Тревожа мертвых (ЛП) - Армстронг Келли

— Суть в том, — продолжаю я, — что та некрупная фигура, которую видел мистер Авад, вряд ли смогла бы задушить человека габаритов сэра Аластера.

Он возвращается к реальности.

— Да, конечно, и я уже нашел разгадку этой задачи. Именно поэтому я оставил его полураздетым.

Он разводит полы рубашки сэра Аластера шире. Я морщусь, видя живот мужчины. Его брюшную полость уродует жуткий синяк.

— Ударили под дых. — Я присматриваюсь к гематоме. — Похоже на два синяка.

— Я предполагаю удар кулаком, а затем — сапогом.

— Нападавший бьет его в живот. Сэр Аластер сгибается пополам. Удар ногой в то же место сваливает его и выводит из строя достаточно для того, чтобы убийца накинул веревку на шею. Сэр Аластер на коленях, и этот угол помогает убийце перехватить веревку и тянуть вверх.

— На спине тоже есть синяк, что позволяет предположить: убийца уперся ногой в спину сэра Аластера, затягивая веревку. Это объясняет, почему она впилась так глубоко. А также означает, что мы не можем априори предполагать сильного — или мужчину — нападавшего.

— Удар в живот не обязан быть сильным, если он застает врасплох. Добавьте сюда пинок, а затем упор ногой — и женщина средней силы вполне могла бы это провернуть.

Я прохожу вдоль тела.

— Трупное окоченение всё еще в активной фазе, что согласуется со временем смерти где-то между серединой утра и ранним днем. Поздний день — это самый крайний срок, потому что убийце нужно было время, чтобы размотать мумию и замотать тело, а мы полагаем, что Селим видел их в тоннеле около четырех. Я бы сказала, однако, что мы, скорее всего, имеем дело со смертью поздним утром, вероятно, до того, как вернулись леди Кристи и дети — так было бы проще всё провернуть.

— Дети ушли, прислуга занята подготовкой к вечеру, а сэр Аластер заходит в свою комнату с артефактами и больше оттуда не выходит.

Я киваю.

— Чего никто не замечает, потому что известно: он приходит и уходит когда ему вздумается.

Дверь открывается. МакКриди просовывает голову внутрь.

— Карета Эннис здесь.

— И я полагаю, мы к ней готовы, — говорит Грей. — Идем, Мэллори. Наш вечер наконец-то подошел к концу.

Я снова в таунхаусе, у себя в комнате, готовлюсь к завтраку. Я бы не уснула, даже если бы попыталась, к тому же, если Грей и МакКриди собираются завтракать вместе, я хочу быть там. Они будут обсуждать дело, а мое положение всё еще достаточно шаткое, так что мне нужно оставаться в самом центре расследования, иначе они забудут, что у меня больше нет обязанностей горничной.

Когда я смотрю в зеркало, ситуация оказывается не такой плачевной, как я опасалась. Платье можно спасти. Есть одно место, где кружево зацепилось и порвалось, но в остальном чистка влажной губкой сделает свое дело. В этом преимущество темного кружева — оно выглядит на редкость хорошо даже после того, как его протащили через тоннель.

Главный беспорядок — это я сама: лицо в грязи, прическа пошла наперекосяк. Я понимаю, почему никто не хотел, чтобы я шла через Новый город пешком. Меня бы, скорее всего, арестовали за предложение услуг. Ну, не то чтобы кто-то подумал, что я действительно предлагаю услуги в таком виде, но они бы решили, что я возвращаюсь в Старый город после ночи дикого кутежа, возможно, включавшего борьбу в грязи.

Я распутываю волосы, когда кто-то стучит в дверь.

— Это я, — говорит Элис. — Пришла узнать, не нужна ли помощь с этим платьем.

Я сверяюсь с карманными часами на комоде. Это недавняя импульсивная покупка. Никто другой не понимает, зачем горничной или даже ассистентке судмедэксперта нужны такие часы. Я не могу перебороть свою современную одержимость временем. Неважно, что внизу есть часы, и я слышу ежечасный бой даже здесь. Мне нужно точно знать, который час, в любой момент.

Сейчас почти полшестого. Обычно Элис только начинала бы свою смену. Но сегодня, из-за приема, Айла и Грей должны были завтракать поздно. Даже теперь, когда Айла попросила подать завтрак пораньше, миссис Уоллес велела бы Лорне взять на себя обязанности Элис и позволила бы той поспать. В обычном доме такого бы не случилось, но здесь всё работает иначе: Элис занимает промежуточное положение между горничной и подопечной.

Я открываю дверь. Элис едва не вваливается внутрь. В свои двенадцать она после скачка роста вытянулась чуть выше пяти футов. Сколько бы она ни ела, она остается худой как щепка, без малейших признаков полового созревания. Мы не носим униформу, но её рабочее платье — это простое синее платье, белый фартук и чепец.

Она меряет меня взглядом с головы до пят.

— Ну и вид у тебя. Я принесу теплой воды и помогу тебе отмыться.

— Ага. — Я прислоняюсь к дверному косяку. — Ты встала, хотя могла бы еще поспать. Предлагаешь помочь с платьем. Теперь собираешься тащить сюда наверх теплую воду? Тебе что-то нужно. Пожалуйста, только не говори, что возникли проблемы с новой горничной.

— С ней? — Элис фыркает. — Она и двух слов-то не вымолвила. Кажется очень скучной.

— Скучная — это именно то, что нам нужно от горничной. Точно так же, как нам нужны горничные в гостиной, которые отличаются кротким нравом, помогают своим коллегам и предлагают набрать им ванну безо всякой на то причины. Впрочем, мы не всегда получаем то, что хотим, верно?

— Если тебе не нужна моя помощь…

— Я хочу знать, на каких условиях она предлагается.

— Никаких условий. Я просто надеялась на беседу. В отличие от новой горничной, ты очень любишь поговорить. Я помогу с платьем, а ты расскажешь мне всё о сегодняшнем вечере.

— Ах, вот и правда выплыла наружу. Ты хочешь послушать про чудесный бал, про все эти красивые платья, вкусную еду и восхитительную музыку.

Она закатывает карие глаза.

— Я хочу послушать про убийство. Очевидно же.

Я уже открываю рот, чтобы ответить, как вдруг Элис напрягается и оборачивается в сторону коридора.

— Что тебе нужно? — резко спрашивает она.

Тихий голос Лорны едва долетает до меня.

— Я пришла узнать, не нужна ли мисс Митчелл помощь.

— Не нужна.

— Могу я принести ей чашку чая? Я слышала, у неё была ужасная ночь.

— Если ей понадобится чай, я сама его принесу. Тебе следует прислуживать доктору Грею и детективу МакКриди.

Прищурившись, Элис провожает Лорну взглядом. Я воздерживаюсь от комментариев. Катриона изводила Элис, и потребовались месяцы — и совместное приключение, — чтобы убедить её в том, что я больше не та Катриона. Наконец она мне доверяет, и если она метит территорию перед новой девчонкой, я не стану спорить. У меня всё равно сейчас нет времени знакомиться с Лорной. Это подождет.

Элис я говорю:

— Я была бы признательна за таз с горячей водой. Мне нужно позавтракать с доктором Греем и детективом МакКриди.

— Нужно или хочется?

— Иногда это одно и то же.

Я сняла платье, которое Элис унесла в подвал для чистки. Пока я отмывалась, я рассказывала ей о том, что мы нашли. Она заставила меня дважды пересказать вскрытие мумии, ворча, что я пропускаю важные части. Под «пропуском» она, судя по всему, имела в виду «недостаточно смачные подробности». Еще она хочет увидеть палец.

— Я никогда не видела мумию, — говорит она. — В музее была одна, но её показывали только ученым.

— Миссис Баллантайн или доктор Грей сводили бы тебя.

Она пожимает плечами и не отвечает. Это та грань, которую она еще не готова переступить. Они — её наниматели, и когда они слишком добры, это заставляет её нервничать. Таков уж заведенный порядок вещей.

— Ты говоришь, дети выросли в Египте? — спрашивает она.

Я улыбаюсь на это.

— Дети? Они всего на год или два младше тебя.

— Если их отец баронет, они намного младше меня. Как беспомощные котята, которые умрут с голоду, если кто-то не принесет им обед.

Гордость придает её голосу резкость. Она в чем-то права. Какими бы умными и зрелыми ни казались Фиби и Майкл, трудно поверить, что они ровесники Элис, которая уже сама зарабатывает на жизнь.