Золотая красота (ЛП) - Винсент Лилит

Мне кажется, он очень хочет, чтобы я чувствовала себя в Брукхейвене в безопасности. Но я не могу оторвать взгляда от вишневой машины. Все смотрят на нее, хотя для лагеря этот человек наверняка свой. Водитель тормозит перед нами и глушит мотор. Дверь открывается, и на землю ступают тяжелые сапоги.

Из машины выходит молодой человек — длинноногий, широкоплечий, в джинсах и футболке, которая когда-то была белой, а теперь приобрела цвет старой кости. На нем черная кожаная куртка и черные ботинки. Он отбрасывает длинные волосы с лица, оглядывает лагерь и расплывается в улыбке, завидев Дексера. Но затем его взгляд натыкается на меня, и улыбка застывает.

Меня прошибает волна узнавания. Мне следовало ожидать встречи с третьим, младшим братом Леджером, но в суматохе этого безумного дня я совсем о нем забыла. Блэйз. Имя ему очень подходит (от англ. blaze — пламя, вспышка), ведь когда-то он заставлял мою кровь полыхать.

Не в буквальном смысле, конечно, хотя в наше беззаконное время я бы не вычеркивала это из списка того, на что он способен. Апокалипсис наверняка пришелся по вкусу таким, как Блэйз — тем, кто никогда не жаловал общество и его правила.

Справившись с изумлением, Блэйз склоняет голову набок. Уголок его рта ползет вверх, а в глазах вспыхивает азартный огонек. По спине пробегает холодок: это выражение на его красивом лице нельзя назвать гостеприимным.

Блэйз Леджер вальяжно направляется ко мне, явно смакуя каждую секунду всеобщего внимания. Особенно моего. Он останавливается напротив и скрещивает руки на груди, задумчиво потирая подбородок и жадно разглядывая меня с ног до головы — от стоптанных кроссовок до непослушных прядей, обрамляющих лицо.

— Ру Адэр. И кто же позволил этой драгоценной птичке вылететь из клетки? Разве твое место не в больнице?

Гнев покалывает кожу. «Позволил»? Никто мне не позволял. Я не была пленницей; я жила в единственном доме, который знала с начала этого кошмара. Но была ли это свобода, если единственной причиной, по которой мы сидели в Башне, был страх перед Мутагентами, якобы более опасными, чем Оскверненные?

— Рад, что ты вернулся, Дексер, — произносит Блэйз, не сводя с меня глаз. — Твое возвращение как-то связано с появлением этой принцессы?

Мне хочется стереть эту ухмылку с его физиономии. Остров довольно велик, но внезапно он начинает казаться тесным из-за одного только эго Блэйза Леджера.

Я поворачиваюсь к Кинану:

— Мне нужно рассказать вам кое-что о Мутагентах. Могу я поговорить с тем, кто здесь главный?

Кинан и Дексер переглядываются, после чего Кинан отвечает:

— Мы можем поговорить в моей хижине.

Волна облегчения и радости накрывает меня: я понимаю, что именно Кинан и Дексер — лидеры этого лагеря. Лучших руководителей и представить нельзя: Кинан — благородный и волевой, а Дексер — мастер выживания. Неудивительно, что дела здесь идут так хорошо, несмотря ни на что.

Когда мы направляемся к хижине, я замечаю, что Блэйз решил составить нам компанию. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему:

— Прости, но я хотела бы говорить только с теми, кто здесь принимает решения.

По лицу Блэйза расплывается самодовольная ухмылка. Он переводит насмешливый взгляд с братьев на меня:

— Хорошие новости, ваше высочество. Я здесь тоже главный. И мне не терпится послушать, что ты нам расскажешь.

Глава 6

БЛЭЙЗ

Три года назад

Я не смотрю на нее. Черта с два я на нее смотрю.

Школа закончилась двадцать минут назад, и я сижу на капоте своей тачки, дымя сигаретой просто потому, что могу. Это мое большое «пошли вы все» учителям, которые годами вырывали зажженные сигареты у меня из рук и втаптывали их в землю. Теперь вокруг никого, и я творю что хочу.

Никого, кроме Ру Адэр, которая отрабатывает всякое безумное черлидерское дерьмо с Дагом Майклсом. Ру годами занималась гимнастикой, но теперь ей, похоже, приспичило, чтобы ее подбрасывали в воздух. Ясно, что она ни хрена не понимает, что делает, а Даг так и сыплет дешёвыми понтами. Он подбрасывает ее за щиколотку так резко, что у нее вырывается тонкий вскрик. Она пошатывается, теряет равновесие и валится на маты, расстеленные прямо на футбольном поле. Даг ловит ее прежде, чем она коснется земли; он ржет, а ее ответная улыбка — до жути неуверенная.

Я прищуриваюсь, глядя на Дага. Придурок.

Они продолжают в том же духе, пока я выкуриваю еще три сигареты, и мой сеанс релаксации под лозунгом «плевать на школу» катится к чертям. Я потею. Челюсти сжаты. Ру приземляется на правую ногу так жестко, что морщится от боли. Я рефлекторно открываю рот, чтобы крикнуть Дагу, какой он козел, и чтобы смотрел, что делает, но вовремя вспоминаю, кто я и кто они. Такие, как Ру и Даг, считают себя выше меня. Ей не нужна моя помощь, и я знаю, что эти двое — скучные, зашоренные, штампованные идиоты.

Наконец тренировка закончена. Даг тащит маты в спортзал, а Ру забирает рюкзак, даже не потрудившись переодеться после занятий — так и идет в велосипедках и обтягивающем кроп-топе. Ее заплетенный хвост мерно бьет по спине. Она идет к своей машине — с запавшими глазами, бледная и липкая от пота.

Ру проходит мимо меня на пару футов, но колеблется и оборачивается, теребя лямку сумки.

— Блэйз, можно попросить тебя об одолжении?

Ну надо же. Диснеевская принцесса знает мое имя.

— Нет.

Ру одаривает меня испепеляющим взглядом, но продолжает стоять. Черт, ей, видимо, реально что-то от меня нужно. Я киваю подбородком в сторону поля:

— Тебе правда нравится заниматься этой херней?

Она бросает взгляд на опустевшее поле и качает плечом:

— Мама была чирлидером, она хочет, чтобы я тоже этим занималась. Это заметнее, чем просто гимнастика. Больше шансов попасть в хороший колледж.

— И больше шансов сломать шею.

— Со мной всё в порядке, спасибо, — огрызается она с куда большей злостью, чем того требует ситуация.

Я смеюсь и щелчком отбрасываю окурок:

— На кого ты злишься на самом деле, детка? Уж точно не на меня.

— Не называй меня деткой, — отвечает она на автомате. Затем она смотрит сквозь меня на мою машину. Я не могу прочесть выражение ее лица, но она не уходит.

— Хочешь прокатиться? — вдруг спрашиваю я.

Ру какое-то время смотрит на ключи.

— Я просила такую машину на день рождения, но мама сказала, что это слишком опасно. И купила мне вон ту. — она с отвращением кивает в сторону парковки на унылый хэтчбек. Затем она снова переводит взгляд на ключи:

— Я поеду с тобой.

Мое сердце пропускает удар.

— Если дашь мне повести.

В ее глазах вспыхивает озорной огонек. Мне нравится этот взгляд. Очень нравится. Никто никогда не водил мою тачку, кроме меня, но я ловлю себя на том, что с ухмылкой подбрасываю ей ключи:

— Она вся твоя.

Я спрыгиваю с капота, открываю ей водительскую дверь и обхожу машину, чтобы сесть на пассажирское место.

— Садись.

Затаив дыхание, она скользит на сиденье и пару мгновений подстраивает его под себя, поближе к рулю.

— Куда поедем? — спрашивает Ру, поправляя зеркало заднего вида.

— А это имеет значение?

Ру медлит секунду, а затем дает по газам. Пока мы с ревом вылетаем с парковки, я включаю музыку и начинаю барабанить пальцами по бедрам. Со мной в машине — принцесса школы Брукхейвен, и это чертовски крутое чувство.

Брукхейвен — это средних размеров ничтожный городишко с футбольной командой, унылой главной улицей и непомерно огромной больницей, чье высокое здание доминирует над горизонтом. Я замечаю, как Ру хмурится, завидев его, прежде чем свернуть в сторону леса.

— Так что тебя гложет? О чем думает идеальное создание по имени Ру Адэр?

Она стонет и откидывает голову на подголовник, повернувшись ко мне:

— Перестань издеваться. Здесь же никого нет.

— В смысле?