Меч Богов (ЛП) - Андрижески Дж. С.

Он стоял на снегу, выдыхая облачка пара в холодный воздух, и смотрел на неподвижную воду, отмечая, где она уже замёрзла, а где оставалась жидкой.

Он наблюдал за лошадьми, которые бродили вокруг, прихрамывая на подковах, и выискивали губами остатки сухой травы. Он не понимал, зачем они это делают, ведь в конюшне за шале их ждали сено и овёс.

Он смотрел на птиц, круживших в небе, и закрыл глаза.

Балидор думал о том, сможет ли когда-нибудь по-настоящему забыть об этом.

Он думал о том, правильно ли это, и о том, как сильно ему этого хочется.

Он оглянулся на шале и снова почувствовал неприятный холодок, вспомнив, как мальчик ожил на смотровом столе.

То, что они делали, было отвратительно, бессовестно.

Это была настоящая мерзость.

Дрожа, несмотря на то, что ему всё ещё было слишком жарко, а под пальто, несмотря на холод, он сильно вспотел, он наклонил бутылку виски, которую взял с собой на улицу, и сделал большой глоток. Пить алкоголь было не в его духе, но он не утруждался попытками корить себя за это.

В этой затее не было ничего обычного или правильного.

Он чувствовал, что они ищут его.

Он услышал, как его зовут из Барьера, ещё до того, как на заднем крыльце шале появилась фигура.

Балидор увидел Тарси, стоящую там, одетую в коричневую мантию и тёмно-красный шарф. Он увидел её почти белые волосы, выбивавшиеся из-под капюшона, её стеклянные глаза, смотревшие на него с холма. Он решил, что не хочет знать, какова её роль в этом деле.

Всё, что он чувствовал от неё — это горе, скорбь, изнеможение, а теперь, впервые… вину.

Он чувствовал в ней вину, подобную железному кольцу на шее.

Она махнула ему, чтобы он поднимался на холм.

Она махнула ему рукой, давая понять, что они завершили переговоры о том, что делать с этим сломленным, расчленённым, изувеченным, частично подвергнутым лоботомии видящим, который теперь жил в двух разных телах.

Балидор допил остатки виски из бутылки.

Затем, медленно, борясь с каждым шагом, каждым движением мышц и суставов, лидер Адипана побрёл обратно вверх по склону.

Глава 11. Ритц

Балидор открыл глаза.

Он нахмурился. Тупая боль в затылке говорила о том, что он слишком много выпил и не выспался, а может, и то и другое.

Он сел, не успев понять, где находится.

Оглядев богато обставленную комнату, он услышал автомобильный гудок за окном и поднялся на ноги, одетый лишь в футболку и боксёры. Он подошёл к французским дверям справа от себя и открыл их, впустив звуки города.

Gaos. Париж.

Он нахмурился.

Как, чёрт возьми, он добрался до Парижа?

Он попытался вспомнить, где был до этого.

Он помнил, как ехал верхом через Баварские Альпы в компании Джема, Анале, Онтари, Викрама, Юми, Пагоя, Деклана и…

Сайримн.

Syrimne d’Gaos сдался им.

А потом этот ублюдок Новотны его застрелил.

Он выстрелил почти в упор.

Балидор нахмурился, вспоминая.

Он помнил, как подошёл к скорчившемуся на снегу телу.

Он помнил, как проверил его пульс в нескольких местах, убеждаясь, что телекинетик-видящий действительно мёртв. Он помнил радостные возгласы людей из их охотничьего отряда, смешанные чувства и более мрачную реакцию видящих под его командованием.

Он помнил…

Gaos. После этого — ничего.

Возможно, они покинули ту часть гор.

Возможно, несколько дней они почти ничего не видели из-за снега и солнца.

Но как, во имя богов, он сюда попал?

Балидор оглядел комнату и слегка нахмурился, осознав, что обстановка ему почти знакома. А вот вид из окна он узнавал ещё лучше. Он находился в Первом округе Парижа, в отеле «Ритц», с видом на Вандомскую площадь.

Он знал это место.

Нынешний владелец был видящим, и не был связан ни с Восстанием, ни с Сайримном, поэтому для Адипана здесь всегда было несколько номеров, когда они в них нуждались.

Осознание того, где он находится, не уменьшило его недоумения.

Он знал, что здесь он в защищённой, безопасной конструкции, поэтому рискнул обратиться к Барьеру, чтобы выяснить, кто ещё из его группы может быть с ним.

«Даледжем? — осторожно послал он мысль. — Вик? Юми? Пагой?»

В голове у него зашевелились сонные мысли.

«Кого из нас ты хочешь? — спросил его Джем. — Или всех троих? Это что, твой садистский способ созвать нас на встречу в такой несусветный час, 'Дор?»

Балидор нахмурился ещё сильнее.

Джем определённо не ощущался так, будто был один.

Как обычно, у этого ублюдка кто-то был в постели.

Балидор взглянул на часы. Тем не менее, Джем прав. Было шесть утра. Обычно Балидор не беспокоил свою команду так рано без определённой цели, если только они не были на задании или это не являлось чрезвычайной ситуацией.

Насколько он знал, сейчас не было ни того, ни другого.

«Нет, — послал он после этой слишком долгой паузы. — Это может подождать до более удобного времени. Как насчёт половины девятого? Завтрак внизу?»

«Я скажу остальным», — согласился Даледжем, всё ещё ощущаясь полусонным.

Однако Балидор подошёл слишком близко и почти мог видеть, как волнующе красивый видящий бросает взгляд на своего спутника, достаточно долгий, чтобы почувствовать волну сексуального интереса, исходящую от Джема, когда он подумывал разбудить его или её.

Балидор отступил ещё дальше.

Затем, поняв, что он уже получил то, что хотел, он вообще покинул Барьер.

Он взъерошил волосы на голове, затем подошёл к телефону.

Он заказал кофе, графин воды, аспирин, газеты на английском, французском и немецком языках, а также круассан с маслом.

Повесив трубку, он стянул футболку через голову.

Он уже решил, что примет ванну.

Он уже направился в ванную, но остановился, увидев конверт на столике у двери в номер.

Помедлив лишь мгновение, он снова надел футболку, чтобы не смущать горничную, и подошёл к столику. Он решил, что может выпить кофе прямо в ванне.

Он схватил конверт, разорвал его и уставился на аккуратный почерк, который был ему хорошо знаком по многочисленным урокам и тренировочным заметкам, которые он получал за годы обучения в Адипане.

Он точно знал, что это почерк знаменитой видящей, которая возглавляла их в те дни, — внушительной женщины-разведчика по имени Тарси.

Это определённо был почерк Тарси, и записка сразу же его заинтриговала.

Его старая наставница и учительница должна быть на пенсии.

Что, чёрт возьми, она делает в Париже?

Вместо того чтобы дать волю мыслям и погрузиться в пучину домыслов и паранойи, он начал читать мелкий аккуратный почерк на бумаге.

«Мой дорогой друг и брат, Балидор из Адипана:

У тебя, наверное, есть вопросы о том, как ты оказался в Париже и почему не участвовал в своей недавней миссии в тылу немцев.

К сожалению, это было неизбежно. Возникли сложности в связи со смертью существа по имени Syrimne d’Gaos, из-за чего пришлось втайне заключить ряд соглашений между членами Сопротивления и Советом Семёрки, представляющим расу видящих. Я сожалею, что в рамках этого соглашения нам пришлось стереть некоторые воспоминания у представителей нашего вида.

Знай, что я бы предпочла действовать иначе, но, как ты понимаешь, сотрудничество и начало новых отношений с человечеством сейчас в приоритете, учитывая трагедии, устроенные существом по имени Сайримн и его союзниками. В конце концов нам пришлось пойти на определённые уступки международному человеческому сообществу, и они согласились на эти условия.

Несколько других членов твоей группы также изменили воспоминания в рамках этого соглашения. Я надеюсь, ты сможешь объяснить им это так, чтобы они сочли это приемлемым, и мне жаль, брат, что я не могу дать тебе (или твоим доверенным адипанским разведчикам) больше объяснений, почему это было необходимо.