плечом.
– Погоди, узнаешь нас получше! Жадными мы тоже бываем. И соперничать любим! – Ния подбородком кивнула в сторону сидевшего напротив меня мужчины – того самого, с бритыми висками и толстой косой, перекинутой за спину. – Это Актор. Наследный вождь. Считает себя лучшим охотником, но…
Ния подмигнула и продолжила:
– Я его частенько перегоняю, только ему не говори. Иначе сразу узнаешь, какой он вспыльчивый.
Меня пробрало дрожью: Актор отвел взгляд от сидевшего рядом с ним мужчины, с которым разговаривал, и его черные глаза вперились в мои. Словно он почувствовал, что мы говорим о нем.
Ния пробормотала себе под нос:
– Не сомневаюсь: однажды он отведет тебя в сторонку и попытается запугать. Он серьезно относится к своим обязанностям, как сын вождя, и любит находить то, что может быть опасным для племени. Чтобы доказать нам, что, когда придет время, он станет отличным вождем.
Ния еще понизила голос, и в нем просквозила грусть.
– Он может… переусердствовать, если думает, что в чем-то прав. Так что будь осторожна. Он все что угодно сделает для того, чтобы доказать свою правоту.
Ния провела языком по губам, снова бросила взгляд на Актора и прищурилась.
– С нами ты в безопасности, но держись подальше от Актора и Киввы. Они… любят распускать иголки.
Я закусила нижнюю губу.
– Может, мне уйти? Я не хочу причинять…
– Ты уйдешь лишь тогда, когда захочешь. Если вообще захочешь, – прервала меня Ния, и ее приятное лицо расплылось в широкой улыбке. – У меня к тебе есть вопрос поважнее.
Она склонилась еще ближе и спросила:
– Тебе весело?
Весело?
Кажется, это слово мне было известно, но в самом ли деле я хоть раз испытывала его на себе? Я несмело пожала плечами и ответила:
– Я прежде никогда не бывала в такой толпе.
– Может, ты просто этого не помнишь, – Ния склонила к плечу голову. – Уверена, клан у тебя большой и любящий. Наверняка часто устраивает такие же праздники. И они с ума сходят от беспокойства и скучают по тебе.
Сердце сжалось от одной мысли о том, что тот, кого я так отчаянно люблю, пытается меня отыскать.
Его прикосновение – как лед, оно смертельное, как полуночь…
Я охнула, провалившись в царящую внутри меня пустоту, и никак не могла избавиться от поднявшейся из глубин боли.
– А твои люди часто устраивают подобные пиры?
Ния нагнулась – мы сидели на поваленном дереве, и у ног ее стояла деревянная чаша. Девушка пригубила фиолетовый напиток и кивнула.
– Каждое мгновение жизни стоит того, чтобы отпраздновать его, не так ли? Хорошая охота. Богатый урожай. Рождение ребенка. Брак… или новый гость, – она поставила чашу обратно, и проходивший мимо мужчина передал ей деревянное блюдо, которое Ния тут же сунула мне.
– Выбирай, что хочешь. Ты ни кусочка не съела за целый вечер! Теперь ты одна из нас, так что тоже должна праздновать!
Щеки запылали – как же я была ей благодарна! Я никак не могла придумать, что же ответить.
– Попробуй мясо бизона, – Ния кивнула на ломящуюся от еды тарелку: чего там только не было!
