Проходит несколько мгновений, наполненных одними всхлипами, прежде чем я снова слышу голос Лав.
— Я не скажу, что люблю тебя. Боюсь, ты решишь, будто я говорю это только потому, что всё так трагично… — Она шмыгает носом. — Но если бы это был один из тех вечеров, когда мы возвращаемся со стрельбища, паркуемся у ворот Йеля и остаёмся в машине разговаривать, тогда, наверное, я бы долго молча смотрела на тебя, потом набралась бы смелости и сказала, что начинаю в тебя влюбляться.
Аполлон закрывает глаза, и на его лице появляется выражение абсолютного покоя.
— Спасибо, Лав.
— Тебе не за что меня благодарить.
Аполлон вытирает слёзы.
— Можешь передать мне сестру, прежде чем я уйду?
— Тены сейчас здесь нет, она ушла с другими агентами. Прости. Я попросила её позвать, но не знаю, успеет ли она вернуться вовремя.
Мы все смотрим на Тимоса.
Он поднимает руку и показывает четыре пальца.
Четыре минуты.
— Рея там?
— Да, она здесь.
— Передай её мне. Но потом не забирай наушник обратно, Лав. Я больше не могу слышать, как ты плачешь.
Ещё один всхлип, потом слабый смешок.
Через несколько секунд на линии появляется Рея и не тратит времени впустую.
— Мальчик мой, — говорит она сквозь слёзы. — Всё не должно было закончиться так. Не так.
— Μητέρα… Mitéra, — шепчет он. («Мама».)
— Передай Афине, что я с ней попрощался, пожалуйста.
— Конечно. Но вас уже ищут, они пытаются привести в действие план…
— Не грусти, со мной всё будет хорошо, — перебивает он. — У нас почти не осталось времени, мама. Нам нужно просто принять судьбу и нормально попрощаться. Именно об этом вы потом будете жалеть, если не сделаем этого сейчас.
Кажется, Рея шмыгает носом.
— Ты всю жизнь прожил в боли, мальчик мой. Я очень надеюсь, что теперь тебе действительно будет хорошо. Даже если для этого тебе придётся больше не быть здесь с нами. Я люблю тебя. Любила с первого мгновения, когда увидела твои зелёные, робкие глаза в том приюте. — Она говорит быстро, почти без пауз, дрожащим голосом. — Я не стану говорить, что горжусь мужчиной, которым ты стал, потому что гордилась тобой всегда. Ты ни разу меня не разочаровал, ещё с тех пор, как тебе было всего семь.
Аполлон кивает, будто она способна его увидеть. Шепчет ей по-гречески «я тебя люблю» и разрывает соединение. Возвращает мне наушник, и я вставляю его обратно.
— Ты точно не хочешь…
— Времени уже нет, да, Тим?
Тимос всё ещё сидит на полу.
— Две минуты. Попрощайтесь и выходим из хранилища, чтобы уйти от взрыва.
Я первым бросаюсь ему на шею. Аполлон напрягается — не из-за физического контакта, а чтобы я случайно не сдвинул его и не вытолкнул с клетки, на которой он вынужден стоять.
Я обнимаю его и плачу, промачивая ему футболку насквозь. Не только потому, что вот-вот потеряю ещё одного брата, но и потому, что нам даже нормально попрощаться не дают.
Это всё несправедливо.
Каждый раз, когда мы побеждаем, мы что-то теряем.
— Ты отлично справился, — шепчет он мне на ухо. — Достойный главный герой, который подарит своей публике достойный финальный акт.
— Неправда. Достойный главный герой сумел бы тебя спасти, — отвечаю я.
— Главные герои тоже люди, — поправляет он. — То, что они центральные персонажи истории, не значит, что на них лежит вся ответственность. Они имеют право ошибаться, проигрывать, вызывать ненависть, жить вместо кого-то другого. Они не обязаны всегда собой жертвовать.
Меня сотрясает рыдание. Его слова звучат как мягкая, ласковая колыбельная — успокаивают и одновременно заставляют плакать ещё сильнее.
Я уже собираюсь ответить, но вдруг меня отбрасывает на другой конец хранилища. Толчок настолько неожиданный, что я даже не помню, чтобы почувствовал на себе чьи-то руки.
Аполлон оказывается рядом со мной на полу, голова и верхняя часть тела уже за дверью. Глаза распахнуты.
— Какого хуя…
Я резко оборачиваюсь.
Тимос стоит на клетке с взрывным устройством.
Он тяжело дышит, широкая грудь вздымается слишком быстро, а смотрит на нас с решимостью и сожалением.
— Прости, Аполлон. Я не позволю тебе снова собой пожертвовать. Не позволю никому из вас больше страдать. Этого больше не должно случиться.
Аполлон резко вскакивает, из-за чего я перекатываюсь по полу.
Голос объявляет:
Голос: Осталось сорок пять секунд.
— Нет! — кричит Аполлон.
— Позаботься о моей сестре. Позаботьтесь о ней, — спокойно говорит Тимос и тоже вцепляется в колонну за спиной, готовясь к любой попытке его сдвинуть.
Он смотрит на каждого из нас по очереди.
— И наконец проживите счастливую жизнь. Ты пережил слишком много дерьма, чтобы умереть вот так, Уильям. Ты и твои братья. Убирайтесь отсюда, бегите как можно быстрее. И не вините себя за то, что оставили меня умирать.
Потом его взгляд смягчается, когда останавливается на мне.
Он едва заметно улыбается.
— Герми, — шепчет он. — Ты отлично справился. Не позволяй моей жертве заставить тебя думать иначе. Ты был невероятен. И я хочу, чтобы ты этим гордился.
— Я не могу…
— Это была моя работа, — перебивает он. — Я здесь как агент ЦРУ, и, хотя делаю это ещё и потому, что люблю вас, я обязан довести миссию до конца.
— Да пошли нахуй твои обязанности агента ЦРУ! — ору я.
Он качает головой и бьёт прямо по моему слабому месту.
— Я обещал ей, что защищу вас. Тебе ещё не время встречаться с ней снова. Ты должен жить и быть счастливым. Я люблю тебя как брата.
Хайдес, Локи и Хейвен переводят взгляды с Тимоса на Аполлона, не понимая, что делать. Они словно создают между ними живую стену, но я даже не знаю, помогут ли они Аполлону вернуть себе место или, наоборот, не дадут ему этого сделать.
Голос: Пятнадцать секунд.
Хайдес толкает Хейвен прямо мне в руки.
— Выходите!
Потом отдаёт тот же приказ Локи.
— Нет! — кричит Хейвен.
Я крепко держу её и утаскиваю за порог хранилища. Локи сразу следует за мной и помогает удержать её на месте.
Сердце колотится как безумное. Я вообще не понимаю, что сейчас произойдёт. Всё ещё может измениться за одно мгновение.
— Всё правильно, — последние слова Тимоса звучат почти шёпотом.
В нём нет ничего, кроме решимости человека, который с самого начала уже принял, что умрёт здесь.
По тому, как он говорит, становится ясно: с первой секунды он знал, что никому из нас не позволит умереть. Он всё рассчитал заранее.
Голос: Восемь…
Хайдес бросается к Аполлону. Изо всех сил выталкивает его наружу, отчаянно крича. Времени больше нет, чтобы позволить им продолжать драться за это место.
Тимос просчитал каждую деталь последних тридцати минут. Дал Аполлону время попрощаться с Лав и Реей, а потом действовал, когда тот отвлёкся и до конца оставались считаные секунды.
Аполлон сопротивляется, но сдаётся в тот момент, когда голос объявляет, что отсчёт дошёл до нуля.
Они вываливаются из хранилища, спотыкаясь друг о друга.
Дверь автоматически захлопывается, а пол вспыхивает ярко-красным светом, почти режущим глаза.
Дверь за нашими спинами разблокируется с глухим щелчком.
Голос: Тимос Лиакос теперь находится на клетке. Просьба покинуть помещение и достигнуть безопасной зоны в течение трёх минут.
Три минуты, чтобы пройти студию и добраться до Елисейских полей.
Мы успеем.
— Тимми, — зову я его.
Аполлон стоит рядом со мной, всё ещё не в силах оторваться от Тимоса.
Тот улыбается.
— Я знаю, ты никогда не бегаешь, но сейчас отличный момент начать, Златовласка.
Стеклянная стена между нами слегка приглушает его голос.
Я заставляю себя улыбнуться, но сказать получается только едва слышное:
— Спасибо.
— Тимос, — пытается Аполлон. — У Лав не будет ни одного несчастливого дня. Клянусь. Ни одного. Она всегда будет счастлива.
Тимос словно испытывает облегчение, услышав это.
