Клеймо дракона (ЛП) - Кеньон Шеррилин

Она повернулась к Максу:

— Что он имел в виду?

«Ничего важного. Закрой глаза и думай только о наших малышах. Представь, что ты рядом с ними, и сосредоточь свои мысли на них. Что бы ни произошло, не позволяй ничему и никому тебя отвлечь».

Серафина не знала, чего ожидать. Честно говоря, она была в ужасе. Но в его дыхании было что-то успокаивающее, а исходящее от его тела тепло проникало в неё, убаюкивая. Это напоминало те ночи, когда он обнимал её, дожидаясь, пока она заснёт, чтобы потом ускользнуть и найти покой в своей пещере.

Поскольку его истинный облик был драконий, ему требовались концентрация и энергия, чтобы сохранять человеческую форму, особенно днём.

Очень немногие катагарийцы могли оставаться людьми, будучи ранеными или во время сражений. Это удавалось лишь сильнейшим из сильных. Но какими бы могущественными они ни были, во сне все неизменно возвращались к своему изначальному облику. Это было непроизвольно — подобно рефлексу на электрический ток.

Всё, что нарушало электрические импульсы в клетках, меняло их структуру.

Поэтому Максис всегда покидал её шатёр и деревню, когда ему нужно было поспать. Он никогда не верил, что её племя не причинит ему вреда.

— Почему у тебя такая мягкая чешуя? — прошептала она, борясь с внезапной усталостью и сонливостью, навеянной теплом и уютом его тела.

«У всех дракомаев гибкая чешуя».

— Она как перья.

«Правда?»

Серафина кивнула, погружаясь в его объятия ещё глубже. Это было самое приятное и успокаивающее ощущение — словно в роскошной постели. Но ещё сильнее её очаровывал его аромат — смесь сандалового дерева и ванили, исходившая только от него.

Она уже почти забыла этот запах, когда-то заставлявший её жаждать любого предмета его одежды.

«Почему я вообще его боялась?»

Прежде чем успела себя остановить, она уткнулась лицом в его чешую и глубоко вдохнула этот мужской аромат.

Максис выругался, ощутив, как её прикосновение отозвалось в его теле, пробуждая забытые чувства. Целую минуту перед его глазами искрились звёзды — настолько сильным было внезапное вожделение, обрушившееся на него, словно физический удар.

Проклятье! Он и забыл, насколько сильными были чувства к ней. Как сильно он всегда жаждал её.

Другие женщины могли слегка взволновать его тело, но это было ничто по сравнению с тем, что он чувствовал сейчас, когда его истинная пара снова была рядом.

Но хуже всего было другое...

«У тебя начинается фертильный цикл, не так ли?»

В ответ она лишь крепче прижалась к нему. Сжав кулаки, она вцепилась в его чешую.

Макс резко втянул воздух, когда её прикосновение взбудоражило все гормоны в его теле.

«Сера?» — повторил он. — «Ты меня слышишь?»

— Да? — её задыхающийся голос вызвал у него мурашки и сам по себе был подобен ласке.

Это было мучительно — почти пытка.

Закусив губу, он понимал, что сейчас не время и не место. Но ему было невероятно трудно отстраниться от её тепла, от изгиба её пышной груди, едва удерживаемой топом, и от манящих губ, которые он мечтал целовать до хриплого крика наслаждения.

Он почти поддался этому соблазну, когда почувствовал странный разлом в эфире вокруг них.

Это был не Илларион.

Полностью придя в себя, Максис вскинул голову, напрягая все чувства.

Древнее, скрытое зло. Он не ощущал его уже очень, очень давно.

И оно было не одно.

— Максис? — прошептала Серафина.

Его сердце бешено колотилось от внезапного прилива адреналина. Он мгновенно переместил их обоих в темноту и прижал Серу к себе, защищая.

Макс оглядел туманную область вокруг — слишком похожую на Иркаллу.

Если задуматься…

Почему они здесь? Неужели он ошибся?

Каждое нервное окончание в его теле напряглось от тревоги.

Это было не к добру. Совсем не к добру.

В ужасе от того, что мог замышлять Кессар, Макс вернулся в свой человеческий облик и повернулся к Серафине.

Боги, он совсем забыл, какая она красивая. Как много она когда-то значила для него.

И как много она всё ещё значила, несмотря на доводы здравого смысла и все возражения.

Но сейчас не время предаваться воспоминаниям. Пора было действовать — ради того, ради чего он привёл её сюда.

Он обхватил ладонями её мягкие круглые щёки и с грустью улыбнулся:

— Ты доверяешь мне? — спросил он, зная, что уже слишком много раз был предан.

Он видел неуверенность в её карих глазах, когда она настороженно смотрела на него.

— Да. А почему ты спрашиваешь?

Макс промолчал. Он не мог сказать ей правду. То, что он собирался сделать, она, возможно, никогда ему не простит.

И всё же это было необходимо. Пусть ненавидит его, если захочет.

По крайней мере, на этот раз её ненависть будет заслуженной.

Серафина почувствовала неладное по блеску его золотистых глаз, но не понимала, что именно не так.

Вместо слов Максис крепче обнял её и прижал к своей сильной груди.

Наклонившись, он уткнулся лицом в её шею. Его тёплое дыхание обжигало кожу, вызывая мурашки по всему телу.

Её дыхание сбилось от жгучего желания, которому было почти невозможно сопротивляться.

Но прежде чем она смогла спросить, что он делает, она почувствовала, как его острые клыки вонзились в её яремную вену. Серафина закричала и попыталась вырваться, но тщетно. Он полностью подчинил её своей воле.

Она была в его власти.

Слабая, растерянная, она не понимала, зачем он это делает.

Хотел ли он причинить ей боль? Убить? Наказать за прошлое? Или намеревался отомстить — ей и их детям?

У неё кружилась голова. В один миг она была в его объятиях, в темноте…

В следующий — снова в его спальне, лежала на полу за задёрнутой шторой.

Одна.

— Максис? — её голос дрогнул.

«Что? Почему я здесь? О чём он только думал?»

Занавеска резко отодвинулась, и на пороге появился Илларион, выглядевший столь же ошеломлённым, как и она сама.

«Что ещё случилось?»

— Не знаю. — Чувствуя тошноту и слабость, она вытерла шею и нащупала там незначительные следы крови. — Он… пил мою кровь? — Она даже не подозревала, что драконы способны или решатся на такое.

Лицо Иллариона побледнело.

«Что?!»

Серафина показала ему свои окровавленные пальцы.

— Он укусил меня… — подчеркнула она, указывая на шею. — А потом я проснулась здесь. Почему?

Блейз подбежал к Иллариону.

— Что происходит?

Илларион утробно зарычал:

«Макс просто взял её кровь, чтобы самому выследить их драконят, а потом отправил её обратно сюда — без себя».

Выругавшись, Блейз стиснул зубы.

— Зачем он это сделал? У нас был план! Почти приличный… Он почти мог сработать. Ну, при правильном освещении и в подходящее время. Почему он вдруг решил всё менять?!

«Потому что это всё время был его план», — прорычал Илларион. — «Сразиться с ними в одиночку, не подвергая никого из нас опасности. Этот тупой ублюдок собрался сражаться один. Потому что он — чёртов идиот! Я знал, что ему нельзя доверять. Я знал это!» — Он покачал головой и зло добавил: — «Какого хрена я вообще ему доверился?»

В ужасе Серафина вскочила на ноги.

— Мы не можем позволить ему сделать это! Одна царапина, один укус — и он превратится в галлу!

Илларион горько рассмеялся, услышав её слова.

«О, это не то, чего я боюсь больше всего».

— Как, во имя богов, это не то, чего ты боишься? — воскликнула она. — Если не считать его смерти, конечно.

Илларион моментально посерьёзнел и бросил на неё сухой, пронзительный взгляд.

«Ты действительно ни черта не знаешь о моём брате?»

Глава 8

Макс чувствовал, как его преследует запретная тьма. Это была та же самая тьма, с которой он сражался в день смерти Хадина. То же зло, что гналось за ним, преследовало и всех его киникои с того самого часа, как они заняли свои священные посты.