Белая лошадь, черные ночи - Марсо Иви

– Леди Сабина. – Тембр его голоса напоминает грохотание тяжелых камней. – Лорд Риан послал меня сопроводить вас в Дюрен. Сама по себе эта дорога простая, но, учитывая характер поездки, я предполагаю, что у нас могут возникнуть проблемы. Повинуйтесь моим приказам, и я обеспечу вашу безопасность.

Характер поездки. Он имеет в виду тот факт, что меня провезут голой, как младенца, во имя какой-то спящей богини, которой на это наплевать.

Его глаза впиваются в меня, и я сжимаю челюсти в безуспешной попытке усмирить свой гнев. Подчиниться ему? Он незнакомец, но считает, что может мной командовать?

Над головой сгущаются тучи, и мрачная тень поглощает нас.

Это не первый раз, когда мне приказывают повиноваться. В монастыре меня учили послушанию с помощью тяжелого прута. «Глаза опущены. Губы сжаты. Мысли о Бессмертной Айри». – Садистский голос Белой Матроны до сих пор звенит в моей голове, как и звук церковных колоколов.

Отвлекшись, я провожу средним пальцем по ребрам. Они все еще очень чувствительные, до сих пор еще не зажили.

Певчая птица спускается с крыши и садится мне на плечо. Это поползень. Крошечный, как слива, с мягкими серыми крыльями и черной шапочкой из перьев.

– Мужайся, – шепчет он мне.

Благодаря его нежной поддержке я вспоминаю, что нужно дышать.

– Спасибо, малыш, – молвлю я в ответ, зная, что он слышит мои мысли так же отчетливо, как и я услышала его послание в своем собственном сознании.

Присутствие птицы напоминает мне, что я больше не заперта в компании жестокосердных женщин. И что в поездке у меня тоже будет друг.

Мист будет рядом со мной.

В конце двора один из конюхов выводит ее на улицу. Она выглядит очень ухоженно. Ее белая шерсть сияет, как свежевыпавший снег, а грива и хвост мягкие, как лебяжий пух.

Снова раздается звон церковных колоколов. Бонг.

Время пришло.

Пока конюх ведет Мист, я расстегиваю пояс халата и, заставляя себя дышать ровно, стягиваю ткань с плеч. Руки дрожат, и не только от холода. Сури берет у меня халат и перекидывает его через предплечье, отводя глаза в знак уважения.

После всех трудов по созданию прошлой ночью косы-венца, как у Бессмертных, Сури расплетает ее и начинает расчесывать длинные локоны. Она отделяет и встряхивает каждую прядь, словно расплетает нити тканого ковра. Затем она с особой тщательностью расправляет их, стараясь прикрыть мою обнаженную грудь и ложбинку между ног, дабы придать моему виду скромности.

– Видишь? Я же говорила, что после косы будут красивые густые волны. Выглядит так, будто ты все еще одета! – улыбается она с наигранным оптимизмом.

Ну ладно. Неплохая попытка.

Подняв подбородок, я устремляю острый взгляд на Вульфа Боуборна, человека, который ожидает, что я буду подчиняться ему в течение следующих двадцати одного дня.

– Не смейте смотреть.

Вульф так занят разглядыванием сидящего на моем плече поползня, что я не уверена, слышит ли он меня. Но вот поползень улетает, и глаза Вульфа встречаются с моими. Его взгляд прямой и пронзительный.

Он прочищает горло и резко выражает согласие:

– Я не буду смотреть, леди Сабина.

Глава 2

Вульф

Я смотрю на нее.

Конечно, смотрю. Даже слепой попытался бы рассмотреть Сабину Дэрроу, хотя я позволяю себе лишь один взгляд искоса. Исключительно для ее блага, а не для моего. Если я хочу обеспечить ее безопасность, должен знать эту девушку до мозга костей – на что она способна, есть ли у нее травмы, которые я должен учесть, и как мужчины на дороге могут отреагировать на ее обнаженное тело, прежде чем мой кулак выбьет из них желание глазеть.

Достаточно одного взгляда, чтобы убедиться в правдивости легендарных слухов о ее красоте. Если уж на то пошло, она превосходит то, что о ней шепчут в Дюрене. Сабина Дэрроу невысокого роста, с округлыми формами, а кожа напоминает свежее утреннее молоко. Волосы цвета меда спадают до пят густыми волнами, которые, несмотря на все старания мачехи, скрывают ее наготу так же, как сито удерживает воду.

Я машу конюху, чтобы он подвел лошадь поближе – потрясающую кобылу чистой белой масти, с гордой осанкой и безупречным телосложением. Она слишком хороша для такого ничтожества, как этот лорд Чарлин Дэрроу. Я немного разбираюсь в лошадях благодаря скаковым конюшням Вальвери, и эта безупречная белая кобыла, должно быть, стоит целое состояние.

Откуда же у дочери мелкого лорда, утопающего в долгах, взялась такая?

Конюх останавливает лошадь рядом с Сабиной и снимает поводья. Это еще одно из условий лорда Риана: Сабина должна ехать верхом, только девушка и лошадь, как это было с Бессмертной Соленой. Это требование – настоящая заноза, усложняющая мою работу. Если лошадь рванет или Сабина решит вырваться вперед, мне не за что будет ухватиться, кроме голого тела девушки.

Тем не менее я уверен, что с девчонкой будет легко справиться. Она весит не больше лани, и не похоже, что у нее много мест, где можно было бы спрятать клинок.

Когда леди Сабина поворачивается лицом к лошади, я замечаю что-то сверкающее у основания ее шеи и протягиваю руку. Она резко вдыхает, ощущая мое касание. Не обращая внимания на ее страх, я обвиваю пальцы вокруг ракушки, свисающей на тонком шнурке.

– Никакой одежды, – напоминаю я ей. – Никакой сорочки. Никаких туфель. Лорд Риан дал очень четкие указания – вы не должны ничего надевать, миледи.

– Это ожерелье, – цедит она сквозь стиснутые зубы, а ее ослепительные глаза сверкают. – Это не одежда.

– Без разницы. – Взмахнув рукой, я разрываю шнур и засовываю ракушку в раскрытую ладонь Сабины. – Избавьтесь от нее.

Биение крови, бурлящей в ее сосудах, доносится до меня через небольшое расстояние между нами, но девушка сдерживает свой пыл и снова поворачивается лицом к кобыле, проводя рукой по спине животного.

Я обхватываю ее за талию, чтобы помочь взобраться на лошадь; пальцы впиваются ей в бедра, но леди Сабина начинает извиваться в моих руках еще до того, как я поднимаю ее, ощущая ничтожно малый вес.

– Опустите меня! – Сабина выгибается, я не опускаю, а потом она крутится в моих руках так, что ее ранее аккуратно уложенные локоны привлекают внимание всего двора. – Не трогайте меня!

Я слышу страх в ее голосе. Я чувствую его запах, сладкий и резкий, он доносится от ее пота. Девушка боится меня, но не так сильно, как следовало бы, иначе не осмелилась бы отдавать приказы страже лорда Риана.

Я мог бы подчинить ее своей воле, но со своенравной девушкой справиться не сложнее, чем со своенравной лошадью: надо дать ей пространство, чтобы она поверила, будто обладает властью.

Я поднимаю руки и делаю шаг назад.

– Здесь нет подставной лестницы, – объясняю я напряженно и медленно, чувствуя предел своего терпения. – Такая миниатюрная девушка, как вы, не сможет сама забраться на столь высокую лошадь.

– Мне не нужна ваша помощь. – Окинув меня недоверчивым взглядом, леди Дэрроу поворачивается к лошади. Мягкая рука Сабины ложится на шею животного, поглаживая безупречную белую шерсть. Губы девушки беззвучно шевелятся. Она ничего не говорит вслух, но я чувствую, как между Сабиной и лошадью возникает некое понимание.

Кобыла опускается на одно колено, затем на другое, складывает задние ноги, приседая на камни.

Перекинув изящную ногу через спину лошади, Сабина легко садится верхом. Она шепчет: «Поднимайся, Мист», – и лошадь снова встает на копыта.

Я заворожен, как и конюх, и толпа служанок, выглядывающих из окон особняка. Я видел, как лошадей учат кланяться под ударами кнута, но это нечто иное. Это не трюк.

Сабина благодарно гладит рукой по бокам лошади, словно это друг, а не домашний скот, и бросает на меня торжествующий взгляд.

– Разве хозяин не сказал вам, что я поцелована богами? – Сабина поднимает подбородок, словно ей нравится смотреть на меня сверху вниз.