– Возраст не имеет значения, – Ния покачала головой. – И статус тоже. Для меня.
– Тогда в чем дело? В том, что его первая жена умерла от лихорадки и с тех пор Лека не проявлял интереса ни к одной женщине? – спросила Гият слишком беспечным для такого серьезного вопроса тоном.
Ния замерла.
Я не знала, что Лека потерял свою первую любовь. Я не думала, что, может быть, Ния смотрела на него лишь потому, что она так добра и внимательна. Она бы стала скорбеть вместе с ним… сделала бы все что угодно, чтобы показать, что о ней не забыли. Что его горе имеет значение.
Я ринулась вперед и сжала руки Нии в своих. Пальцы наши переплелись: ее кожа темнела рядом с моей, земляного оттенка, уже не такой болезненной и хрупкой благодаря заботе племени. Ния опустила взгляд на наши руки и сжала губы. Плечи ее застыли.
– Прости, Ния. Я вовсе не хотела…
– Ты слишком внимательная, Девушка, – она подняла голову и поймала мой взгляд. – Возможно, таланты твои пропадают здесь, в полях, зря. Глаза у тебя зоркие, как у Солина.
Она вздохнула, и голос ее перестал звучать так, словно она защищалась.
Ния сжала мои пальцы и прошептала:
– Прости. Ты ведь не знала. И ты права: я наблюдаю за ним. Лека так долго горевал. Я помогла ему, как сумела, но не потому, что хотела его, а потому что его жена была ко мне добра. Я не жду, что он будет обращаться со мной так же, как с ней. Но я рада, что горе его поутихло. Со смерти Деви прошло четыре года. И я смотрю на Леку, чтобы он улыбался.
Ния чуть склонила голову, и косы с перьями скатились по ее плечам.
– Он стал чаще улыбаться, и я надеюсь, что это из-за меня. Из-за всех нас.
Сердце мое в тот момент пылало от любви к ней – внутри меня поднимался еще один секрет. Ния ничего не ждала в ответ от Леки и потому, возможно, кое-чего не замечала.
Я чуть склонилась, забыв о том, что рядом стоит Гият, и прошептала прямо на ухо Нии:
– Он тоже на тебя смотрит, Ния. Я видела, как глаза его следят за тобой по всему поселению. Ты права, он стал чаще улыбаться, но шире всего его улыбки, когда ты рядом.
Она моргнула, а я отодвинулась назад. Ния сглотнула, не проронив ни слова.
Сердце ее принимало мои слова. Я надеялась, что не зря вмешалась. Не разрушила счастье той, кто мне дорог, а, наоборот, приблизила его.
– Если ты так хочешь его, то борись за него, – продолжила я. – Вот чему я научилась за свою короткую жизнь: жить стоит так, чтобы наслаждаться каждым ее мгновением.
Ния чмокнула меня в щеку и расцепила наши пальцы. Голос ее дрожал, но был полон яростной решительности.
– Чем быстрее Типту и Трал согласятся на совместный транс, тем скорее ты вспомнишь то, о чем забыла. Ты узнаешь, есть ли у тебя потерянный дом… или же поймешь, что настоящий дом – здесь. С нами, – Ния заключила меня в объятия и выдохнула. – Потому что чем дольше ты с нами остаешься, тем больше нравишься мне. И придет день, когда я не смогу тебя отпустить… с воспоминаниями или без них.
Гият улыбнулась, глядя на нас: мы выскользнули из объятий друг друга и схватились за корзины.
– Как же сердцу моему от вас хорошо.
Мы с Нией обменялись улыбками и, не сговариваясь, вернулись к сбору урожая. Хорошенько пропотеем в этот жаркий день!
Я словно бы ухнула в объятый солнцем транс, наслаждаясь работой. Солнечный свет медленно разливался по небу. Корзина становилась все тяжелее.
Но мы не останавливались.
Мы продолжали идти, продолжали собирать зерна. Нужно было снова заполнить лупик, в котором хранилось множество корзин: с копченым мясом и семенами, которые должны были прокормить племя зимой.
Мы медленно расходились в поисках зерен посочнее, побольше. Гият пошла в одну сторону, Ния в другую, а я продолжала двигаться вперед. Прочь от поселения, к небольшому леску вдалеке, у которого поднимались единственные на равнине холмы. Далеко на горизонте деревья обещали мне кров, влекли за собой.
Метка на бедре снова обожгла меня. Она словно бы потянула за собой – все дальше и дальше от лагеря Нил.
Я отдалась своему делу, собирая зерна словно бы в полудреме… и наконец исчезла в высокой траве.
Глава 10
Незнакомец
Я припал на корточки, заслышав шаги, – колышущаяся золотая трава закрывала меня от чужих взоров. Существо осторожно семенило, и метафорическая шерсть на моем загривке поднялась – не потому, что я испугался, а потому, что шедший передвигался не на четырех лапах.
А на двух.
По спине пробежали мурашки.
Вот бы у меня тоже были острые зубы, как у Салака.
Я пообещал ему, что ничто не причинит мне вреда, но что будет, если я нарушу клятву? Что, если я поранюсь и никогда больше не увижу своей стаи? И все потому, что я забыл, что не так смертоносен, как волк. Не могу защищаться так же хорошо.
Я оглянулся: смогу ли сбежать при случае? Как же глупо все вышло.
Меня ничего здесь не ждало, кроме опаснейшего огня, который нужно затушить. И тогда я смогу вернуться в пещеру до темноты.
Я приготовился к побегу. Сжал руки в кулаки.
А потом услышал мягкий вдох, разнесшийся над травой. И замер.
Меж стеблей пронесся еще один тихий звук – сердце мое забилось быстрее.
И желание увидеть, что же там такое, пересилило инстинкт. Я не побежал.
Вместо этого я оперся о землю пальцами – чтобы удержать баланс и не издавать ни звука. Я дышал тихо – шаги приближались, иногда останавливаясь, словно обладатель их решал, куда пойти дальше.
Прошло еще несколько мгновений. Я не шевелился.
Что-то зашуршало. Хрустнуло. Шаги становились все громче – кто-то шел прямо на меня. Я пригнулся еще ниже, выглядывая из плотной травы и сквозь возвышающиеся надо мной стебли. В поле зрения возникло что-то свитое из трав и большое. Кто-то отодвинул колосья, чтобы пройти.
Пальцы сжались вокруг тростника, потом появилась рука, и грудь, и… Я ударил ладонью о землю и закачался.
– Мне все равно, – я приложил ладони к ее щекам, провел большим пальцем по нижней губе. – Я сделаю что угодно! Убью любого, уничтожу все, что скажешь, если оно встанет на пути нашего совместного счастья…
Пальцы впились в грязь. Перед глазами словно молния ударила. Я упал на колени и тяжело задышал.
Она реальна.
Сны мои не врали.
Она существует на самом деле!
Я забыл, как дышать.
Все те ужасные дни поиска и ночи бесконечной пытки… за все то время я не встретил ни одного смертного. Я начал думать, что один такой на свете. Что все мое племя вымерло, оставив меня одного ходить по земле до тех пор, пока альфа не подарит мне новую семью.
Но она была здесь.
Девушка из преследовавших меня снов.
С волосами словно лунный свет, такая знакомая!
Сердце забилось еще чаще – она остановилась всего в паре шагов от меня. Взгляд ее скользил по траве, а я оставался невидимым для нее, пригнувшийся в грязи.
Во взгляде ее горел янтарь, не золото. Сердце замерло в замешательстве.
Как я мог так точно запомнить ее поцелуи, ее вкус, но забыть цвет глаз и форму лица?
Девушка подошла поближе: метка в форме месяца полыхнула пламенем. Она стояла так близко, что я мог протянуть руку и дотронуться до нее. Так близко, что чувствовал ее запах: сажа от огня и пыль от тяжкого труда.
Меня пронзило желанием дотронуться до нее.
Я едва помнил, как касался ее тогда, в другой жизни, и эти воспоминания словно бы сломали все кости в моем теле. Я сильнее вцепился в землю, глубже закапывая пальцы.
Она сделала еще шаг, огляделась, облизала губы, а потом приложила вещь в форме дуги к бедру. Одной рукой девушка крепко держала свитый обод, а второй начала срывать ближайшие зерна и добавлять их к той огромной куче, что уже успела собрать.
