Игра похоти: Искушение (ЛП) - Райли Хейзел

Один сантиметр. Я в безопасности. Мне не нужно стыдиться. Это не моя вина.

Никто из них меня не осудил. Никто из них не почувствовал ко мне отвращения.

Это не моя вина. Это не моя вина.

Глава 15. А3Х2

Среди священных животных Аполлона лебедь — самый символичный: белый, элегантный, молчаливый и меланхоличный, он отражает двойственную природу бога.

Аполлон

Когда я выхожу из ванной, проходит уже час, и мои волосы еще влажные. В маленькой двушке остались только Арес, Лав и Хайдес. Легкий храп, доносящийся из спальни, дает понять, что Тимос уже во власти глубокого сна.

— Где остальные? — спрашиваю я.

Лав едва заметно улыбается. — Мы их спровадили. Незачем было устраивать тебе встречу со зрителями.

Все взгляды прикованы ко мне, пока я подбираю бутылку воды, которую швырнул в Ареса, и жадно отпиваю. После этого я сажусь на диван рядом с Хайдесом.

Арес и Лав расположились на полу, в разных углах.

Он кривит губы и начинает говорить: — И вот так…

— Скажешь хоть слово — и я выбью тебе все зубы, — шипит Хайдес.

Я качаю головой.

— Я даже фразу не закончил! — протестует Арес.

— А мне и не надо. Я и так знаю, что ты собирался выдать какую-нибудь очередную херню, — парирует Хайдес.

Моё внимание приковано скорее к Лав, чем к неуместным фразам Ареса. Она смотрит на меня в упор, даже не пытаясь этого скрыть, и я лишь задаюсь вопросом, о чем она думает.

Несмотря на то что я присел всего пару минут назад, я снова вскакиваю и быстрым шагом иду к кухонному уголку. Если Хайдес меня действительно любит, он возьмет Ареса на себя и избавит меня от любого общения с ним сегодня. День и так выдался паршивый.

Я открываю холодильник и достаю стеклянный кувшин с холодной водой. Горло всё еще кажется сухим и обезвоженным.

В тот момент, когда я подношу стакан к губам, появляется она.

Лав. С кудрями, собранными в хвост, который я сам сделал ей несколько часов назад. Нас разделяет пара метров, но мне кажется, что я чувствую её резкий парфюм — так же, как когда мы боролись и наши тела постоянно соприкасались.

Позади неё Арес и Хайдес продолжают о чем-то переговариваться.

Мне не нравится её поза. Язык тела выдает то, что она пытается скрыть на лице. Она подошла ко мне, потому что думает, что должна сказать какую-нибудь ободряющую фразу, какие-то слова утешения. А я не хочу их слышать.

— Всё в порядке? — спрашивает она.

— А почему должно быть иначе? Я только что победил в спарринге невыносимого агента ЦРУ, которая слишком много о себе возомнила. Отличный день, полон побед.

Она мило морщит нос. — Вообще-то выиграла я.

— Это была ничья, агент, — настаиваю я.

— Выиграла я, Аполлон.

Я едва заметно улыбаюсь.

— Слушай… — Её взгляд смягчается, и я мгновенно узнаю то самое чувство, которое ненавижу видеть в людях. — Я хотела сказать, что мне жа…

Я вскидываю руку. — Нет.

Она колеблется. — Нет?

— Ты не будешь впихивать мне сочувственные фразочки с этим твоим грустным взглядом и тоном, каким разговаривают с пятилетним ребенком. Не воображай, что мы друзья или что я тебе доверяю. Спасибо за бой, жест оценен, но на этом всё. Я не собираюсь изливать тебе душу в момент жалкой слабости. Так что, будь добра, замолчи. Мне не нужна твоя жалость.

Позади неё я вижу, как Арес выплевывает всю воду, что была у него во рту. Он оборачивается и бросает на меня ошарашенный взгляд.

Даже Хайдес вмешивается: — Аполлон!

— Занимайтесь своими делами, вы двое, вместо того чтобы подслушивать чужие разговоры, — огрызаюсь я.

— Не знаю, заметил ли ты, но эта квартира — крошечная занюханная дыра, — отвечает Арес. — Здесь невозможно не слышать, о чем вы говорите.

Верно. Поэтому разговор с Лав должен закончиться здесь, как и этот день. Нам пора возвращаться в Йель, где я смогу принять душ и рухнуть в постель в надежде проспать следующие двенадцать часов.

— Не обязательно вести себя как говнюк, — шипит Лав.

И всё же в её глазах то же чувство, что и раньше. Сострадание. Жалость. И я больше не могу этого выносить.

Я пожимаю плечами и меняю тему. — Тебе пора быть с моим братом.

Она смотрит на меня так, будто мои слова лишены всякого смысла.

— С Гермесом, — уточняю я.

Смущение на её лице более чем очевидно. Это стыд человека, который напрочь забыл о своих обязанностях. Но затем на смену приходит гнев.

— К твоему сведению, Аполлон: когда ты не видишь меня рядом с твоим братом и считаешь меня безответственной девицей, которая бросила его одного, знай — меня всегда заменяет другой агент. А когда его нет, то только потому, что я оставляю Гермеса с остальными членами семьи. Или ты и им не доверяешь? — выплевывает она. — Я умею делать свою работу, так что хватит считать всех вокруг глупее себя.

Я ничего не отвечаю, да мне и нечего возразить.

Лав открывает входную дверь. — Пошли, я подброшу вас до Йеля. Возьму машину Ти.

— Я лучше прогуляюсь, но всё равно спасибо, — заверяю я её.

Она даже не пытается настаивать. — Хайдес, ты?

— Я составлю компанию брату, спасибо, Лав. Возвращайся к Гермесу. — У него тон куда мягче моего.

Она кажется потрясенной, кивает и берет ключи со стойки. Должно быть, она чувствует мой взгляд на себе, потому что поднимает голову и пригвождает меня к месту.

— И напоследок, Аполлон: это не всегда жалость. Иногда людям просто искренне жаль. Сопереживать чужой боли — это не способ заставить кого-то почувствовать себя слабым или униженным. Это доказывает человечность, форму эмпатии, которая тебе, судя по всему, незнакома. — Выпаливая эти слова, она подходит ко мне вплотную, уничтожая дистанцию. — Я не испытываю жалости из-за того, что ты пережил, и не считаю тебя слабым. Мне больно думать о том, что тебе, твоим братьям и кузенам пришлось выносить всё это с самого детства. Именно поэтому я решила присоединиться к брату в этой миссии.

Я с силой прикусываю губу, чтобы не улыбнуться.

Я ненавижу эту девчонку. Боже, я её просто терпеть не могу.

— Есть еще что сказать, агент? — шепчу я, склоняясь к ней — она ниже меня на добрый десяток сантиметров.

Вспышка в её глазах дает понять, что я нервирую её еще сильнее. Она морщит нос.

— Тебе лучше выйти раньше меня и бежать быстро, чтобы я тебя не догнала, иначе я подкараулю тебя на дороге и перееду машиной.

Мы с Хайдесом спешим уйти, не проронив ни слова. На его лице играет тень веселой ухмылки, и я бы спросил его, что его так забавляет… Если бы у меня сегодня еще остались силы разговаривать.

Плечом к плечу мы направляемся к Йелю. Машин мало, тротуары едва освещены.

Когда начинается проливной дождь, никто из нас не ускоряет шаг. Хайдес мельком смотрит на меня и кивает, я отвечаю тем же.

— Тебе стоило поехать с Лав, — говорю я ему.

— И пропустить прекрасную, содержательную беседу с моим болтливым братишкой? Ну уж нет.

Неожиданно для самого себя я откидываю голову назад и заливаюсь смехом.

Всю свою жизнь я страдал, да, но я никогда не чувствовал себя одиноким. У меня всегда были мои братья.

А3. Х2.

Глава 16. ДАВАЙ ПОИГРАЕМ

Когда боги создавали Пандору, каждый принес ей дар. Гермес, вестник с тонким умом, наделил её искусством обмана и хитростью.

Гермес

Есть длинный список классных вещей, которыми можно заняться в два часа ночи. На первом месте — секс. На втором — пьяным балансировать на карнизе крыши. На третьем — спать.

К сожалению, я не занимаюсь ничем из этого.

Виноват сам, признаю. После того как меня проводили в комнату, я снова вышмыгнул на улицу, чтобы прогуляться по крыше Коннектикут-холла. На обратном пути меня ждала не самая приятная встреча.

В итоге сейчас я в паре метров от входа в общежитие, валяюсь на земле, прижатый к стене, пока двое парней из футбольной команды меня отделывают.