Белая лошадь, черные ночи - Марсо Иви

Секунду во мне шевелится что-то мерзкое. Не знаю почему, но во мне вскипает волна ревности, когда я вижу такую нежную гармонию между девушкой и зверем. Я не привык к проявлению доброты. Уж точно не в доме Вальвери.

Я вновь обретаю самообладание.

– Он сказал, что вы можете разговаривать с животными. Но не управлять ими.

– Я не могу их контролировать. Добрых слов вполне достаточно.

Она это серьезно?

Подул легкий ветерок, и ее запах снова донесся до моего носа, привлекая мое внимание во второй раз.

Фиалки. Вот чем она пахнет. Проклятые фиалки.

Ветер все время меняется, разнося ее запах по двору, и это отвлекает. Мне нужно быть начеку и улавливать ароматы, имеющие значение. Запахи, которые могут предвещать опасность: дым, холодное оружие, болезнь.

Но теперь, когда легкий аромат доносится до меня, я не могу перестать думать о фиалках. В списке вещей, которые меня интересуют, цветы должны быть в самом низу, наравне с королевскими сплетнями и последним вошедшим в моду оттенком подводки для глаз. Хотя когда-то они по-настоящему пленили меня. Для зимнего пира в Сорша-Холле я убил ценного дикого кабана, которого не удалось добыть другим охотникам. В награду лорд Риан предоставил мне место за столом верховного лорда. Я, бастард с улицы, обедал среди лордов и их дам. Пиршество было роскошным. Сыры с холмов Клараны. Пряная медовуха бочками. Сам кабан был зажарен и подан с тушеными овощами и маслянистым соусом из шалфея. Но самым изысканным был десерт: нежные медовые пирожные, покрытые сахарной глазурью и усеянные фиалками. Эти маленькие засахаренные бутоны были самым причудливым яством, что удавалось попробовать когда-либо.

Сладкие, нежные, с землистым привкусом.

Я готов на все, чтобы снова ощутить вкус фиалок во рту.

– Вульф Боуборн, подождите! – Лорд Чарлин машет мне рукой и быстро моргает налитыми кровью глазами.

Я поправляю свой лук, перекинутый через плечо, и направляюсь к нему.

Он упирает руки в бока, словно собирается прочитать мне лекцию. Что за проклятый олух.

– Этот брак означает, что я стану тестем лорда Риана. Передайте верховному лорду и его семье, что у меня есть определенные ожидания. Когда я в следующий раз приеду в Дюрен, мне понадобятся монеты, предоставленные на безвозмездной основе, которые я мог бы тратить в игорных домах. А также места на арене.

От этого шута воняло виски с тех пор, как он вышел из дома. И не тем дорогим, что пьют Вальвери, а чем-то дешевым, возможно, с добавлением скипидара. А ведь еще даже не середина утра.

– Позвольте мне прояснить одну вещь, – произношу я медленно, чтобы его маринованный мозг успел осмыслить мои слова. – Лорд Риан купил себе жену, а не тестя. Если вы ступите в Сорша-Холл без приглашения, я лично позабочусь о том, чтобы перетащить вас обратно в Бремкот.

Глаза лорда Чарлина округляются от негодования. Он делает несколько яростных вдохов, прежде чем прошептать:

– Она моя дочь.

– Больше нет. Вы продали ее, чтобы спасти свою шкуру. Единственный, кто теперь имеет на нее право, – мой хозяин.

Я вижу, что эта болезненная правда гложет его, но он не в состоянии ничего с этим сделать. У него, может быть, лучшее поместье в Бремкоте, но это делает его королем среди муравьев. Вальвери интересуются им лишь постольку, поскольку его унижение их развлекает.

И все же на лице лорда Чарлина медленно появляется лукавая улыбка. Он сует руку в нагрудный карман и достает оттуда конверт, запечатанный сургучом и украшенный гербом.

– Передай это своему высокому лорду, – усмехается он, сминая письмо в моей ладони. – Скажи ему, что если он хочет получить то, о чем я написал, ему придется быть более гостеприимным к своему тестю.

Как бы мне ни хотелось швырнуть письмо ему в лицо, я нехотя принимаю его. Кто знает, какое предложение или секрет содержится внутри – лорд Риан должен определить его ценность, а не я.

Когда я возвращаюсь к Сабине, желая поскорее отправиться в путь, мое зоркое зрение замечает в гриве лошади что-то, чего там не было мгновение назад.

Ракушка теперь висит на пряди лошадиной гривы.

«А вот это уже интересно», – думаю я.

Девушка попыталась спрятать раковину там, пока я стоял к ней спиной. Лорд Риан не разрешил ей взять с собой ни одежду, ни сумки, ни вещи, и на собственном теле ей негде было спрятать безделушку.

Что значит для нее эта ничтожная ракушка? Почему она так дорожит ею?

Я сдерживаю любопытство, глядя на восходящее солнце. Нам пора отправляться в путь.

– Можете попрощаться с родными, – приказываю я ей.

Темнокожая жена лорда Чарлина, едва ли намного старше самой Сабины, подходит к лошади и сжимает ладони падчерицы.

– Мы отдали приказ, чтобы никто в Бремкоте не смотрел на тебя. Все двери будут закрыты, все окна зашторены. Кроме того… – Голос молодой женщины прерывается. – Мы отправили просьбы в соседние города, чтобы их жители тоже закрыли ставни, но мы не имеем там официального влияния.

– Спасибо, Сури! – торжественно произносит Сабина. – Ты была так добра ко мне. Я этого не забуду. Жаль, что мы провели вместе лишь несколько дней.

Утомленный их женской болтовней, я окидываю взглядом небо в поисках признаков дождя. Меньше всего мне хочется, чтобы эта проклятая поездка затянулась из-за непогоды. Двадцать один день – это на двадцать один день больше, чем я должен быть вдали от Дюрена.

Ведь сейчас я должен охотиться в Сумрачном лесу к северу от города, чтобы выслеживать медведя, который причиняет много вреда деревням у пограничной стены с соседним королевством под названием Волкания – проклятым королевством. Я не могу забыть о случившемся. Зверь утащил в лес пятнадцатилетнюю девочку, и с тех пор ее никто не видел. Ее родители прожужжали мне все уши. Дочь была их гордостью и радостью, боги одарили ее способностью находить потерянные предметы. Но что странно: когда я попытался выследить медведя, следы когтей, которые он оставил, показались мне чересчур большими – разве что речь шла о самом большом медведе, которого людям приходилось встречать. Я нашел клок его меха, который переливался, как тонкие нити драгоценного металла.

Лорд Чарлин неуверенно поднимается по парадным ступеням особняка, обращаясь к небольшой толпе слуг. Он пьяно бормочет:

– Мы, дом Дэрроу, прощаемся с моей дочерью. По этому… э-э-э… радостному случаю ее поездки на встречу с мужем… э-э-э… – Он тупо прерывается, чмокая губами.

Запах Сабины меняется, подобно струйке дыма. Исчезает привкус страха, фиалки сменяются железными клинками.

Это запах гнева.

Могу ли я винить ее? Я предпочел бы не иметь отца, достанься мне такой экземпляр, как Чарлин.

Сури Дэрроу спасает неубедительную речь своего мужа, добавив:

– Пусть ветер будет у тебя за спиной, солнце светит тебе в лицо, а боги благословят твое путешествие, Сабина.

Ребячество, театральные штучки. Они же не отправляют ее на верную гибель.

Лорд Риан осыплет девушку драгоценностями. Она познает такое великолепие, какого никогда не ведала. Все, что ей нужно, – это повиноваться случайным прихотям моего господина, а прихоти его бывают импульсивными, – и муж положит весь мир к ее ногам.

Слова лорда Риана снова всплыли в моей памяти.

– Я хочу ее, Вульф, – заявил Риан. – Сабина Дэрроу станет моей женой, что бы ни случилось.

Я помню все, словно это случилось вчера, а не год назад. Мой хозяин приехал в Бремкот по делам, чтобы оценить какого-то молодого бойца для участия в играх. Отец этого парня хотел очаровать лорда Риана, поэтому повел его на показ, где выставлялись юные девы, готовые к свадьбе в ближайшие несколько лет.

До этого момента он клялся никогда не жениться – пока не увидел Сабину Дэрроу.

– Ее отец – пьяница, – сообщил он мне потом. – Но он знает, что владеет настоящим сокровищем, имея такую дочь. Медовые волосы до пола. Лицо, не уступающее статуям Клараны. И она поцелована богами. Она еще очень молода – нужно подождать хотя бы с год. Отец хочет отдать ее за целое состояние, но я не собираюсь платить за нее ни гроша. Смотри и учись, Вульф.