Клеймо дракона (ЛП) - Кеньон Шеррилин

Но надежды и мечты — это для людей.

И любовь… как оказалось, тоже.

Серафина резко отстранилась, приходя в себя. Её грудь тяжело вздымалась, но она не могла ни вдохнуть, ни пошевелиться, прислушиваясь к ровному биению сердца Максиса. В её голове всё ещё звучали его воспоминания, которые она только что пережила вместе с ним. И вместе с ними — слепящая ярость.

Но впервые эта ярость была направлена не на него. А на тех, кто действительно этого заслуживал.

— Почему ты тогда не рассказал мне? — прошептала она, срывающимся голосом.

— Ты не хотела слушать.

Он был прав. Она знала это. Поднявшись, Сера осторожно коснулась его измученного лица, провела кончиками пальцев по линии его губ.

— Прости меня…

И только сейчас она впервые увидела в его глазах человечность. То, о чём говорила ей Эйми.

Всю жизнь Серафина ненавидела катагарийцев — клан, что напал на её деревню и убил её мать. Никто никогда не объяснил ей, почему они это сделали. Ей твердили одно и то же: звериное неистовство. Катагарийцы всегда действуют так. Они — дикие животные, которые убивают без разбора, без сожаления и без совести.

Им было всё равно, кого или что уничтожать. Животные, не способные чувствовать и понимать.

Но Макс никогда не показывал ей этой стороны своей натуры.

Да, недавно он откусил кому-то голову — но она бы поступила так же или даже хуже, если бы спасала своих детей.

Впервые за всю жизнь Сера перестала искать в нём человека.

Она увидела его таким, каков он есть — с его звериным сердцем. И это сердце было прекрасным.

И только теперь она поняла: именно в него она влюбилась. Именно эта его дикая сущность делала его уникальным, именно она отличала его от всех мужчин, которых она знала.

Макс нахмурился и провёл тёплыми пальцами по её холодным щекам.

— Почему ты плачешь?

— Потому что я причинила тебе боль, — её голос дрожал. — Я слушала других, а не тебя. Напала на тебя, вместо того, чтобы поговорить наедине. И больше всего — потому, что знаю: я не заслуживаю второго шанса, о котором хочу тебя попросить.

Макс резко втянул воздух, поражённый её словами. Он чувствовал искренность, но всё же не мог забыть прошлого. Раньше её слова звучали столь же твёрдо, но потом он горько жалел, что поверил ей.

— Не знаю, Сера… между нами слишком много всего произошло.

— Я понимаю, что не имею права об этом просить. — Она взяла его руку и поцеловала ладонь. — Но всё же… могу ли я показать тебе одно воспоминание?

Он замер, потом медленно кивнул.

— Просто подумай о нём, и я увижу.

Сера закрыла глаза, сосредотачиваясь. У неё было множество воспоминаний об их детях, которыми она хотела бы поделиться. Но сейчас было одно, которое он должен был увидеть обязательно.

Она показала ему тот день, когда их близнецы достигли половой зрелости. Их мир рухнул — они были напуганы своими новыми эмоциями и пробуждающейся магией.

Хадин особенно страдал: теперь, оглядываясь назад, Сера понимала — он, вероятно, начал подозревать, что превращается из человека в катагарийца. Именно поэтому он яростно сопротивлялся своим новым способностям, даже сильнее, чем его сестра Эдена. А аркадианские взгляды на таких, как он, только усугубляли ситуацию: их народ с презрением относился к тем, кто позволял своей животной натуре проявляться наружу.

Её народ считал обращение проявлением слабости. У других кланов Аркадии были свои законы и традиции, но её племя настаивало: человеческий облик — священен и его нужно сохранять любой ценой.

Но её дети были особенными, не похожими на остальных. Сера знала это и всей душой желала, чтобы они почувствовали связь с отцом, которого никогда не видели.

Серафина хотела, чтобы они не стыдились своей природы, а гордились ею. Именно поэтому она отвела их в пещеру Максиса — то самое место, которое когда-то было его домом. Она надеялась, что здесь они обретут связь с благородным драконом, чья кровь текла в их жилах.

Хадин резко остановился, едва они приблизились ко входу.

— Чей это запах? — его ноздри дрогнули.

— Это запах твоего отца, — мягко ответила Серафина. — Здесь было его логово, пока мы жили вместе.

В глазах детей мелькнуло что-то новое. Словно осознание. Они шагнули внутрь и начали рассматривать стены, воздух, камни — как будто надеялись найти в них отголоски отца, которого никогда не знали.

Эдена нахмурилась и повернулась к матери:

— Зачем ты нас сюда привела?

— Чтобы ты смогла принять свой драконий облик и не боялась того, кем являешься.

Хадин скривился, переглянувшись с сестрой:

— Рагна говорит, что мы никогда не должны выпускать наружу нашего зверя. Что потом его будет невозможно сдержать.

— Рагна — рождена от аркадиан. Но вы двое — нет. Ваш отец был гордым, свирепым драконом, и вам никогда не следует стыдиться этой своей стороны, — голос Серы зазвучал твёрже. — Более того, ваша смешанная кровь может подарить вам особые способности, которых нет у других. Может быть, вы даже сможете дольше удерживать эту форму. Вам нужно хотя бы попробовать.

Эдена неуверенно пожала плечами:

— Ну, не знаю…

— А я попробую! — решительно заявил Хадин и сделал шаг вперёд, углубляясь в пещеру, чтобы оставить вокруг себя достаточно места. Его губы тронула лукавая улыбка. — Смотрите!

В следующее мгновение его тело начало меняться, и он предстал перед ними в обличье дракона.

У Серы замерло сердце от страха, но она скрыла это от сына.

Хадин неуклюже переставлял лапы, спотыкаясь, словно новорождённый, почти так же, как когда-то Макс и Илларион, впервые обратившиеся в людей. Казалось, он никак не мог привыкнуть к своему огромному, чуждому телу.

— Ох… это так странно! — воскликнул он, неуклюже разворачиваясь. И тут же задел хвостом стену. — Ай! Надо быть осторожнее!

Он дёрнул хвостом, пытаясь его отвести, и случайно ударил себя зазубренным концом по голове. Вскрикнув, он тут же вернулся в человеческий облик, потирая ушиб.

— Боги! Это кровь? — Он протянул руку матери. — Смотри, я истекаю кровью!

Сера едва удержалась от смеха, а Эдена, прищурившись, усмехнулась:

— Боги! Только мой брат мог так глупо ударить сам себя. Какой же ты недотёпа!

— Сама попробуй обернуться — тогда узнаешь, как сложно управлять этой штукой! — огрызнулся Хадин. — Клянусь, у хвоста своя воля!

— Нет, милый, — с ядовитой улыбкой сказала сестра, — это твой передний хвост живёт своей жизнью.

— Эдена! — ахнула Серафина. — Я не могу поверить, что ты сказала это своему брату! Где ты вообще такие слова услышала?

— Боги, матера! — фыркнула она. — Мне почти тридцать! Я последняя из подруг, у кого не было любовника. Если тебя так волнуют мои слова, то, может, тебе стоит поговорить с сыном о том, куда он пропадает, когда тебя нет дома?

Хадин зарычал и бросился на сестру, но Сера остановила его.

— Перестаньте! Оба! — Она сердито глянула на сына. — И за кем ты ухаживал, молодой человек?

Прежде чем он успел открыть рот, Эдена насмешливо сказала:

— Да это и ухаживанием не назовёшь!

Хадин бросил на неё убийственный взгляд.

— Хадин, — Сера сжала его плечо, — посмотри на меня. Почему ты ничего не сказал?

Он вызывающе вздёрнул подбородок:

— Потому что мужчина не обсуждает такое с матерью.

— Он и не виноват, — вмешалась Эдена. — Девицы сами к нему липнут, стоит тебе уйти в поход.

Сера повернулась к сыну:

— Это правда?

Он неловко кивнул.

— Они говорят, что мой отец был невероятно вынослив из-за драконьей крови… и хотят проверить, пошёл ли я в него.

Сера побледнела, потрясённая до глубины души.

— И ты позволял им это проверять?!

Он ухмыльнулся, нисколько не смущаясь:

— При любой возможности.

— Ты наказан! — прорычала Серафина. — Иди туда и стой, пока я не передумала!

— Что?!

— Я серьёзно, Хадин. Шагай, пока я не сделала больнее.