Там, где встречаются приливы и гром (ЛП) - Казак Лина

Работа мага шторма. И очень могущественного.

Я подавляю ярость, призывая внутреннюю силу, пока руки не начинают светиться мягким белым светом. Медленно, кропотливо я провожу ладонями над ранами. Воин стонет, его бледное лицо искажено мукой, а темные косы пропитались потом.

— Мне так жаль, — шепчу я.

Он не слышит или слишком страдает, чтобы ответить.

— На передовой не было целителей? — резко спрашиваю я, взглянув на Дженну. — Эти раны нужно было обработать немедленно, а не доводить до нагноения.

— Были, — медленно отвечает Дженна. Ее белые волосы сливаются с ледяными стенами. — Они были слишком заняты магами воды.

Я снова молчу. Как молчала все эти годы.

— Судя по всему, — продолжает Дженна почти шепотом, — это дело рук Темного Командора.

К горлу подкатывает желчь. Приливы, я знала, что принц Зевейр безжалостен, но такая жестокость…

Его называют сильнейшим магом в королевстве. И эти беззащитные люди столкнулись с его гневом.

Дженна с тихим цоканьем качает головой.

— Какая свирепость. Полагаю, безграничная власть всегда так влияет на мужчин.

— Может, он просто в ярости оттого, что родился вторым сыном? — я фыркаю. — Ему никогда не стать королем, вот он и ищет славы на поле боя. Жестокий, безмозглый солдафон.

Но даже когда слова слетают с моих губ, я знаю, что это ложь.

Темный Командор какой угодно, но только не безмозглый. Он возглавляет армию Арбинжа с двадцати с небольшим лет. Его военная стратегия за эти годы унесла тысячи жизней тундрейнцев.

Кому, как не мне, знать об этом — я лечу выживших с самого детства.

Сделав глубокий вдох, я перехожу к следующему раненому. Этот столкнулся с магом земли. Кожа испещрена болезненными дырами, из которых торчат колючие ветви и извивающиеся корни. Края ран рваные и гноящиеся, в воздухе стоит запах горелого дерева. Я прижимаю руки к шее воина, оценивая внутренние повреждения.

— О, Приливы, — выдыхаю я.

Я почти ничего не могу для него сделать. Удивительно, как он еще дышит. Мы обмениваемся с Дженной тревожными взглядами. В ее ледяных глазах сквозит печаль. Возможно, она и считает простых людей вторым сортом, но сердце у нее не каменное. Я зажмуриваюсь, стараясь хотя бы притупить его боль.

— Ты можешь позвать для него мага сердец? — хрипло спрашиваю я. У нас во всем Тундрейне их всего двое. Хотя иногда я гадаю, сколько людей скрывают свой дар. — Я бессильна. Пусть он хотя бы уйдет с миром.

— Хорошо, — обещает Дженна, заканчивая с больным.

Она берет со стола кусок хлеба из кореньев и жадно откусывает, пристально разглядывая меня во время перекуса.

— Ты когда ела в последний раз?

— Прямо перед приходом, — лгу я.

Дженна прищуривается. Я выдаю свою самую убедительную улыбку, но она ворчит.

— Не вздумай истощить свои резервы. Принцесса ты или нет, а есть тебе нужно так же, как и любому другому магу. От тебя не будет проку, если ты не сможешь исцелять.

Простые слова:«Тебе нужно поесть».

Но в отличие от цветущего, плодородного Арбинжа, Тундрейн — это страна льда, снега и вечного дефицита. Я не хочу съедать больше, чем мне положено. Это значит, что кто-то другой останется голодным, и, скорее всего, кто-то из простых.

Я продолжаю работу и оказываю помощь еще двоим мужчинам с тяжелыми травмами, стараясь не замечать растущую пустоту в груди. Простых людей всегда отправляют на передовую. От этой несправедливости мне хочется выть.

Часто ли Сура и Тумас оказывались на передовой? До того как…

Горло перехватывает, и я прогоняю эту мысль.

К четвертому пациенту на меня наваливается усталость — верный признак того, что я на пределе возможностей. Стоило бы остановиться, но здесь еще столько раненых. Они все еще мучаются.

Дженна работает рядом со мной не покладая рук. Она не так сильна, как я, но ест в перерывах между больными. Дженна старше, ей питание нужнее.

Я справлюсь.

К счастью, у воительницы, которой я сейчас занимаюсь, лишь легкие ожоги. Я быстро заканчиваю и уже собираюсь перейти к следующему человеку, когда ледяные двери распахиваются и внутрь входят трое здоровяков. У одного подбит глаз, у других разбиты носы. Все в бело-голубых мехах — маги воды, без сомнения. Впрочем, я бы узнала их и без верхней одежды. По походке. По высокомерной легкости, что присуща тем, кто с рождения верит, будто весь мир принадлежит им.

— Нам нужен целитель! — заявляет тот, что идет впереди, — огромный воин с загорелой кожей. Виски у него выбриты, а остальные волосы заплетены в замысловатые косы с костяными бусинами. Заметив меня, он отвешивает глубокий поклон. Через плечо у него перекинута сумка, набитая лепешками и вяленым мясом тюленя. Я поджимаю губы и возвращаюсь к раненой женщине.

Поскольку я не отвечаю, в голосе воина к почтению примешивается настойчивость:

— Принцесса, для нас будет честью, если вы нас исцелите. Мы отправляемся расследовать нападение Повстанцев, нам нужно быть в лучшей форме.

Дженна одаривает их своим фирменным суровым взглядом. Я часто пасовала перед ним, но этих наглецов он не прошибает.

— Как вы получили эти травмы? — спрашивает она.

Магу воды хватает совести хотя бы смутиться, он виновато трет затылок.

— Мы тренировались, и дело… немного зашло в тупик.

Я стискиваю зубы, снова глядя на его полную сумку. Какой-нибудь ребенок из простых сегодня ляжет спать голодным, пока эти остолопы развлекаются «расследованиями».

— Эти воины только что вернулись с фронта, — чеканю я, не отрываясь от бледной женщины на койке. — У них тяжелые раны. Сначала я закончу с ними.

Повисает пауза.

— Но Принцесса… это же простолюдины.

Напыщенный маг воды не добавляет ничего больше, но смысл понятен и без слов.

По законам Тундрейна маги имеют приоритет в любой ситуации.

— Пусть они не владеют силой, но они тяжело ранены. В бою.

Воин просто таращится на меня. Дженна прочищает горло и бросает многозначительный взгляд.

Скрежеща зубами, я исцеляю мелкие ссадины этих идиотов.

Закончив, я снова поворачиваюсь к раненым воинам, но Дженна опускает ладонь мне на плечо.

— Довольно, Принцесса. Тебе нужно отдохнуть. И поесть.

— Я могу продолжить, — протестую я, с болью глядя на оставшихся раненых. Их еще так много. Им нужна моя помощь.

— Не заставляй меня беспокоить короля Тормика. Скоро придет Паули. Уходи.

Ее взгляд не терпит возражений. Она не блефует, ей уже приходилось жаловаться отцу раньше. Неохотно я ополаскиваю руки в каменной чаше и выхожу в коридор.

— Поешь что-нибудь, Принцесса! Я серьезно! — бросает она мне вслед.

Я плетусь к своим покоям, словно бреду по колено в сугробах, конечности налились свинцом от усталости. Тяжелая дверь открывается.

Изнеможение мгновенно улетучивается, когда я вижу Дака — он ждет меня на большом диване в центре покоев.

Он оценивающе оглядывает меня, задерживает взгляд на лице и недовольно поджимает губы.

— Ты выжала себя досуха, — бормочет он, пересекая покои и помогая мне сесть. — Снова.

— Все в порядке, — уверяю я, но морщинка между его бровей не разглаживается. — Я просто старалась сделать все возможное. Хотела спасти всех.

Дак молча берет со столика миску с вяленым тюленем, ставит мне на колени и ждет, когда я прожую два куска, прежде чем заговорить.

— Майя, то, что случилось с Сурой и Тумасом, не твоя вина.

Слезы, которые я сдерживала при виде раненых, предательски жгут глаза. Я прижимаюсь к его груди, сильные руки привычно обнимают меня.

Прошли годы, но горе не утихает.

— Иногда я пытаюсь представить их лица, и они кажутся размытыми, — шепчу я в его тунику.

— Расскажи мне, что ты помнишь.

Он гладит меня по спине, и это прикосновение ослабляет боль в груди, хоть и не избавляет от нее совсем.

— У Суры были глаза ярко-синего цвета, словно чистая океанская вода, пронизанная солнечными лучами. Идеальное лицо в форме сердца, изящный носик. Длинные темные волосы, заплетенные в две косы. Она всегда нарушала правила.