Меч Богов (ЛП) - Андрижески Дж. С.

Достаточно сказать, что с тобой консультировались по поводу такого подхода, как и с ними, и это было согласовано всеми, учитывая деликатный характер этих переговоров.

Я прилагаю фотографию, полученную от человеческой части охотничьего отряда, посланного обезвредить Сайримна. Я посылаю это письмо с моей сердечной благодарностью, а также с очень искренней и эмоциональной благодарностью от вовлечённых людей за ту роль, которую вы все сыграли в отслеживании и устранении телекинетика. Они заверяют меня, что без вас миссия никогда бы не увенчалась успехом.

Последнее, личное замечание от меня, твоего учителя. Хотя никогда не бывает приятно радоваться смерти одного из наших собратьев, какой бы ошибочной или безумной она ни была, я думаю, ты согласишься, что смерть этого существа была единственным реальным завершением этого конфликта. Я надеюсь, ты можешь быть уверен в том, что действовал в наилучших интересах своей расы, способствуя смерти такого дикого и кровожадного представителя нашего вида. Судя по тому, что мне рассказали о том, как произошла эта смерть, именно этого и хотел сам Сайримн.

Твоя совесть чиста, брат. Пожалуйста, поверь мне. Ты оказал честь своей расе и защитил свой народ, подвергая себя огромному риску.

Большинство людей из этого охотничьего отряда также утратили часть воспоминаний об этих событиях по обоюдному согласию в целях обеспечения безопасности расы, а также для укрепления сотрудничества и взаимопонимания между нашими видами.

Иди с миром, брат мой… ты совершил хороший и очень трудный поступок, и мы все безмерно благодарны тебе за это, а также разведчикам и видящим, которые следуют за тобой.

С любовью,

Тарси из Адипана

Последний Хранитель Пламени»

Балидор, нахмурившись, перевернул письмо.

Он перечитал его.

Он перечитал его в третий раз.

Он всё ещё стоял в одних трусах и футболке, когда тихий стук в дверь возвестил о том, что принесли кофе.

Только тогда он вздохнул, провёл рукой по волосам и наконец положил письмо на стол.

Позже, сидя в горячей ванне с чашкой кофе на табурете в удобной близости от неё, он в четвёртый раз перечитал записку.

Закончив, он сложил её, убрал обратно в конверт и достал фотографию, на которую ссылался его старый учитель.

На ней они с Новотны стояли над поверженным Syrimne d’Gaos.

Вокруг них Балидор разглядел нескольких видящих из их команды, в том числе Даледжема и Викрама, а также Деклана, Юми, Анале и Пагоя.

Сам Балидор выглядел разозлённым.

Он относительно неплохо скрывал это, но по его позе, поджатым губам и взгляду было понятно, что он зол.

Он не помнил, что злился.

Но, с другой стороны, он вообще ничего не помнил.

Он точно не помнил ехидное выражение лица Новотны и самодовольные ухмылки на лицах людей, стоявших вокруг поверженного видящего.

Не помнил он и того, каким юным выглядел этот видящий, лежавший на снегу.

Gaos. Он был совсем ребёнком.

Вся их цивилизация чуть не погибла из-за юного видящего, едва вышедшего из подросткового возраста.

Странная мысль.

Он аккуратно положил фотографию на табурет рядом с конвертом. Погрузив голову в горячую мыльную воду, Балидор почувствовал, как его мышцы начинают расслабляться. Он опустил руки в горячую воду и уставился на светильник на потолке.

Он с нетерпением ждал окончания войны.

Судя по словам Тарси, она уже почти закончилась.

Если ради этого ему придётся пожертвовать несколькими воспоминаниями, то и чёрт с ним, какая разница? Он с радостью пожертвует ими.

Если понадобится, он пожертвует гораздо большим.

Он доверял Тарси. Она не стала бы вторгаться в его разум без веской причины. И в любом случае, судя по тому, что она написала, он согласился с её доводами до стирания памяти, как и его люди.

Он сильно подозревал, что Джем и остальные думают так же, как и он.

В конце концов, они были членами Адипана.

Они выполняли свой долг, чего бы это ни стоило.

Глава 12. Сикким

— Что за херня? — его голос эхом разнёсся по каменной лестнице, прозвучав странно безжизненно и холодно. — Куда вы меня тащите, мать вашу?

— Заткнись, — сказал высокий человек с тёмной бородой.

Заключённый злобно посмотрел на него, но подчинился.

Может, по привычке.

Что-то в нём напомнило ему прежнего босса.

Может, дело было в идеально опрятной одежде. Может, в идеально опрятной бороде.

А может, в акценте.

— Я предлагаю тебе возможность, — продолжил богатенький ублюдок.

Он принюхался, словно запах плесени, мочи и гниющей плоти был для него не более чем запахом грязного полотенца в пятизвёздочном отеле.

— …Возможно, тебе стоит узнать, что это за предложение, прежде чем ты дашь мне повод его отозвать, — добавил он.

Как и голос заключённого, голос богатенького ублюдка эхом отражался от влажных каменных стен замкнутого пространства: резкий, неприятно приятный, бескомпромиссный. Он говорил с немытым заключённым так, словно тот был прокажённым, пытающимся содрать с себя кожу, или шелудивым псом, рычащим в кишащем крысами подвале.

— Нам сказали, что ты согласишься на эту роль, — продолжил хорошо одетый мужчина. — Если окажется, что это не так, тебя вернут в камеру к остальным.

— Соглашусь на эту… — заключённый замолчал, не веря своим ушам. — Что, ради всего святого, это значит? Что мне делать в этой вонючей темнице?

Богатый придурок снова фыркнул.

— Тебя зовут Меренье. Верно? — спросил он.

— И что с того? — проворчал заключённый. — Я, чёрт возьми, должен быть польщён?

Богач не ответил.

Заключённый уставился на его затылок, на длинный, сшитый на заказ пиджак с фалдами, на дорогой пистолет с рукояткой из слоновой кости, который он носил на бедре. Меренье запомнил имя щеголя, но только потому, что о нём писали во всех газетах. Даже здесь новость о том, кто убил бич человечества Syrimne d’Gaos, дошла до каждой камеры и до каждого клочка земли.

Он видел фотографию этого ублюдка.

Он знал, что тот нанёс смертельный удар.

Кроме этого, заключённый абсолютно ничего о нём не знал.

Какой-то иностранец с чужим именем.

Он явно не был истинно верующим человеком.

Он был одним из тех, кого старый босс больше всего хотел убить. Грёбаный грязный ублюдок-скрещиватель, который, вероятно, хотел, чтобы все расы жили бок о бок и валялись в грязи друг друга. Вероятно, он изливал своё семя в каждом борделе видящих Европы и говорил себе, что это означает, что у него есть друзья-видящие, что он их понимает.

Пока они ему отсасывали, он просто обожал этих долбаных ледянокровок, верно?

Мужчин. Женщин. Грязнокровок. Чистых.

Он бы, наверное, трахнул любое животное.

Он даже не был немцем.

Скорее всего, он родом откуда-то со Средиземноморья или из глубин Восточной Европы. Из Сербии, может быть. Из Румынии. Стамбула. Египта. Места, пропитанного упадком и человеческими суевериями.

Он явно был родом не из какой-нибудь мало-мальски цивилизованной части Европы.

Тёмные глаза пленника горели яростью при мысли о том, что он смотрит в спину почтенного Галейта, недавно коронованного «Щита» людей и видящих.

Он не мог не сравнивать состояние Щита со своим собственным.

Волосы Щита были недавно подстрижены, борода аккуратно подровнена.

От него пахло цветами, сандаловым деревом и цитрусовыми.

Тёмные вьющиеся волосы пленника не мыли неделями.

Его локоны слиплись от грязи, стали сальными и прилипли к шее от пота и грязи. От него исходил кислый запах пещер. Рвота, моча, дерьмо, желчь. Кровь и гной из ран, оставленных железными кандалами. Даже если бы он очень постарался, то не смог бы создать более разительный контраст с элегантным мужчиной, который шёл рядом с ним.