Объект их охоты (ЛП) - Макколл Джо

— И эта дрянь была в гребаном корме? — прорычал Свитзерленд, поморщившись.

— Да, только в более высоких дозах, что вызывает тяжелое состояние у людей и дикую агрессию у большинства оборотней.

— У большинства? — уточнил я.

— Альфа-волки более восприимчивы к побочным эффектам аконита, чем беты, — объяснил он. — Он разгоняет пульс, затуманивает разум и, в сочетании с другими элементами, которые я нашел в корме, превращает альфу в бешеного зверя.

— Большинство жертв, которые взбесились, были альфами, — согласился Брузер. — Те, кто нет, вероятно, имели меньше альфа-генов.

— Может ли аконит подавлять инстинкты волка? — спросил Хантер.

— Да, — подтвердил Док. — На самом деле, я почти уверен, что именно в этом и заключалась цель подмешивания его в корм.

— Но зачем класть столько, чтобы превращать альф в бешеных?

— Потому что у альф со временем больше шансов выработать иммунитет к акониту, чем у бет, — ответил Док.

— Если у Фрейи генетика альфы, разве она не должна была одичать? — вопросов становилось слишком много, а ответов не хватало. Стоило ответить на один, как на его месте тут же возникал другой.

— Количество аконита в её крови было гораздо меньше, чем в корме, — констатировал Док. — Она бы преодолела его действие через несколько лет, если уже этого не сделала.

Хантер глубоко выдохнул, его глаза подернулись дымкой, он словно смотрел куда-то вдаль.

— О чем ты думаешь? — спросил я его.

— Фрейя говорила, что в её стае часто пропадали оборотни. Они просто исчезали, — выдал он, запустив руку в волосы. — Мне вот интересно, не было ли у них альфа-генов.

— Это имело бы смысл, — согласился Док. — Если они проявляли признаки инакомыслия, их нужно было искоренить. Из искры возгорится пламя.

Какое странное выражение. Отмахнувшись от этой мысли, я полностью повернулся к брату.

— Рассказывай всё, что знаешь.

Мой разум устал. «Американские горки», на которых он несся, замерли, но всё узнанное до сих пор гремело в голове. К тому моменту, как Хантер закончил пересказывать всё, что узнал о нашей маленькой паре, я чувствовал себя более чем виноватым за то, как обошелся с ней.

И всё же моей маленькой омеге нужно научиться подчиняться и не подвергать мои слова сомнению перед моими людьми. Это кратчайший путь к тому, чтобы я вышел из себя, а у меня есть привычка говорить гадости, которых я не имею в виду, когда я в ярости. Мы с Хантером не раз сходились в драке из-за неосторожных слов.

— Прежде чем мы закроем лавочку, — я уставился на Дока, — как там Грэнни?

Док фыркнул от смеха.

— С тех пор как очнулась, доводит моих медсестер до белого каления. Требует, чтобы мы её отпустили, потому что, цитирую: «Мне не нужна помощь какого-то прыщавого недоучки из меда, чтобы подтереть себе задницу», — зал взлетел от хохота. В духе Грэнни.

— В остальном она на пути к выздоровлению, — продолжил он с улыбкой. — Можете навестить её в любое время. Уверен, мои бедные, измученные медсестры будут рады передышке.

— Так и сделаем, — заверил я его. — Ладно, мы пересобер…

— Что значит — ты не можешь открыть эту гребаную дверь?! — громкий грохот эхом разнесся по комнате. — Открой эту чертову дверь прямо сейчас, или, клянусь Лунной Богиней, ты пожалеешь!

Мы с Хантером переглянулись; вдалеке послышался еще один удар. На этот раз звук был такой, будто ударили в одно из окон.

— Гм… свободны, — Хантер ударил судейским молотком и сорвался с места, побежав на шум. Не нужно было гадать дважды, кто устроила такой переполох. Только Фрейя не знала, что двери и окна автоматически блокируются наглухо во время «Церкви». Мы спроектировали клуб так, чтобы нас нельзя было застать врасплох во время собрания. Только полноправные члены клуба могли входить и выходить.

Даже «лисички» не знали кода.

Я вошел в комнату вслед за Хантером, с интересом наблюдая за представшей сценой. Фрейя стояла, подняв над головой один из столовых стульев, готовая запустить им в окно.

— Ты не разобьешь эти окна стулом, — Хантер одарил её понимающей улыбкой. — Они пуленепробиваемые, Рыжая, — маленькая омега зарычала. Она не стала бросать стул в небьющееся стекло, но и не опустила его.

— Выпустите меня, — прошипела она. — Я хочу уйти, — брови Хантера сошлись на переносице, он изучал её. Неужели то, что я сделал, так сильно на неё повлияло? Сомневаюсь. Она огненная натура. Тут явно что-то еще.

— Почему бы тебе не рассказать мне, что случилось? — настаивал Хантер, слегка сдвинувшись в её сторону. Она заметила движение, снова зарычала и отступила.

— Я хочу уйти, — яростно выплюнула она. — Я не останусь здесь с вами. Если вы хоть на секунду подумали, что я добровольно стану вашей парой — вы ошибаетесь. С меня хватит, — Мэрайя резко вдохнула в тот момент, когда моя маленькая волчица произнесла слово «пара».

Вот оно что. Это всё объясняет.

— Ты не говорила так прошлой ночью, когда принимала мой узел, — прорычал Хантер низким, соблазнительным голосом, пытаясь разрядить обстановку. Я ждал, что ответит эта маленькая фурия. Она не разочаровала.

— Судя по всему, твой узел побывал в каждой здешней пизде! — с рыком она швырнула стул ему в голову. Он пригнулся, едва увернувшись. — Я не собираюсь быть на вторых ролях после других женщин!

Это был удар ниже пояса. У всех нас было прошлое, и да, Хантер был бабником, но он ни о ком больше не думал с тех пор, как увидел её у реки. Он пытался выкинуть её из головы, но не вышло. Как и с его членом, судя по всему.

— Довольно предвзято, — прорычал я из-за спины брата. — Насколько я слышал, ты тоже не совсем девственница.

Она взвизгнула, схватила другой стул и швырнула его в меня. Смеясь, я уклонился от небрежно брошенного предмета.

— Меня регулярно насиловали с шестнадцати лет, придурок! — закричала она на меня, её лицо стало багровым. Был ли это гнев или унижение? Неважно. Мой смех застрял в горле, и во всем здании клуба воцарилась тишина. — Так что мне очень жаль, если то, что я не «девственная пара», вызывает у тебя такое отвращение, но у меня не было выбора. У вас обоих был выбор, и если у вас раньше был секс — отлично. Рада за вас. Но ты… — она ткнула в меня пальцем, её глаза были дикими, — ты знал, что мы пара еще вчера вечером, и всё равно решил поразвлечься с кем-то другим!

Что, простите?

Я перевел тяжелый взгляд на Мэрайю, которая неловко стояла в глубине комнаты с лицом, полным тревоги.

— Я была бы осторожнее в словах, если бы знала, что она твоя пара, — она уставилась в пол, сгорая от стыда. Фрейя фыркнула, скрестив руки на груди и отставив бедро. Почему её непокорность и ярость заставляли мой член становиться твердым как сталь? Я ведь никогда не любил строптивых девчонок.

Несмотря на то, что за эти годы я переспал с несколькими, мне нравились покорные женщины. Фрейя была какой угодно, только не такой.

— Нет, — она бросила взгляд на Мэрайю. — Я рада, что ты сказала мне правду. Что ты была с ним прошлым вечером и бываешь каждую ночь.

Хантер застонал, проведя ладонью по своему усталому лицу.

— Я всю жизнь провела в унижении и деградации, — её грудь бурно вздымалась. Я слышал, как её сердце бешено колотится за ребрами. — Меня избивали и игнорировали. Я не буду парой двум мужчинам, которым я безразлична.

При этих словах всё тело Хантера словно сдулось.

— Ты правда так думаешь? — спросил он. Боль в его голосе была неоспоримой.

Фрейя вскинула руки.

— А что еще я должна думать, Хантер? — эмоционально спросила она. — Как только я рассказала тебе о своем прошлом, ты закрылся. Каждый раз, когда в машине я пыталась заговорить с тобой и узнать тебя получше, ты едва цедил ответы. А ты… — она снова ткнула пальцем в мою сторону, — ты хочешь, чтобы я тебя уважала? Уважение нужно заслужить.

Я покачал головой и усмехнулся.

— Я заслужил уважение, Рыжая, — отрезал я.

— Не от меня, — прорычала она, обнажая зубы. — Может, ты и заслужил их уважение, но моё ты точно, черт возьми, не заслужил.