Маленькая хозяйка большой кухни-3 - Лакота Наталья

Но я считала, что должна так поступить. Ричард должен чувствовать, что он не калека, а привлекательный мужчина, которого можно любить. Которого можно желать.

Когда я заперла за Эбенезером дверь и обернулась, герцог де Морвиль уже стоял на пороге кухни.

– Сесилия? – позвал он и протянул руку, отыскивая меня.

– Сесилия здесь, – тут же отозвалась я и подошла к нему.

– Уже не Фанни Браунс? – негромко произнёс он и наклонился, чтобы поцеловать меня.

Я позволила ему этот первый поцелуй. Потому что сама очень долго его хотела. Наши губы повели обоюдную борьбу, наступая, усиливая напор, и я чувствовала на языке вкус миндального молока.

Кровь мгновенно закипела, стало жарко, и я незаметно расстегнула верхнюю пуговку на вороте платья. Но герцог уже прервал поцелуй и прошептал, прерывисто дыша:

– Так долго без тебя, Сесилия…

И столько нежности, страсти, мольбы было в этих словах, что я не смогла не отозваться – всем сердцем, всей душой, не говоря уже о теле:

– И я скучала без тебя, Ричард…

Было немного странно называть друг друга на «ты». Мы словно сняли привычные маски, и теперь я испугалась, что герцог увидит моё настоящее лицо. Хотя, он не видел… Но для того, чтобы понять другого человека, не всегда нужны глаза.

– У нас час, – напомнила я. – Пойдём в ванную, мне надо налить воду…

Я повела его в ванную комнату, и он молча подчинился.

– Постой здесь, – сказала я, оставив его посредине комнаты. – Справа в трёх шагах жаровня, не обожгись.

Он снова не ответил, но он ждал. Я чувствовала это, и мне не надо было смотреть глазами, это видело моё сердце. И в который раз мне захотелось броситься в этот страшный, но такой притягательный омут с головой. Теперь я начинала понимать Беатрис Ратленд. Пусть я осуждала её за то, что принесла в жертву своей страсти сына, но уже понимала, как трудно противиться той силе, что влечёт к другому человеку.

Я пустила воду в ванну и вернулась к Ричарду.

– Помогу тебе раздеться, – сказала я и начала расстёгивать пуговицы на его домашней куртке.

Он хотел помочь и начал расстёгивать пуговицы на рукавах, но я остановила его.

– Позволь сделать это мне самой, – сказала я мягко. – Мне это нравится, Ричард.

Он опустил руки и замер почти по стойке «смирно».

– Какой послушный, – похвалила я его, продолжая говорить негромко, тягуче, словно лила из ложки золотистый свежий мёд.

Но мне, действительно, нравилось его раздевать. И хотелось сделать это медленно, растягивая удовольствие.

Я сняла с него куртку, развязала шейный платок, начала снимать рубашку.

– Ты такой красивый… – сказала я и не удержалась – поцеловала его в плечо.

Герцог содрогнулся всем телом, но продолжал стоять неподвижно, и за это получил ещё один поцелуй – между лопаток.

Бросив рубашку на скамейку, я взялась за поясной ремень де Морвиля. Причём, взялась, оставшись за его спиной, так что он оказался в кольце моих рук, а я прижалась грудью к его спине. Вернее, почти к пояснице, учитывая разницу в нашем росте.

– Сесилия, я так долго не выдержу, – хрипло произнёс герцог и накрыл мои руки ладонями.

– Мы только начали, – поругала я его. – Не будь таким нетерпеливым…

Он отпустил мои руки, показывая, что подчиняется, и я расстегнула ремень, а потом сняла с герцога верхние штаны, не удержавшись, чтобы не погладить мимолётно узкие бёдра и крепкие ноги королевского маршала. Я помогла ему разуться, встав перед ним на колени, а потом потянула тесёмки на его нижних штанах.

Взглянув украдкой вверх, хотя в украдках не было необходимости – герцог всё равно не заметил бы моего взгляда, я увидела, как порывисто поднимается и опускается грудь моего подопечного, а сам он стиснул зубы и зажмурился с таким несчастным видом, что я не могла не улыбнуться.

Впрочем, раздевание оказалось испытанием и для меня, тем более, сейчас я могла рассмотреть всё в подробностях, с гораздо близкого расстояния и не бояться быть застигнутой при подглядывании.

Мне стало жарко, и я расстегнула вторую пуговицу на платье. Можно было бы и вовсе раздеться, но вдруг Эбенезер вернётся раньше. Голого герцога я бы ещё смогла объяснить, а вот раздетую себя – уже с трудом.

И всё же я покраснела, увидев Ричарда без одежды, при свете свечей, да ещё с такого ракурса, что свидетельство его страсти было как на ладони.

Вода была налита, пациент раздет, но я медлила провожать его в ванну.

Не вставая с колен, я провела ладонями по ногам герцога – от щиколоток и выше, до самых бёдер.

– Ты такой красивый… – сказала я, наслаждаясь этим прикосновением, и преступно наслаждаясь тем, что вижу.

Он, и правда, был очень красивый – стройный, с рассыпавшимися по плечам белоснежными волосами, и кожа везде была золотисто-смуглой, бархатистой и атласной даже на вид. Я не осмелилась прикоснуться руками к тому месту, которое меня манило, но уткнулась лбом Ричарду в бедро, ощутив щекой атласное напряжение и упругое подрагивание, вдыхая запах его тела, и пьянея от этого запаха.

– Сесилия!.. – простонал герцог сквозь зубы и потянулся ко мне, но я перехватила его руки и прижала к бёдрам, уже смелее потеревшись щекой о его напряжённое достоинство.

– Дайте же мне тоже немножко удовольствия, милорд, – прошептала я, шалея от собственной смелости и развратности. – Совсем чуть-чуть… Я ведь тоже имею право на удовольствие… Хоть и прислуга…

Конечно, я лукавила, но герцог этого не понял.

– Ты никогда не была для меня прислугой!.. – выдохнул он с возмущением и полустоном наслаждения. – Если бы ты только позволила…

– Тогда докажите это и будьте послушным мальчиком, – попросила я его. – И… дайте мне немного счастья, милорд. Дай мне насмотреться на тебя, Ричард…

– Для тебя это счастье? Смотреть на меня?..

– Откуда такая неуверенность в голосе, милорд? – ответила я шутливо. – Вы красивы, смотреть на вас – одно удовольствие. И – да, счастье, – я поднялась с колен и обняла герцога за шею, заставив наклониться. – Я счастлива видеть, что ты здоров, Ричард, – зашептала я ему, обнимая всё крепче, – и злое колдовство мы победим. Один раз победили – и второй раз справимся… – кажется, я это уже говорила, но сейчас готова была бормотать любой вздор, потому что наши тела были так близко, и я через одежду чувствовала, с какой страстью Ричард тянется ко мне. – Второй поцелуй, милорд… Разрешаю… – только и успела я сказать, когда наши губы соприкоснулись.

Мы целовались долго и сладко, и каким-то краешком сознания я удивилась, что это всякий раз всё сильнее горячит кровь и волнует сердце. И с каждым разом хочется всё больше и больше… Но удивление мелькнуло и пропало, и не осталось ничего – ни благоразумия, ни стыда, ни осознания опасности. Остались лишь я и Ричард, и наши губы, и наши тела, и дыхание, которое перемешалось и стало одним вздохом на двоих.

Я опомнилась лишь в тот момент, когда осознала, что мои ладони лежат на обнажённых ягодицах Ричарда, а сама я встаю на цыпочки, чтобы не прерывать поцелуй. С огромным усилием я заставила себя отстраниться и упёрлась ладонями герцогу в грудь, стараясь не смотреть на то, что было внизу.

– Всё, – сказала я и вынуждена была кашлянуть, чтобы спазмы отпустили сжавшееся горло, – теперь в ванну, милорд. Вода остынет.

Он попытался прикрыться, наивный, и я подшлёпнула его пониже спины, подводя к ванне:

– Нет смысла щадить мою скромность, – сказала я, помогая ему забраться в воду. – Я уже видела тебя всего. Скрывать больше нечего. Да и не скроешь… ладошкой…

Герцог усмехнулся и смущённо, и весело, а я уже принялась натирать его мылом – везде, всего. Мне нравилось прикасаться к нему, и я не возражала, когда он начал прикасаться ко мне – сначала кончиками пальцев нашёл моё лицо, провёл по щеке, дотронулся до губ, потом скользнул по шее, а потом и совсем осмелел, положив руку мне на грудь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».