Ведьма в глубокой ночи (ЛП) - Бакли Шарлотта

— Правда?

— Да.

Он поднялся и передвинул стул, усаживаясь рядом со мной.

— Не знаю, замечали ли вы, но обычно всё, что вы чувствуете, написано у вас на лице. Расскажите, что произошло.

Я фыркнула и с грохотом бросила приборы на стол.

— Нив.

— Что с Нив?

— Мы глупо поссорились.

Он взял мою ладонь и поднёс пальцы к губам. Я вздохнула, когда он поцеловал их, будто вытягивая из сердца часть горечи.

— Из-за чего именно?

— Энхарт говорит, что мало уметь блокировать ментальную магию. Я должна уметь и направлять её на других.

— Я с ним согласен.

— Но его барьеры я пробить не могу, — простонала я. — Это как упираться в стену сплошного льда. Он сказал, пока силы не хватает, надо тренироваться на более лёгкой цели.

— Понятно.

— Я попробовала — получилось. Но выбрала одного камердинера, и Нив меня застала. Она в ярости.

— Она просто не понимает.

— Я то же самое сказала! Только… — Я замолчала, потому что его большой палец скользнул по моему запястью. Отвлекало невыносимо.

— Только что?

— Во время ссоры я, возможно, случайно заглянула ей в голову. Ей это не понравилось, — призналась я.

— Понимаю.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки и провела пальцами по краю тяжёлой скатерти.

— Как думаете, я поступила плохо? — спросила шёпотом.

— Нет. Но, кажется, вы сами так думаете.

Огонь потрескивал, пока он переворачивал мою руку ладонью вверх и касался губами запястья.

— У меня есть предложение.

— М-м?

— Во-первых, позвольте настоять: ваши угрызения совести напрасны. Способность проникать в чужое сознание жизненно важна для вашей будущей роли моего советника.

— Знаю.

— Но вы человек с очень сильной эмпатией. Не уверен, что даже королевского одобрения хватит, чтобы вы перестали мучиться. Нив вас простит. Возможно, ей просто нужно время.

Я вздохнула.

— Возможно.

— А пока предлагаю другой способ продолжить обучение. Без чувства вины.

— Да?

— Тренируйтесь на мне.

Я недоверчиво приоткрыла губы.

— Правда?

Он кивнул.

— Энхарт не из доверчивых, поэтому не опустит барьеры, пока вы не научитесь пробивать их сами. А вот моё сознание для вас открыто.

У меня перехватило дыхание.

— Не знаю, что сказать.

— Ничего говорить не нужно. Я считаю своим долгом перед державой помочь вам и сделаю это с радостью.

— Спасибо.

Он провёл большим пальцем вдоль моей челюсти, и с губ сорвался тихий вздох.

— Начинайте.

Я взяла его за руки, и мы склонились друг к другу. Я отгородилась от треска огня, от шарканья сапог стражников, закованных в сталь, за дверью. Следуя наставлениям Энхарта, потянулась своей волей к воле Мордрика. В его сознание было проникнуть куда труднее, чем в разум камердинера, но после нескольких попыток мне всё же удалось протиснуться внутрь. Кожа покрылась мурашками, пока я осматривалась.

Ты меня слышишь? — прозвучал голос. Его голос.

Да, — ответила я.

Очень хорошо.

Твоё сознание не такое, как у человека, — заметила я. Будто лабиринт.

Не мог же я опустить все барьеры. Иначе где веселье?

Я улыбнулась.

Что чувствуешь?

Странно. Но почему-то знакомо.

Пожалуй, логично. Уверен, Энхарт собирается научить тебя копаться в чужих мыслях и воспоминаниях. Но, может быть, вместо этого я кое-что тебе покажу?

Я открыла глаза. На его губах играла лукавая улыбка.

Хорошо, — согласилась я.

Он провёл кончиками пальцев по моим векам, приглашая снова закрыть глаза. Стены в его сознании разошлись, словно занавес, и открыли… Я резко вдохнула. Нахлынувшие ощущения заставили напрячься почти каждый мускул. Прохладное прикосновение шёлковых простыней к коже, плотские звуки любви в ушах. Пальцы сами сжались.

Перед внутренним взором замелькали картины. Но это были не воспоминания — ни мои, ни его. Одежда, небрежно брошенная на пол. Холодок шёлковых простыней по обнажённой коже. Голос Мордрика шепчет мне на ухо неразборчивые слова. И вдруг я остро почувствовала жар настоящего момента. От короля исходило желание — голодное, собственническое. Оно окутало меня и смешалось с моим. Я прикусила нижнюю губу, когда картина сменилась: пальцы медленно скользят по обнажённой, раскрасневшейся коже. Я распахнула глаза.

— Это было… — начала я, тяжело дыша.

— Просто кое-что, о чём я думал, — сказал он. — И хотел бы воплотить это в жизнь, если вы не против.

Внизу живота разлилось предвкушение. Я бы солгала, сказав, что сама не думала об этом мгновении. Более того — мечтала о нём. Жаждала крепких рук на своей коже, того самого удовольствия, которым он дразнил меня в этих образах. Я хотела этого. Нет, мне нужно было это.

Мой голос превратился в шёпот.

— Я не против.

Он улыбнулся.

— Хорошо.

Я подалась к нему, жадно, ожидая прикосновения его губ. Он заправил прядь мне за ухо, пальцы скользнули по шее и ключице. От поцелуя по спине прошла дрожь. Кожа натянулась, словно стала тесна на костях. Я приоткрыла губы, впуская его язык. Ладонь Мордрика накрыла грудь, напряжённую под тканью лифа. Сердце колотилось о рёбра, дыхание сбилось. Он отстранился, оставив меня задыхаться.

Он тихо цокнул языком и провёл пальцем по передней части лифа; тёмные глаза блестели.

— Платье великолепное, — вздохнул он. — Но боюсь, далеко мы не продвинемся, пока оно на вас.

Щёки вспыхнули.

— Вот как?

Он взял меня за руку и поднял. Кожа на руках покрылась мурашками. Положив ладони мне на бёдра, он развернул меня лицом к портрету третьего короля Валена на противоположной стене. Я прикрыла глаза, когда Мордрик провёл пальцами по волосам и перекинул их через плечо, словно занавес. Затем медленно провёл одним пальцем вниз по позвоночнику и остановился у основания спины, где начал развязывать узлы на корсете.

Я задержала дыхание, пока он неторопливо распускал шнуровку. Ждать было настоящей пыткой. Когда ткань ослабла, я прижала лиф к груди, чтобы он не упал на пол. Сердце колотилось под сжатым кулаком. Он прекрасно понимал, что со мной делает. Знал, что внутри поднимается голодный, плотский инстинкт, требующий большего. Я прикусила губу.

Наконец он закончил, и я повернулась к нему, оказавшись всего в нескольких дюймах от его груди. До меня донёсся запах чернил, когда Мордрик наклонился ближе и провёл большим пальцем по моей нижней губе. Ягодицы упирались в жёсткий край стола. Мой взгляд скользнул к его рту. Проклятье.

— Боюсь, вы меня погубите, — прошептал он словно самому себе.

Я нахмурилась, но ответить не успела — его губы уже накрыли мои. Его пальцы переплелись с моими, заставляя меня отпустить лиф. Тот упал на пол; взгляд Мордрика опустился следом. Он замер и провёл языком по губам.

— Вы прекрасны, — только и сказал он.

Не выдержав, я обвила руками его шею и с жаром ответила на поцелуй. Его язык раздвинул мои губы, пальцы запутались в волосах. Твёрдость, прижавшаяся к моему бедру, не оставляла сомнений: он хотел меня не меньше, чем я его.

— Ты мне нужен, — прошептала я ему на ухо, пока он покрывал поцелуями ключицу и клыки скользили по коже. На миг меня захлестнуло тревожное желание почувствовать их внутри себя. — Сейчас.

Игры закончились. С нечеловеческой быстротой король-вампир распустил шнуровку моей сорочки — швы затрещали, когда он почти сорвал её с меня. Его взгляд стал хищным, прежде чем рот опустился к моей груди. Язык описывал круги по голой коже. Я стянула с него рубашку и небрежно бросила на пол, провела ладонью по напряжённым мышцам груди. Сложен как воин, подумала я. Рука скользнула ниже. Мне хотелось исследовать каждый дюйм его тела.

Подхватив мои бёдра, он усадил меня на стол. Ладонь поползла вверх по внутренней стороне бедра, мучительно медленно приближаясь к тому месту, которое сильнее всего жаждало его прикосновения. Я извивалась навстречу и ахнула, когда его пальцы скользнули внутрь. От возбуждения они входили легко и плавно. Стоило ему остановиться, как у меня вырвался жалобный стон.