Когда мотылек полюбил пчелу - Винтерс Пеппер

Люди ходили от лупика к лупику, неся в руках то, названий чего я не помнила. Занимаясь неведомыми мне делами.

У одних людей в племени Нил кожа была темная, как ночь, у других – словно мед, у третьих – белая, как сердце пламени. Одни люди были высокими, а другие низкими, одни плотными, а другие тонкими, словно тростник, но все они двигались как один – так, словно давно привыкли друг к другу. Всех их объединяла одна цель.

Желудок скрутило. Сердце мое обливалось кровью, жаждая того же.

Жаждая вспомнить того, кого я когда-то любила, но потеряла…

Я подошла поближе к большому костру, который весело трещал в центре деревни. Оранжевые отсветы языков пламени танцевали на цветных волосах и коже. Небо покрывалось тьмой.

Я учуяла запах жареной еды, и рот наполнился слюной. Я заставила свои хрупкие ножки пройти еще немного.

Девушка, которая резала что-то красное и сочащееся соками, подняла свое темное лицо и широко улыбнулась.

– Ты жива! – она воткнула костяной нож в землю, вскочила на ноги и подбежала ко мне. – Я так рада, что травы сработали, и ты больше не болеешь!

Я моргнула. Девушка подошла так близко, что могла коснуться меня.

Ее пальцы сомкнулись на моем локте – осторожно, почти по-дружески, – но я все равно вздрогнула так, словно ей не стоило этого делать. Сердце тревожно екало. Неужели я боялась, что от ее прикосновения произойдет что-то плохое? Что-то такое ужасное, что ударит по всем этим прекрасным людям, что подарили мне кров и второй шанс на жизнь.

Я согнулась и посмотрела на небо.

– Ты… ты в порядке? – девушка разжала пальцы. – Я не хотела тебя пугать. Больше касаться не буду.

Я покачала головой, не в силах оторвать взгляда от проступающих на небосклоне звезд.

Но ничего не произошло. Ничего плохого и ужасного. Так почему же я так испугалась?

Что же со мной случилось, раз простое прикосновение заставляет меня так бояться?

– Это мне стоит извиниться, – я выдавила улыбку и наконец посмотрела ей в глаза. – Я не хотела так… о, это же ты.

Я замерла.

В голове зажегся огонек узнавания. Ну, хоть что-то я могла вспомнить. Передо мной стояла Ния.

Девушка, которая нашла меня, сражалась за меня, спасла меня. Девушка с темными глазами и темной кожей. Ее прекрасные длинные волосы она завела за уши: они ниспадали на плечи, и я увидела вплетенное в пряди воробьиное перо.

Сердце переполнилось благодарностью. Я боялась этой новой жизни. Во мне зияла пустота, но без помощи этой девушки я бы так и осталась лежать на берегу реки, пока не превратилась в груду костей, которые обглодали бы дочиста волки.

– Не волнуйся! Если не хочется пока говорить, если ты не готова… – тихонько произнесла Ния. – То все в порядке. Ты, должно быть, в замешательстве.

Я закусила губу и сцепила пальцы, пытаясь составить хоть сколько-нибудь удобоваримое предложение из того хаоса слов, что роился внутри.

– С-спасибо, – пробормотала я. – За то, что спасла меня.

Я округлила глаза: а вдруг она совсем забыла о том, что сделала? Что совершила такую невероятную вещь!

– Там, у реки. Т-ты спасла меня. Меня бы съели, если бы ты не…

– Эй… – оборвала меня Ния, улыбнувшись, – в уголках ее глаз появились морщинки, и сердце мое затрепетало от ее искреннего дружелюбия. – Конечно, я помню! И я бы поступила так снова.

Она улыбнулась еще шире и добавила:

– Я рада, что Солин и целители смогли тебе помочь.

– Я болела?

В голове всплыли нечеткие воспоминания о человеке по имени Кивва – он боялся, что болезнь эта перекинется на племя, и не хотел приводить меня сюда.

– А, вижу, вы уже встретились, – из сумеречных теней возник Солин.

В мехах на его груди теперь красовался пояс с тростником и ракушками. В правой руке он нес посох – похожий на тот, что был у Киввы, когда меня нашли. Но, в отличие от посоха Киввы, у Солина в украшениях были не только листья и лианы, но и череп животного с белыми клыками и пустыми глазницами.

Солин увидел, как я смотрю на посох, и махнул им – тот загремел.

– Это череп новорожденной рыси. Несколько лун назад мы случайно наткнулись на их логово. Двое были уже мертвы, а третий – так холоден, что едва услышали, как сердце билось, – мужчина вздохнул и погладил череп. – Мать их умерла от лихорадки. Третий котенок тоже бы умер, если бы мы ничего не сделали. И потому… мы ему помогли. Так же, как помогли и тебе.

Ния вдруг свистнула, и звук этот пронзил надвигающуюся ночь.

Я вздрогнула и чуть не упала, запутавшись в собственных, едва державших меня ногах.

Солин вытянул руку и вовремя ухватил меня за локоть – я вновь обрела равновесие.

– Не рановато ли ты выбралась из мехов… – его пальцы впивались в мою плоть, боролись с моим равновесием.

– Я… я в порядке, – я едва улыбнулась, а потом скривилась, когда Ния снова засвистела.

Солин понизил голос.

– Чего бы ты ни боялась, здесь оно до тебя не доберется, – голос его был таким же глубоким, как и окружавшая нас темнота. – Доверься нам. Ты в безопасности.

Он так и держал меня, а я боролась с тем странным чувством ужаса, который накрывал меня всякий раз, стоило кому-то до меня дотронуться. Что-то темное вновь сдавило мне сердце в ожидании катастрофы.

Но ничего не произошло.

Меня не накрыло болью. И окружающих тоже. Солин смотрел на меня так, будто я оставила свой рассудок в реке. Я тяжело вздохнула и заставила себя улыбнуться.

– Я… – я нахмурилась и повторила слово, которое очень уж часто использовала. – Извиняюсь.

Я пожала плечами и продолжила:

– Не знаю, почему я такая…

– Пугливая? – он выгнул бровь.

– Да, – кивнула я. – Пугливая.

Я посмотрела на Нию, которая чуть отошла в сторону и явно готовилась свистнуть еще раз.

– Никто не запрещает тебе не расслабляться, – мягко произнес Солин. – Ведь нам неизвестно, какие невзгоды навалились на тебя до того, как мы тебя нашли. Ты смогла что-то вспомнить?

Я застыла и покачала головой. И едва удержала рвущиеся с языка извинения.

– Ничего, – Солин сжал свой увенчанный черепом рыси посох. – Пламя расскажет мне о тебе. Однажды. Или так, или ты все вспомнишь сама. Ты все узнаешь.

Сердце забилось – внутри расцвела надежда.

– Спасибо, – я склонила голову и погладила скрывающие наготу меха.

Меха, которые сделала для меня Гият. Так странно было ходить в них после долгих скитаний нагишом и в холоде.

Я чуть подтянула прикрывающий грудь мех повыше и покраснела. Надеюсь, Солин не подумал о том, что я сделала это, потому что неблагодарна. Он же не виноват в том, что одежда сползала с меня – я была чересчур худой. И неудивительно.

Я поймала взгляд чтеца огня и тут же выпалила:

– Спасибо… за одеяния.

– Одежду, – поправил он, мягко улыбнувшись. – И пожалуйста. Гият так наловчилась заготавливать шкуры, что они удивительно мягкие на ощупь. Ее матери досталась честь подготовить свадебные одеяния для Типту, когда она выходила за Трала двадцать лет назад. И дар матери передался и Гият тоже.

– Сва… добные? – новое слово непривычно перекатилось на языке.

– Свадьба. Брак, – Ния подошла к нам и нахмурилась. – Упрямый котенок не обращает на меня внимания.

Она бросила взгляд во тьму, нетерпеливо оглядела пространство вокруг костра и наконец пожала плечами и снова переключилась на нас с Солином.

– Брак, или партнерство – это церемония, посвященная любви и верности. Они провели ее, потому что верны друг другу. Они сделали это еще и затем, чтобы убедить клан: они оба будут приглядывать за нами. В равной степени.

– Они – наши вождь и владычица, – добавил Солин. – Я служу им чтецом огня, а они в ответе за процветание и безопасность нашего народа.

– Сегодня вы встретитесь, – сказала Ния. – Хотя я надеялась, что ты с Син познакомишься. Сегодня полнолуние, а мы всегда восхваляем полную луну, чтобы приманить удачу на следующий месяц.

Что-то золотое и покрытое пятнами пронеслось по направлению к нам: белые клыки сияли в свете огня, блестящие желтые глаза пронзали мрак. Зверь зарычал и преодолел разделяющее нас расстояние: лапы растопырены, когти наточены, тело изогнуто в изящном прыжке.