Он говорил правду. Жестокую, безразличную правду его природы. Я могла отказаться. Я имела на это полное право. Но цена этого отказа была... невыносимой. После всего, что было, после того, как он заставил меня почувствовать себя живой, уникальной,заметной... снова стать серой мышкой, просто фамилией в списке?
Я сглотнула, чувствуя, как в груди завязывается тугой, болезненный узел. Страх перед ним боролся со страхом потерять его интерес. И самый ужас был в том, что второй страх был сильнее.
— Я... — мой голос снова предательски дрогнул. — Я не сказала, что не хочу. Я сказала... «может».
На его губах появилась та самая, медленная, понимающая улыбка.
— Значит, исследование продолжается.
Я сделала глубокий вдох, собирая в кулак всю свою растерянную волю. Мне нужно было пространство. Мне нужно было подумать без этого давящего, испепеляющего присутствия.
— Я... подумаю, что ответить, — проговорила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала.
Он посмотрел на меня, и его бровь медленно поползла вверх. В его золотистых глазах не было гнева, лишь знакомое, хищное любопытство, смешанное с лёгкой насмешкой.
— Снова пытаешься убежать? — мягко спросил он, и в его тоне слышалось не столько осуждение, сколько понимание. — В слова на этот раз? Прячась за необходимость «подумать»?
Он видел меня насквозь. Он читал каждую мою попытку выиграть время, каждую слабину, каждую уловку.
— Это не бегство, — попыталась я парировать, но мой голос снова выдал меня, прозвучав слабее, чем я хотела. — Это... благоразумие.
Он тихо рассмеялся, коротко и беззвучно.
— Благоразумие. Милое качество. Для кого-то другого. — Он снова посмотрел на дорогу. — Хорошо. Думай. У тебя есть время до завтрашней тренировки. Но знай, загадка, — его взгляд снова скользнул по мне, острый и предупреждающий, — что бы ты ни решила, это будет окончательный ответ. Игра в нерешительность меня утомляет. Поняла?
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Давление в салоне снова стало почти физическим. Он дал мне отсрочку, но чётко обозначил её границы. До завтрашней тренировки. Всего несколько часов, чтобы решить, хочу ли я продолжить эту опасную игру с драконом или предпочитаю навсегда исчезнуть из его поля зрения. И оба варианта пугали до потери пульса.
Машина бесшумно остановилась у служебного входа в Академию.
Он вышел, обошёл машину и открыл мне дверь. Его рука, как и раньше, легла мне на спину, ведя меня по тихим, безлюдным коридорам.
Мы остановились перед неприметной дверью.
— Твоя комната, — коротко сказал он, проводя ключ-картой.
Я застыла на пороге, не решаясь войти. Всё внутри меня кричало от противоречий. Страх боролся с этим странным притяжением.
Он не стал торопить. Вместо этого он повернул меня к себе. Его руки легли на мои плечи, а затем одна из них поднялась к моей щеке.
— До завтра, загадка, — прошептал он, и его губы коснулись моих в нежном, почти целомудренном поцелуе. Он был таким коротким, таким неожиданным после всей предыдущей страсти, что у меня перехватило дыхание.
Затем он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Его шаги затихли в коридоре.
Я стояла как вкопанная, прикасаясь пальцами к своим губам. Я не понимала. Не понимала его. Не понимала этих резких переходов от животной страсти к этой... почтительной нежности. Не понимала, почему он, могущественный дракон, тратил на меня такое время и силы.
Но самое страшное было то, что меня тянуло к нему. Тянуло с такой силой, что становилось по-настоящему страшно. Потому что я чувствовала — если я сделаю шаг навстречу, обратной дороги уже не будет. Я буду поглощена им целиком.
Решение пришло не как вспышка озарения, а как тяжёлый, холодный камень, упавший на дно души. Оно было горьким и безрадостным, но кристально ясным.
«Нет».
Я скажу ему «нет».
Стоя в центре безликой гостевой комнаты, всё ещё ощущая на губах призрак его нежного поцелуя, а на теле — память о его властных прикосновениях, я поняла. Поняла, что это единственный способ сохранить себя. Ту часть себя, что ещё не растворилась в его сиянии, не сгорела в пламени его интереса. Быть его «загадкой» было пьяняще. Быть объектом такого интенсивного, почти божественного внимания — головокружительно. Но это была ловушка. Самая красивая и самая опасная из всех. Потому что в ней не было меня. Была только моя ценность как диковинки, как сложной задачи, которую он поклялся решить.
А когда загадка разгадана... что тогда? Скука. Забвение. Или, что ещё хуже, привычка, которая уже не приносит прежнего удовольствия. Я не хотела быть разгаданной и отброшенной. Я не хотела терять себя в его тени. Как бы ни было страшно снова стать «просто студенткой», это было лучше, чем стать «бывшей загадкой».
Я медленно выдохнула, ощущая, как камень в груди становится тяжелее, но и твёрже. Завтра на тренировке я найду в себе силы и скажу ему это. Скажу «нет».
Это будет больно. Невыносимо больно. Но это будет мой выбор. Ради самой себя.
Глава 12. Размышления
Я сидел в своём кабинете, в кромешной тишине, нарушаемой лишь потрескиванием магического камина. Передо мной стоял пустой бокал, а в голове — один и тот же навязчивый вопрос, заставивший меня позвать Германа.
Дверь бесшумно открылась, и на пороге возникла та сама картина, что я и ожидал увидеть. Герман Дрейк. Его обычно безупречная внешность была приятно нарушена — рубашка небрежно выправлена из брюк, волосы слегка растрёпаны, а на шее красовалось свежее, отчётливое пятно от укуса вампирши. На его лице сияла самая довольная, самодовольная ухмылка.
Он вошёл, плюхнулся в кресло напротив и с наслаждением протянул:
— Ну, ты звал, о Великий и... задумчивый Ректор?
Я не стал ходить вокруг да около. Мой взгляд скользнул по его шее, а затем встретился с его глазами.
— Ты что, там её совсем затрахал? — спросил я прямо, без обиняков. Мне нужна была от него не вежливая беседа, а неприукрашенная правда о том, что происходило за пределами моего поля зрения.
Герман фыркнул, но его ухмылка стала лишь шире.
— О, — протянул он с намёком, явно наслаждаясь моментом. — Ещё вопрос — кто кого. Подружка-вампирша... — он с наслаждением потер шею, — ...оказалась с настоящим темпераментом. И коготками. И зубами. Но, скажу я тебе, оно того стоило.
Он откинулся на спинку кресла, и его взгляд стал оценивающим.
— А что, твоя золотая лисичка не оправдала ожиданий? Выглядел ты... несколько озадаченным, когда мы уходили.
Я зыркнул на него. Он, как всегда, видел слишком много.
— Она... не то чтобы не оправдала, — пробормотал я, снова глядя на пустой бокал. — Она... усложнила картину.
Герман рассмеялся.
— Прекрасно! Сложные — самые интересные. Ну так что, продолжаем «исследования»?
Я снова посмотрел на дверь. Моя загадка, которая вместо того, чтобы стать проще, с каждым часом становилась для меня всё более непонятной и притягательной.
— Продолжаем, — тихо сказал я, и в голосе моём снова зазвучали стальные нотки. — До завтра.
Глава 13. Нет
Следующий день. Хоть и выходной, но занятия с Андором никто не отменял. Голова гудела мерзким, тяжёлым звоном, напоминая о вчерашних двух (а может, и трёх?) бутылках шампанского. Я посмотрела на свой амулет, лежавший на тумбочке. Он был просто холодным куском металла. Ни намёка на тепло, ни искры жизни.
