Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП) - Харрисон Ким

— Скажи мне своё имя. Ты обещала, верно? — сказал он с презрительным смешком, и на его носу материализовались круглые очки с голубыми стёклами. — Только не клише. Не начинай наше знакомство с лжи.

Триск заставила себя разжать руки.

— Фелиция Элойтриск Камбри.

Демон вздрогнул.

— Энни позволила дочери выйти замуж за ублюдка Камбри? Неудивительно, что она перестала меня звать, — он снова понюхал воздух. — Я бы тоже стыдился.

Губы Триск скривились — снова упрёк в адрес её отца.

— У неё не было выбора.

Глаза демона блеснули над голубыми линзами, когда он всмотрелся в её карие глаза и тёмные волосы. Тишина длилась мучительно, словно расовая ненависть с его стороны.

— В самом деле, — наконец сказал он, отряхивая фрак. — Скажи мне, Фелиция Элойтриск Камбри с тёмными волосами и глазами, рискнула ли ты сердцем, вызывая меня? Пожа-а-алуйста скажи, что хочешь большего, чем пустое тщеславие — изменить цвет волос на спелую кукурузу и глаз на оттенок зелёной долины.

Триск бросила взгляд на часы на стене.

— Мне нужна помощь, чтобы сохранить своё.

— Где я? — плавно поднялся демон, и круг завибрировал, предупреждая, когда его чёрные кудри коснулись верхней границы. — Ломкие линии, мелкие толчки. Чую пожары, оползни и о-огромное количество раздутых эго. — Его улыбка распахнулась, показав крупные зубы. — Западное побережье?

Триск натянула халат плотнее, тревожась, как метко он угадывает. Но её нос сморщился, когда от его кожи поднялась чёрная дымка, снова наполнив воздух запахом жжёного янтаря.

Он изменился. Викторианский денди исчез. Из-под широких, вышитых лентами штанов торчали простые верёвочные сандалии. Широкий чёрный пояс с растрёпанными концами держал коричневые штаны. Красная длинная рубаха и мешковатый жилет сменили бархат и кружево. Чёрные кудри превратились в длинные волны, собранные металлической заколкой. Серебряная проседь в бороде тянулась до груди. Глаза оставались теми же, сверкая из-за круглых голубых стёкол. Его улыбка стала ещё шире, обнажая зубы, потемневшие от наркотиков.

— Нравятся мои сандалии Иисуса? — сказал он насмешливо, показывая их. — Украл прямо с его ног, когда его прибили к кресту.

Триск нахмурилась, её неприязнь усиливалась. Этот облик, вероятно, был ближе к его истинной сущности, чем прежний. Он выглядел безобидно — очередной хиппи, пока не понимал, что, как и самый опасный гуру на пляже, он жил лишь ради ощущений, брал, не задумываясь, словно это его право: будь то наркотик или согласная/несогласная женщина для утоления низших инстинктов. В его глазах манипуляция была оружием, потому что грубая сила ему приелась, пока очередной каприз не вернёт её вкус. Она видела, что для него она — просто опыт, вещь, которой можно воспользоваться и выбросить на пути к следующей дозе, и которой никогда не будет достаточно.

— Мы в лаборатории, — уверенно сказал Алгалиарепт, рассматривая свои костлявые руки, будто ему не хватало перчаток. — В человеческой лаборатории, — добавил он с презрением. — Здесь наука застряла в Средневековье. Дочь Камбри, любовь моя, неужели они так тебя унизили?

— Я работаю на двух должностях.

— Не сомневаюсь. — Он провёл рукой по внутренней стороне её круга. Раздалось шипение горящей плоти, и он стал перекатывать между пальцами обуглившийся слой кожи, открывая новый. — Приходится, если хочешь жить по-эльфийски на человеческую зарплату.

— Я имела в виду: работаю в человеческой лаборатории, чтобы выполнять настоящую работу для Анклава.

Его глаза блеснули насмешкой.

— Пойдём со мной. Прямо сейчас. Сними круг, и я заберу тебя. Будешь рабыней, но, вероятно, работать будешь меньше.

Триск с досадой засунула руки в карманы и откинулась на стол так резко, что он с грохотом отодвинулся на дюйм.

— О-о-о, так вот чего ты боишься! — весело воскликнул он и исчез в клубах чёрного дыма. Его широкие плечи сузились, талия стала стройной. Взмах головы — и чёрные кудри сменились короткой стрижкой, лицо стало загорелым, черты — резкими, с узким подбородком и маленьким носом.

У Триск лицо окаменело. Перед ней стоял Кэл — в деловом костюме с красным галстуком, совпадающим с цветом его глаз. Только очки остались прежними.

— Мне больше нравился хиппи, — заметила она, и демон расхохотался низко и протяжно, проводя рукой по своему новому худощавому телу.

— Нет, это неплохо, — сказал он. — Кто это, пташка? И почему ты его боишься? — Демон улыбнулся ей лицом Кэла. — Грязный тёмный эльф не должен бояться света. А он симпатичный, правда? — Он покачал бёдрами вызывающе. — На рынке он стоил бы дорого. А ты принесла бы ещё больше, несмотря на тёмные волосы, просто за то, что решилась меня вызвать. Ну так что? Хочешь, я сделаю честно? Этот миленький парень умер бы ради тебя. Я обещаю.

Триск скривилась, желая, чтобы он замолчал.

— Его зовут Кэл, — сказала она нетерпеливо. — Он пытается украсть мои исследования. Вот зачем я тебя вызвала. И я его не боюсь.

Алгалиарепт откинулся, его взгляд метнулся вверх, туда, где гудели линии. Милый облик Кэла выглядел странно нелепым в костюме и галстуке, сидя прямо на полу.

— Ты или твои исследования не стоили бы его усилий. Значит, они хороши?

Вспышка дерзости перебила её страх.

— Я нашла способ исправить повреждения, нанесённые нам до ухода из Безвременья, — сказала она. Демон склонил голову, насмешка скользнула по его бровям. Он выглядел так похоже на Кэла — с красными глазами и голубыми линзами — что это пугало её. — Донорный вирус. С его помощью я могу вставлять здоровый код в соматические клетки, исправлять существующие повреждения или закладывать улучшения в зародышевые клетки ещё до рождения.

— С какой стати мне помогать, любовь моя? — сказал демон, изображая руками говорящего Кэла. — Я бы с радостью видел вас всех мёртвыми. Любопытно другое: почему ты позволила ему так с собой обращаться? Ты ведь тёмный эльф. Ты воин.

— Я не позволяю, — возмутилась она. — Разве ты не слышал, что он собирается украсть? Разве не для того я тебя вызвала — быть моим мечом и щитом?

Он довольно засиял при её вспышке гнева.

— Я лучшее как зеркало, — сказал он лукаво, затем вздохнул. — Ты хочешь, чтобы я помог сделать тебя знаменитой. Я думал, ты особенная, внучка Фелиции Энн Баррен, отпрыск Камбри. А выходит, ты жаждешь того же, чего и все, кто меня зовёт.

— Я хочу сохранить то, что заработала, — сказала она, а потом громче, когда его облик начал растворяться по краям: — Я ещё не отпустила тебя!

Его форма снова собралась.

— Нет, не отпустила, — сказал он спокойно. — Но должна бы.

Триск отпрянула от стола, и злое выражение Алгалиарепта в лице Кэла усилилось.

— Ты сделаешь это? — спросила она, пульс колотил в висках.

— Чтобы гарантировать, что твои исследования будут приписаны тебе? Хм-м… Я мог бы убить его, — предложил демон.

— Мне не нужна его смерть. Я хочу лишь, чтобы он не присвоил себе мою работу.

— Но убить его проще. И приятно, — сказал Алгалиарепт, задумчиво глядя на свои ногти. — Мне понравится. Тебе тоже. Я дам тебе посмотреть. Нет? — Он вздохнул. — Ну, если я не убью его, тогда за услуги нужна плата. Твоя душа, быть может?

Триск покачала головой. Если бы он получил её душу, он получил бы её тело.

— Почему нет? Ты же ею не пользуешься, — уговаривал демон. — Возьми минимальную оплату. Думаешь, у тебя хорошие компьютеры? У меня вся мощь твоего мейнфрейма в ладони. Я дам тебе поиграть в нём в свободное время.

— Если не станешь серьёзным, я отправлю тебя назад, — пригрозила она, зная, что он умирает со скуки. Демон резко напрягся.

— Назови его полное имя, — потребовал он.

Глаза Триск расширились.

— Ты хочешь, чтобы моё имя оказалось рядом с именем Кэла? — она была потрясена, но демон покачал головой.

— Имена — это сила, Фелиция Элойтриск Камбри. Ты должна проглотить тот камень, на котором нашли моё имя, прежде чем кто-то ещё увидит его. Он не покинет тебя. Клянусь. Любопытство толкает меня узнать имя того, кого ты ненавидишь всей душой. Пусть это будет залогом — продолжай свои мелкие, жалкие амбиции, пока не созреешь пожертвовать душой ради дела всей жизни. — Он улыбнулся. — Даю тебе неделю.