Меч Богов (ЛП) - Андрижески Дж. С.

Этот ублюдок даже факел держал как пижон, поднимая его перед собой и четырьмя стражниками, которые сопровождали их по узкой лестнице. С виду он был свеж, как огурчик, но внутри — сплошная грязь, и заключённый это знал.

Он предпочёл бы вернуться в свою камеру, к остальным выжившим Повстанцам.

Он предпочёл бы быть с теми, в чьих жилах текла чистая кровь, а разум был чист.

Человеческие участники Восстания оказывались здесь.

Заключённый даже не был уверен, где именно находится это «здесь», но знал, что где-то высоко в Гималаях. Несколько раз, когда ему удавалось выбраться наружу, он видел вдалеке горные вершины и долины и понимал, что это не Европа. Он знал Европу, особенно горы. Азию он тоже знал. Он чувствовал разницу.

Его везли сюда в тёмном товарном вагоне, но он примерно представлял, где находится.

Он бы сказал, что это, наверное, Непал.

Возможно, Лех, или Дарджилинг, или даже Бутан.

Он мог находиться в тех или иных частях Китая.

Он понятия не имел, что случилось с видящими, с которыми он работал бок о бок десятилетиями, разделённый с ними по их ролям в деле установления нового порядка, разделённый с ними и в мыслях. Они сражались плечом к плечу, но никогда не заблуждались, думая, что они одинаковые или что их цели на небесах и на земле совпадают.

Единственное, что их объединяло — это маленький засранец с молниями в его разуме. Все они стояли за его спиной, сражались бок о бок с ним, прикрывали его, защищали. Возможно, они и не знали, кто он такой, потому что босс хотел сохранить его инкогнито и не показывать его лица, но они делали всё, чтобы у него было всё необходимое для выполнения задания.

Он был ходячим облаком смерти.

И всё же ему нужна была их помощь.

Ему нужен был их свет, их щиты, их оружие.

По большей части другие видящие обеспечивали его всем этим. Они выполняли свой долг и не жаловались на то, что не знают, кого защищают, и не видят его лица. Конечно, они шептались о нём, гадали, кто он такой, но в основном выполняли свою работу без лишних вопросов.

По крайней мере, до этого момента.

Теперь, когда босс мёртв, а Сайримн стал предателем и тоже погиб, они сделали то, что всегда делали их собратья.

Они, бл*дь, исчезли.

Поджали хвосты и сбежали, наверное, чтобы спрятаться в тех же дегенеративных дырах Европы, откуда вылез их новый герой, «Галейт».

Несомненно, они убеждали себя, что война окончена и им ничего не остаётся, кроме как скрывать свою расу, чтобы спасти себя. Но, похоже, они в спешке переметнулись на другую сторону и бросились в объятия этих грёбаных неверных, как только узнали, что их босс погиб от руки того самого ублюдка, которому он отдал всё.

Буквально всё.

Босс отдал этому мелкому засранцу своё время, своё имя, свою кровь, свой пот, свои тревоги, свои знания. Он вложил в его тупую башку все свои знания и опыт, которые только мог впихнуть в этого сироту, ублюдка-полукровку, неблагодарного предателя.

Мелкий кровожадный ублюдок.

В конце концов, у него было всё, чего он только мог пожелать.

И всё равно он их предал.

Отрастил крысиный хвост и предал их обоих.

После всего, чем они пожертвовали.

После стольких лет тренировок, преподавания, превращения маленького засранца в оружие, которым он должен был стать, чтобы выжить. Босс дал бы ему всё, что угодно, как только они выиграли бы войну. Самое трудное уже было позади. Всё было кончено.

Тем не менее, после всего этого, после стольких лет нытья, самоуничижения, волочения ног и придумывания оправданий, этот маленький любитель пи*ды решил именно тогда пойти против босса? Он ждал до самого конца gaos-проклятой войны, чтобы слететь с катушек?

Ублюдок ждал до того момента, когда его вот-вот должны были вознаградить за всё это.

Он ждал, пока, наконец, не усвоил уроки, тренировки, всю работу, связанную с борьбой и победой в войне. Он ждал, пока его вот-вот коронуют королём этого грёбаного мира, со всем золотом, статусом и телками-видящими, которые за этим последуют.

Это было нереально.

Это было абсолютно, бл*дь, нереально.

Не говоря уже о невероятной глупости.

В то же время, это было так похоже на того неблагодарного маленького засранца, который собрал свой член и яйца в кучу именно сейчас, когда всё остальное дерьмо должно было кануть в лету. На что, чёрт возьми, этот маленький засранец теперь жалуется?

Он всё испортил из-за пустяка.

В самом конце, когда они были близки к победе, он сдался.

Он сдался другой стороне.

Как будто он так и планировал.

Охранник, стоявший позади заключённого, толкнул его в спину.

Меренье споткнулся о свободную цепь, сковывавшую его лодыжки.

Он выругался себе под нос по-немецки и на языке видящих, но даже не потрудился взглянуть на ублюдка, который его толкнул. Он сыграет в их маленькую игру, хотя бы потому, что это даст ему возможность на время выйти из камеры. Он последует за ними в подземелье, если это означало, что он сможет найти лазейку, чтобы свернуть шею этому ублюдку теми же цепями, которыми они его сковали.

Не то чтобы он возражал против того, что богатый ублюдок заслужил прозвище «Галейт».

Кто-то должен был пристрелить этого маленького засранца, и заключённый не стал ссориться с богатым иностранцем из-за того, что это довелось сделать ему.

Он также не собирался провести остаток своей жизни в этой тюрьме.

Он предпочтёт потратить своё время на то, чтобы выследить дезертиров, которые сбежали при первых признаках опасности, при первых же намёках на то, что дела идут не так, как им хотелось бы.

Затем Меренье с радостью пустит себе пулю в лоб.

Он не боялся смерти. Он был бы рад, как и любой другой, поживиться военными трофеями, но он с самого начала знал, что смерть — весьма вероятный исход.

Иногда он жаждал этой смерти.

В такие моменты, как сейчас, он встречал её с распростёртыми объятиями.

Глава 13. Темница

Казалось, они спускались по каменной лестнице целую вечность.

Меренье позволял им толкать себя, тянуть за цепи, подгонять.

Он смотрел на мечущийся впереди огонёк факела, на развевающийся длинный, сшитый на заказ сюртук богатого придурка, который их вёл. Он прислушивался к позвякиванию ключей.

Когда они наконец спустились, Меренье сначала растерялся.

Он сделал первый шаг и чуть не споткнулся, не почувствовав под босыми ногами новых ступеней.

Он понятия не имел, насколько глубоко они забрались в скалу.

Ему не дали долго стоять и глазеть по сторонам.

Его снова толкнули вперёд, в узкий сводчатый коридор, где было холодно и сыро. Он услышал впереди звук капающей воды, увидел пятна на стенах в тех местах, где вода стекала по бокам, а потом они прошли через железную дверь и оказались в ещё более узком коридоре.

В конце коридора была ещё одна дверь.

Меренье уставился на неё, чувствуя, как с каждым шагом его охватывает всё большее отчаяние.

Возможно, они собирались оставить его здесь. Возможно, это конец пути.

Когда они подошли к массивной панели, богач остановился.

Он вставил факел, который держал в руке, в железную скобу на стене.

По его знаку в скобы на стенах по всему коридору вставили ещё несколько факелов, которые зажгли от первого, один за другим.

Вскоре Меренье смог разглядеть весь коридор и мрачные лица окружавших его солдат. Камень рядом с дверью казался почти сухим. Последняя дверь, к которой они подошли, выглядела на удивление новой и нетронутой. Она была сделана из металла и заперта на массивный замок, в котором было что-то странное.

Он напомнил Меренье вещи, которые делал его хозяин — казалось, что в металле было что-то не так, что-то, из-за чего он выглядел слишком блестящим и мягким, слишком похожим на кожу.