Как призвать фею крестную (ЛП) - Майо Лора Дж.

— Он снес ваш дом? Зачем кому-то это делать?

— Мой дом стоял на краю виноградника, и он сказал, что от него слишком много тени. Он знал, что это мой дом. Я говорил ему! Но он всё равно вырвал его из земли! Он уничтожил мой дом ради какого-то винограда! А теперь… теперь они собираются запереть меня на триста лет и изгнать с родины предков!

— Когда это было?

— Пятнадцать лет назад.

— Вы здесь уже пятнадцать лет? И они хотят продержать вас еще триста?

Дуин снова кивнул, его полные слез глаза вот-вот готовы были выйти из берегов. Тео была потрясена. Как они смеют обижать этого гнома! Если бы кто-то снес ее дом, она бы сделала кое-что похуже, чем просто испортила виноград.

— Это возмутительно! Я не допущу этого. Я выступлю на вашем суде и заставлю их увидеть, насколько это извращенное правосудие.

— Вы правда это сделаете? Почему?

— Потому что, Дуин, я знаю, каково это — когда тебя наказывают несправедливо.

Сбежало еще несколько слезинок, прокладывая путь по знакомым тропам, но в его взгляде появилась надежда. Тео в ответ одарила его своей самой доброй улыбкой.

— Мне пора наверх. Увидимся на суде, и мы всё исправим.

— Спасибо, леди Тео.

— Поблагодарите, когда снова станете свободным гномом.

Она покинула подземелье тем же путем, что и вошла, и вплыла в парадный зал с новой целью. Каз и Финеас тут же нашли её, и она пересказала им то, что узнала от Дуина. Фамильяры не выглядели столь же решительными, как она, но тем не менее помогли Тео сформулировать линию защиты. Пока они обсуждали и работали над её речью, уверенность Тео росла. Она справится — она принесет в этот мир хоть каплю настоящей справедливости.

— Кто бы ни был этот фэйри, я заставлю его пожалеть о том дне, когда он связался с Дуином, — заключила Тео с глубоким убеждением.

Глава 11. Где становится совершенно ясно, что Тео никогда не училась на адвоката

Куда именно она так уверенно вышагивала, Тео не знала, лишь надеясь, что Финеас или Каз укажут ей направление прежде, чем она столь же уверенно впечатается в стену.

Никто не взял её под руку, но Каз пошел чуть впереди, ведя её к началу зала — к ряду каменных арок, которые она не заметила с первого раза.

— Кто это был? — спросила она, когда убедилась, что они отошли на достаточное расстояние и фэйри их не услышит.

— Это Локлан, — ответил Каз.

— Это я поняла, — сухо отрезала она. — Но кто он такой? Почему он знает вас? И почему, черт возьми, он знает меня?

— Он вращается в тех же кругах, что и Сесили, — вставил Финеас. — Занимает довольно высокое положение в обществе фей. И, к слову, он просто загляденье, настоящий красавчик. Кожаные штаны сидят на нем как влитые, это уж точно. Тебе просто нужно дождаться следующего раза, чтобы посмотреть, как эффектно он уходит. — Финеас оглянулся. — Хотя, судя по всему, он сейчас думает о тебе то же самое.

Тео ощетинилась при мысли о том, что Локлан всё еще сверлит её взглядом.

— Помнишь, что Финеас говорил перед приходом сюда? Насчет вежливости и манер? — спросил Каз. — Ловить мух на мед и всё такое? Попробуй соответствовать, чтобы нам с Финеасом не пришлось отвлекаться от еды и спасать тебя после какой-нибудь твоей гадости, о которой мы все потом пожалеем.

— Во-первых, он сам ко мне подошел. — Она уже собиралась добавить, что наговорила Локлану достаточно гадостей и готова высказать Казу всё, что о нем думает, но троица остановилась.

В зале воцарилась тишина: вошли три фигуры, прорезая толпу, словно акулы в косяке рыб. Когда они достигли возвышения впереди, Тео ахнула. Лесные эльфы, которых она видела раньше, обладали неземной красотой и грацией — они были магическими существами. Но эти эльфы были воплощением мистики, излучая потустороннюю мощь. Они были облачены в белые мантии, ткань которых колыхалась вокруг них, будто они находились под водой. На их головах сияли золотые короны.

Казалось, их лишили всех индивидуальных черт. Кожа была настолько бледной, что казалась прозрачной; просвечивающие сквозь нее вены придавали лицам голубоватый оттенок. А глаза у всех троих походили на кристаллы. Они были почти зеркальными копиями друг друга, различимыми лишь по едва заметным признакам.

Каз заметил, что она вытаращилась, и ткнул её локтем в ребра.

— Ай! Ты чего?

— Рот закрой и лицо попроще сделай. Вид такой, будто тебя пыльным мешком по голове ударили.

Он был недалек от истины. Всё увиденное сегодня сбивало с толку, и чем дальше, тем сильнее.

— Кто они? — Она изо всех сил старалась вернуть лицу беспристрастное выражение, но если рот закрыть удалось, то глаза всё еще оставались размером с чайные блюдца.

Финеас, по крайней мере, понял её состояние.

— Огромная гордость Двора Лесных эльфов — их беспристрастность. Верховные Судьи не являются ни мужчинами, ни женщинами, дабы пол не затуманивал их рассудок. Становясь судьями, они отказываются от этой части себя. Как и от своей внешности.

— А их глаза? — Тео уставилась в невидящие самоцветные глаза Верховного Судьи, сидевшего в центре.

— Их ослепляют перед началом процесса, и зрение возвращается к ним лишь по завершении. Если требуются визуальные доказательства, судебный ассистент изучает их и показывает судьям лишь те части, которые им необходимо увидеть. — Финеас едва заметно указал на эльфа в серебряной мантии, стоявшего сбоку от помоста в короне поскромнее.

— И я должна выступать перед ними… — Она сама не поняла, было ли это утверждением, вопросом или мольбой о спасении.

Каз снова вставил свои пять копеек: — Когда будешь говорить, обращайся к ним как к единому целому, неважно, кто именно задаст вопрос. Называй их «Верховные Судьи» или «Ваши Светлости». И никак иначе. Опять же — просто будь вежливой и почтительной.

Она едва заметно кивнула, боясь, что от любого резкого движения её вывернет от нервов.

Вскоре суд начался всерьез. Из подземелья выводили узников: за кого-то заступались представители, другие защищались сами. Дела были самыми разными — от мелкой кражи до поножовщины, которую Верховные Судьи признали «актом страсти», а не преднамеренным хладнокровным убийством. Тем не менее преступник, брауни ростом не выше колена Тео, всё равно был приговорен к пяти тысячам лет тюрьмы.

Несмотря на трепет, она вынуждена была признать: Верховные Судьи непредвзяты и справедливы. Наверняка они увидят истину и в деле Дуина. День клонился к вечеру, и уверенность Тео крепла.

Как раз в тот момент, когда Тео уже едва сдерживала желание потребовать рассмотрения своего дела, она увидела Дуина. Его вели к тронам в кандалах на руках и ногах. Он оглядывал толпу — искал её, поняла она. Когда их взгляды встретились, его лицо просияло, и она изо всех сил постаралась выглядеть уверенной и ободряющей.

Она не подала виду, но внутри неё закипела ярость. Что они имеют против этого старого гнома? Даже того брауни-убийцу не заковали в цепи.

Оставалось надеяться, что Дуину достанется та же справедливость, что и остальным.

Нет, она не будет надеяться. Она заставит их провести честный суд.

Голос центрального Верховного Судьи разнесся по залу. Весь вечер Тео слышала этот гулкий звук, эхом катившийся над головами собравшихся, но сейчас он словно пронзил её желудок, скручивая его узлом. Как бы она ни была возмущена обращением с Дуином, нервы сдавали. Как же она жалела, что не нашла уборную раньше.

— Дуин, Садовый Гном из Тенистой Лощины, вы обвиняетесь в том, что поразили земли священного фейского виноградника порчей, сделав их бесплодными.

Священного?

— Желает ли кто-нибудь говорить за обвиняемого?

Тео не шелохнулась, пока Каз не подтолкнул её.

— Я желаю. — Тео постаралась, чтобы голос звучал твердо, пока он разносился над толпой и заполнял зал. Финеас похлопал её по спине, когда она направилась к помосту, чтобы встать рядом с Дуином.