Клеймо дракона (ЛП) - Кеньон Шеррилин

Фыркнув, Фанг засунул руки в задние карманы:

— Парень, не смей оскорблять меня этой ерундой. Пусть они поцелуют мою мохнатую волчью задницу! Эйми сдерёт с меня шкуру живьём, если я хоть подумаю о том, чтобы отдать тебя им. Я не бросаю семью.

Он на секунду замолчал, потом добавил:

— Ну, они могли бы забрать Фьюри. Я не так уж к нему привязан. Но держать его будут недолго — пока он не откроет пасть. А потом, уверяю тебя, они запустят его задницу обратно в меня катапультой. В этом смысле он как плохой бумеранг.

Макс рассмеялся, понимая, что это бравада. Фанг был готов убить любого за брата.

— Тебе эта драка ни к чему. Поверь мне, — сказал Макс.

Фанг оглядел остальных драконов в комнате.

— Ты был одним из первых постояльцев, кого приняли Пельтье, когда они переехали сюда. Когда Илиас и его стая при помощи ведьмы подожгли первый бар, именно ты спас Эйми, Дева и Шерифа, не дав им сгореть заживо. И только благодаря тебе огонь не перекинулся на Дом Пельтье, не поглотил тех, кто там спал, включая Тёмного Охотника, который был бы заперт внутри из-за дневного света. Я знаю, что это не первый случай, когда ты помог.

Фанг продолжил, его голос стал жёстким:

— В этом месте нет ни одного оборотня, который не стал бы сражаться за тебя, брат. Я не знаю, что случилось, из-за чего тебя клеймили. И, честно, мне плевать. Но тебя я знаю хорошо. И если ты убил того ублюдка, значит, он этого заслуживал. Так что можешь оставаться. Если они настолько глупы, чтобы напасть, у меня есть бар в районе Складов, полный голодных шаронте, которые с удовольствием полакомились бы драконьим мясом. — Он указал на голову, лежащую на полу: — И, в отличие от тебя, им всё равно, похоже оно на курицу или нет.

Фанг почесал подбородок:

— До тебя всё дошло? Потому что я не хочу ничего объяснять дважды.

Себастьян медленно вздохнул, потирая лоб:

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, волк.

Фанг иронично приподнял бровь:

— Ты что, меня не знаешь? Конечно, я не ведаю, что творю.

Проигнорировав его угрюмый комментарий, Макс встал и повернулся к Себастьяну:

— Иди к своему регису и передай: я вызываю на ответ тех, кто забрал и удерживал моих драконят. Они хотят «Окаянного дракона»? Мне нужны их глотки. Честный бой. В круге.

— Нет! — выдохнула Серафина.

— Нет? — Макс удивлённо посмотрел на неё.

— Я сама хочу их убить! — её голос дрогнул от ярости.

Он улыбнулся — узнавал свою драконицу. Воплощение свирепости.

— Слишком поздно, — сказал он. — Я первым бросил вызов.

— Я их родила. Мне выпала честь отомстить за них.

— И если дела пойдут плохо, — твёрдо произнёс Макс, — я предпочту, чтобы они потеряли родителя, которого не знают, а не того, к кому привязаны.

— А я бы предпочла не терять никого, — тихо сказала Эдена. — Без обид.

Хадин серьёзно кивнул:

— Согласен с сестрой.

— Я тоже, — поддержал их Блейз.

Проигнорировав реплики, Себастьян встретился взглядом с Фангом:

— Если хочешь, чтобы я передал вызов, я это сделаю. Но будь осторожен. У меня плохое предчувствие.

— Постараемся, — вздохнул Фанг. — Передай привет Чэннон.

Себастьян кивнул и исчез.

— Чэннон? — удивлённо спросила Серафина.

— Его суженая, — пояснил Фанг, выразительно глянув на кровь на теле Макса. — Мне позвать Карсона?

Макс покачал головой:

— Мне просто нужно отдохнуть. Со мной всё будет хорошо.

Он повернулся к Хадину:

— А ты, малыш?

Хадин взглянул на мать, прикусил губу и тихо спросил:

— Для тебя это нормально, матера?

— О чём ты? — удивилась она.

— О нашем отце? — неуверенно пробормотал Хадин.

Она нахмурилась, всё ещё не понимая, о чём он говорит.

Эдена подошла ближе и утешающе положила руку брату на плечо.

— Скажи ей, Хадин. Время пришло.

Кивнув, он наклонился вперёд на четвереньки, а Эдена поспешно отступила назад, освобождая ему место. Спустя секунду Хадин принял свой истинный облик — форму дракона, почти неотличимую от Максиса.

Глубоко и облегчённо застонал, перевернулся на спину и высунул язык.

— Хвала богам! Как же мне этого не хватало! — Он тяжело дышал и тихо стонал от боли. — Ах, как же трудно было оставаться человеком! — Виляя хвостом, он напоминал довольного щенка.

Серафина не знала, как реагировать на его слова и происходящее.

— Хадин?

Эдена засмеялась, гладя брата по животу:

— С ним всё будет хорошо, мама. Он просто большой ребёнок.

— Ребёнок, моя задница! Это чертовски больно!

— Хадин!

— Прости, матера. Это было грубо! — Он поспешно приложил коготь к морде.

Ошеломлённая Серафина попыталась осмыслить происходящее.

— Хадин, ты хочешь сказать, что ты… катагариец?

В комнате наступила мёртвая тишина. Казалось, все затаили дыхание, ожидая его ответа — и её реакции.

— Да, — пискнул он едва слышно.

Серафина вздрогнула, уловив неуверенность и страх в голосе сына.

— О, Хадин! — всхлипнула она, захлёбываясь слезами, и поспешила к нему. Прижавшись носом к его морде, как недавно делала это с Максисом, она тихо прошептала: — Драгоценный мой! Как ты мог хоть на миг подумать, что я перестану любить тебя из-за этого?

— О, не знаю… — он скривил морду. — Может быть потому, что ты истребительница драконов и носишь сапоги из шкур тех, кого убила?

Серафина печально улыбнулась.

— Каков отец, таков и сын. — Она протянула руку к Максису, а другой ладонью нежно погладила чешуйчатую щёку Хадина. — Мне всё равно, какой облик ты примешь, мальчик. Ты всё тот же ребёнок, которого я носила под сердцем, которого растила и защищала. Как ты мог даже на секунду подумать, что я способна тебя ненавидеть за то, в чём ты не виноват?

Эдена похлопала брата по животу:

— Я же говорила!

Хадин возмущённо ударил её хвостом.

— Мама!

— Хадин, прекрати бить свою сестру хвостом.

— Она первая начала!

Серафина повернулась к Максису:

— Ты не хочешь… ну, я не знаю… что-то сделать?

— Например?.. — приподнял он бровь.

— Поговорить с ними? Что ты делал, когда твои братья дрались?

Он пожал плечами:

— Не вмешивался. Обычно они останавливались, когда кровотечение становилось слишком сильным.

Хадин рассмеялся, а Эдена выглядела напуганной.

Смеясь, Макс осторожно протиснулся мимо Серы, чтобы наконец-то взглянуть на своих детей поближе. Это было странно и трогательно — видеть перед собой двух существ, которые были его плотью и кровью, хотя он столько лет не был частью их жизни. Но где-то глубоко внутри он всегда знал… чувствовал.

— Можно я тебя обниму? — спросил он у Эдены.

Слёзы заблестели в её глазах, прежде чем она бросилась к нему. Хадин вернулся в человеческий облик и в тот же миг прыгнул Максу на спину. Теперь Макс оказался зажат между своими драконятами, которых едва знал, но уже любил всей душой.

Серафина не могла дышать, глядя на них. В её груди бушевал шторм. В этот миг она по-настоящему возненавидела себя за то, что лишила их всех этих лет. Слёзы застилали ей глаза, когда она видела, как её дети обнимают отца, который никогда не должен был быть для них чужим.

Будто почувствовав её боль, Максис протянул ей руку, притянув к себе. Она ухватилась за неё и позволила его теплу окутать её.

Но идиллия была недолгой — Хадин вскрикнул, что у него болят рёбра, и снова превратился в дракона.

Максис улыбнулся сначала Эдене, затем Хадину, а потом повернулся к Блейзу:

— Могу я попросить тебя об одолжении?

— Конечно, — ответил тот.

— Галлу не остановятся. И две стаи, что меня преследуют, тоже. Это кровная месть, длящаяся веками. Мне нужно, чтобы мои дети оказались там, куда враги никогда не смогут добраться.

— Ты хочешь, чтобы я отвёл их в Авалон?

— Пожалуйста. Это единственное место, которое, как я знаю, им недоступно.

Хадин и Эдена немедленно начали протестовать. Серафина тоже хотела возразить, но понимала — Максис прав. Это был единственный способ уберечь детей. Боги уже наказали её за прежние ошибки, и она не могла допустить, чтобы сын и дочь снова оказались в опасности.