Ртуть - Харт Калли

Что с ним будет?

На самом деле, это не имело значения. Он будет страдать так же, как заставил страдать меня. Я слабела с каждой секундой, из моих ран с поразительной скоростью вытекала кровь. Время шло. Скоро меня не станет, но… упрямая часть меня желала, чтобы он умер первым. И я хотела стоять на ногах, когда это произойдет. Так что я начала действовать.

Саэрис Фейн было двадцать четыре года, когда она умерла. Честно говоря, она должна была умереть гораздо раньше, но эта девушка не понимала, когда нужно сдаться.

Моя эпитафия будет короткой и милой. Элрой придумает, как почтить мою память, если, конечно, переживет все это. А пока я собиралась поднять свое истекающее кровью тело с этого твердого пола и посмотреть, что будет дальше.

Когда мне наконец удалось встать, я была вся в поту, ноги подкашивались и меня тошнило. Тяжело дыша через нос, я сделала один неуверенный шаг к капитану и поняла, как трудно будет оставаться в сознании. Я была еле живой дышащей подушкой для булавок. Меч Харрона и второй его кинжал все еще торчали из меня. Просто чудо, что клинок не выпал. Тяжесть оружия, режущего меня изнутри, была невыносимой, но я сдерживала крики и, спотыкаясь, на ледяных ногах плелась к Харрону.

Он лихорадочно хлопал себя по штанинам, отряхивая ткань размашистыми, но очень осторожными движениями, чтобы не задеть расплавленное серебро.

– Чудовище, – шипел он. – Этим ты погубишь мир! Не позволяй ему забрать меня. П-пожалуйста!

Чего он ожидал? Разве он прислушался ко мне, когда я умоляла пощадить меня? Пожалел ли он меня перед тем, как вогнать меч в мое нутро? Нет. Я не понимала, что делаю, но если это был дар, способный уничтожить весь мир, то хорошо. К черту этот город и к черту этот мир. Моя семья уже обречена, и какое мне дело до кого-то еще? Если Харрон говорил правду, то я сделаю одолжение всем остальным жителям Третьего округа.

Факелы, закрепленные на стенах, вспыхнули, их пламя ревело, плясало и металось, отбрасывая жуткое оранжевое сияние. Серебристые нити продолжали ползти по ногам Харрона, ощупывая их и неуклонно продвигаясь выше в поисках открытой кожи.

Я не сомневалась, что Мадра услышит крики Харрона, как только серебро достигнет своей цели. Не знаю, откуда мне это было известно.

– Пожалуйста, – прошептал Харрон.

– Нет. – Слово было твердым, как гранит. Я посмотрела на меч, торчащий из моего живота, и пожалела, что не могу вытащить его. Какая мрачная и прекрасная ирония – покончить с жизнью этого ублюдка его же собственным мечом, но стоит мне вынуть эту штуку, и я тут же умру. А мне хотелось продержаться достаточно долго, чтобы увидеть…

Нужно было что-то еще. Возможно, факел? Если бы мне хватило сил пройти через весь зал и дотянуться до одного из них, я могла бы сжечь капитана, как он планировал сжечь Третий округ. Я успела сделать три мучительных шага, прежде чем увидела слева от себя другой меч. Я заметила его, когда Харрон притащил меня сюда, но тогда не смогла разглядеть, что это. Приняла непонятный предмет в центре возвышения за какой-то рычаг. Однако с близкого расстояния стало ясно, что на самом деле это меч, по рукоять вогнанный в ровную каменную площадку.

Только боги знают, хватит ли у меня сил вытащить его, но я собиралась попробовать.

К возвышению, где находилось богато украшенное оружие, вели ступени. Когда я поднялась на первую из них, громко застонав от боли, Харрон взял себя в руки. Он поднялся на ноги, его голос звучал громко и настойчиво.

– Саэрис, нет! Не прикасайся к мечу. Не… поворачивай ключ! – задыхался он. – Не открывай врата! Ты… ты даже не представляешь, какой ад здесь устроишь!

Он думал, меня это остановит?

Перед глазами полыхнуло красным, вся моя жизнь, полная гнева и несправедливости, наконец-то потребовала возмездия. Ад уже обрушился на это место много веков назад. Что значит еще немного страданий?

Второй шаг к платформе дался немного легче, но только потому, что это был еще один шаг к смерти. Чувство холода и оцепенения охватило меня, притупляя чувства и затуманивая мысли. На том месте, где я лежала, осталась лужа крови; когда я встала и, прихрамывая, потащилась сюда, за мной потянулся широкой кровавый след. И теперь мое сердце билось с трудом – ему почти нечего было качать.

Я в изнеможении добралась до верхней ступеньки, голова кружилась. Я тут же рухнула на колени, и меня скрутили рвотные спазмы. Меня так сильно мутило, но стошнить не могло. То ли тело не помнило, как это, то ли желудок не мог нормально сократиться от пронзившего его лезвия, так что я просто выплюнула на гладкий пол сгустки свернувшейся крови.

Меч был старым. Я чувствовала его возраст – от него исходила энергия, говорящая о тайных, древних местах.

– Не прикасайся к этому мечу! – повторил Харрон. Он в панике бросился ко мне, чуть не растянувшись на ступеньках. Гвардеец уже перестал отмахиваться от серебряных нитей, ползущих по его груди и медленно поднимающихся к горлу.

Если он доберется до верхней ступеньки, мне конец. Не обращая внимания на боль и темноту в глазах, я опустилась на корточки и повернулась спиной к клинку, упираясь запястьями в острие древнего оружия. Я ожидала, что оно окажется тупым – почему-то знала, что к нему уже много веков не прикасалось ни одно живое существо, – но зашипела от удивления, когда он перерезал веревки на моих запястьях, как горячий нож масло.

– Саэрис, нет!

Харрон почти настиг меня. Я нагнулась, издав жуткий вопль, когда его меч выскользнул из моего живота и с грохотом упал на землю. Я почувствовала это – ослабление в самом центре, как будто что-то фундаментальное разрушилось. Теперь меня уже было не собрать. «Давай покончим с этим», – прошептал тихий голос в глубине моего затихающего сознания. Я схватила старый меч за рукоять, и, когда вытащила его из камня и направила на Харрона, по обеим рукам пронеслась волна энергии.

Я прохрипела семь слов, зная, что они будут последними, и наслаждаясь их глупостью.

– Это та часть, где… ты кричишь… капитан. – Я замахнулась изо всех сил.

Меч вонзился в плечо Харрона, рассек нагрудник из дубленой кожи, словно его там и не было, и оставил после себя ярко-красную полосу крови. Крик боли эхом разнесся под сводчатым потолком. Рана выглядела не такой серьезной, чтобы убить гвардейца, но я точно причинила ему боль. Он бросился на меня, прижимая руку к груди, чтобы остановить кровь. Я предполагала, что он снова схватит меня, но на этот раз Харрон потянулся к мечу в моих руках.

– Верни его на место! Ты должна вернуть его на место!

Но было уже слишком поздно. Песня была спета. Меч был освобожден, и я точно знала, что он не вернется в…

В…

Я тонула.

Площадка под моими ногами, которую я считала каменной, оказалась совсем не такой. Клинок Харрона расплавился, превратившись в приличное количество жидкого металла, но поверхность у моих ног… лужа у моих ног… в ней было больше серебра, чем я когда-либо видела в своей жизни, и оно шипело и плевалось, как сердитая кошка. Еще мгновение назад все выглядело по-другому. Пол был твердым. Теперь же он становился мягче с каждой секундой. Его бурлящая масса уже достигла моих лодыжек.

Я не могла освободить ботинки. Поверхность серебряной лужи блестела в тусклом мерцании факелов, излучая свой собственный свет. Я была не в силах сдвинуться с места, и Харрон мог бы покончить со мной раз и навсегда, но тонкие нити серебра, в которые превратился его кинжал, уже перебрались через нагрудник и жадно поднимались по горлу.

Его кожа стала серой, как пепел.

– Боги, – выдохнул он. – Это так… – Но он не закончил фразу. Его глаза закатились, и он начал дрожать.

Лужа серебра, в которой я стояла, росла с пугающей скоростью. Или она становилась глубже? Я не могла уловить разницу. Мои мысли были обрывочными, ни одна из них не имела смысла. Это из-за потери крови. Должно быть. Я скоро умру, и тогда все будет кончено.