Темное завтра (ЛП) - Харпер Хелен

— Итак, он нашёл себе богатого папика. Подумаешь. Я бы, наверное, тоже хотела забыть свою прошлую жизнь, если бы оказалась на улицах.

— Ты не понимаешь, Бо, — искренне говорит О'Ши. — Он был похож на Бенджи. Он ходил как Бенджи. Но он не был Бенджи. Уже нет.

Я обдумываю это.

— Гламур?

— Ни за что. Это было слишком хорошо. И швейцар сказал, что он живёт там под именем Джеймса Фэйрворти уже три года. Никто не может так долго поддерживать гламур.

Я сжимаю челюсти.

— Держу пари, деймон Какос смог бы.

— Это не деймон Какос. Поверь мне, Бо. Кто-то похитил его, стёр ему память и теперь использует в своих гнусных целях. Возможно, даже этот самый Колин Фэйрворти. И если они могут сделать это с одним ребёнком, то могут делать это и с сотнями других.

О'Ши говорит очень уверенно, но всё это не более чем косвенные улики. И даже если это правда, я не понимаю, причём тут Элис. Бездомный ребёнок мог бы незаметно раствориться в другой жизни, но Элис была во всех новостях. Она по-прежнему появлялась на телевидении в каждую годовщину своего исчезновения. Кто-нибудь мог бы её узнать. Но не похоже, что нам есть над чем ещё работать.

— Хорошо, — говорю я наконец. — Как ты думаешь, ты сможешь разыскать других детей? Те, кто плохо жил с Бенджи до того, как он исчез?

— У меня уже есть несколько имён и адресов.

— Хорошо. Спроси их о людях в капюшонах.

— Я этим занимаюсь. У меня также есть фотография нового и усовершенствованного Бенджи. Они подтвердят, что это он, я обещаю тебе. Это Маньчжурский кандидат, Бо. Вот что происходит с этими детьми. Я уже говорил с твоим дедушкой, и он считает, что это возможно. Ему ли не знать. Мы остаёмся в убежище МИ-7. Возможно, нам всё-таки пора сматываться.

(«Маньчжурский кандидат» — это идиома, означающая человека (часто политика), подвергшегося «промывке мозгов» или психологическому программированию, чтобы стать «спящим агентом» врага. В нужный момент он активируется кодовым сигналом для совершения убийства или выполнения тайной программы, не осознавая своих действий, — прим)

Я бормочу что-то неопределённое. Если я чему-то и научилась, так это тому, что поспешные выводы никогда никому не приносят пользы. Ты начинаешь подгонять доказательства под свои предположения, а не наоборот. И стирать кому-то память? Это просто кажется таким неправдоподобным. Очевидного мотива тоже нет, несмотря на множество теорий заговора, которые сразу приходят на ум. Но, как уже отмечал О'Ши, идея с инопланетянами также неправдоподобна.

— Спроси их о зелёных человечках, — говорю я. — С, э-э, большими глазами.

— Бо, за всем этим наверняка стоит правительство. Мы уже знаем, насколько подозрителен Винс Хейл. Но пришельцы из космоса? — он замолкает и делает глубокий вдох. — Хотя теперь, когда ты заговорила об этом… Ты же не думаешь, что…?

— Просто спроси, О'Ши. Вот и всё.

— Что ты собираешься делать?

Я бросаю взгляд на Кимчи.

— Отнесу кое-что на склад, а потом вернусь в район, где живёт Rogu3. Там есть кое-кто, с кем мне нужно поговорить.

***

В итоге я беру Кимчи с собой. Может, я и вампир, но люди доверяют собакам. Это такая страна, где, если бы в мыльной опере была показана сюжетная линия об ужасном домашнем насилии, несколько человек пожаловались бы, но если бы в неё была включена история о жестоком обращении с животными, количество жалоб достигло бы тысяч. С Кимчи на буксире я создаю образ того, кто заслуживает доверия. Конечно, пару дней назад на миллионах экранов появилось изображение Бо Блэкмен, выдающейся бандитки, а не Бо Блэкмен, заботливой любительницы животных. Но не все узнают меня, и я считаю, что мои поступки в отношении ведьм-гибридов были оправданными. Как бы то ни было, Кимчи радуется возможности прогуляться, а мой дедушка рад, что пёс находится как можно дальше от него.

Мария по-прежнему не выходит из своей комнаты, но она, вероятно, тоже была бы рада, если бы Кимчи покинул здание. К сожалению, теперь я понимаю почему. Каждый раз, когда я думаю об этом, во мне поднимается раскалённая ярость, которая становится почти непреодолимой, но я не могу притворяться, что всего этого дерьма с ней не случалось.

Вместо того, чтобы слоняться без дела, пытаясь скрыть своё приближение, я паркуюсь у дома сумасшедшего парня и выхожу. Всё выглядит достаточно обычно; на самом деле, если поставить дом Rogu3 рядом с этим, то было бы почти невозможно отличить их друг от друга, не заходя внутрь. Радости пригородных районов Англии.

Я подхожу к входной двери и стучу. Кимчи, пытаясь быть полезным, тоже лает. Я просто надеюсь, что сумасшедший парень дружелюбен к кровохлёбам.

Мгновение спустя дверь открывается, и появляется молодая женщина. Я ошеломлена; я была уверена, что в отчёте Брукхаймера и Беррихилла говорилось, что этот «очевидец» жил один и у него не было семьи. Женщина улыбается, но выражение её лица меняется, когда она видит, кто на самом деле стоит на пороге её дома.

Я придерживаюсь изначального плана.

— Привет. Я Бо Блэкмен.

Она быстро моргает.

— Да. Да, я знаю, — её рука тянется к горлу. Я не могу винить её, но это действие заставляет меня вздрогнуть.

— Я здесь, потому что расследую исчезновение Элис Голдман.

Женщина забывает о своём страхе и пристально смотрит на меня.

— Правда? Разве вам не следует заняться расследованием того, что случилось со всеми вампирами?

— Я знаю, что с ними случилось, — говорю я более резко, чем намеревалась. — Но я ничего не могу с этим поделать, — пока что. Я пока что ничего не могу с этим поделать. — В любом случае, — бодро продолжаю я, — я ищу Адио Брауна.

Она хмурится одновременно от удивления и облегчения.

— О, он здесь больше не живёт, — чёрт возьми. Я стараюсь не материться вслух. — Раньше этот дом принадлежал ему, — поспешно объясняет женщина, видя выражение моего лица. Она пожимает плечами. — Я знаю это только потому, что мы всё ещё получаем для него почту, даже спустя столько лет.

Все эти годы?

— Как долго вы здесь живёте?

— Мы переехали сюда примерно через четыре месяца после исчезновения Элис. Я помню это, потому что, — она выглядит смущённой, — э-э, потому что мы купили это жильё очень дёшево из-за того, что с ней случилось. Никто больше не хотел жить здесь.

Я почёсываю подбородок. Интересно, что мистер Браун уехал так быстро.

— Вы когда-нибудь встречались с ним? — я давлю на неё. — С Адио Брауном? — что мне действительно нужно, так это мнение незнакомки об его здравомыслии.

Женщина качает головой.

— Нет, извините. Честно говоря, я думала, что дом был изъят за долги. Мы купили его непосредственно у банка, а не у владельца.

Я обдумываю это. В то время случаи неплатежей по ипотечным кредитам были в самом разгаре, так что это, безусловно, правдоподобно. Браун уже вышел на пенсию за несколько лет до этого; у скольких пенсионеров, не имеющих семей, которые нужно было бы содержать, всё ещё были ипотечные кредиты? Что-то не похоже на правду. Я всё равно благодарю её.

— Хороший пёс, — говорит она мне.

Кимчи, мгновенно осознав, что разговор идёт о нём, яростно виляет хвостом.

— О, он замечательный, — соглашаюсь я и вру сквозь зубы. — И такой воспитанный.

Мы возвращаемся в фургон. Кимчи запрыгивает на пассажирское сиденье и поворачивает голову в мою сторону, высунув язык, и длинная струйка слюны стекает на потрескавшуюся кожаную обивку. Я глажу его за ушами.

— Молодец, — говорю я. — Даже если это ни к чему нас не привело, ты хорошо сыграл свою роль. Я впечатлена тем, что тебе удалось сдержать слюни, пока мы не вернулись сюда.

Я оглядываюсь на дом; женщина всё ещё стоит на крыльце. Вероятно, она хочет убедиться, что я покину её тихую улочку. Она улыбается, без сомнения, потому, что видит, как я разговариваю с собакой. Чокнутая.

— Знаешь, что меня беспокоит, Кимчи? — спрашиваю я, заводя двигатель. — Люди будут думать, что я хороший человек, потому что у меня есть собака, хотя уже доказано, что у меня сильные наклонности психопата. Однако старик, проживший здесь десятки лет, однажды сказал, что видел каких-то инопланетян, и все приняли его за сумасшедшего, — я грожу пальцем. — Внешность может быть очень, очень обманчивой. Помни об этом.