Прятки с Драконом (СИ) - Рофи Рина

Это был не жест страсти. Это была капитуляция. Белый флаг, поднятый над полем боя, где я сражалась сама с собой. Он почувствовал это. Его тело на мгновение замерло, а затем он издал низкий, сдавленный звук — смесь облегчения и торжества. Его руки крепче обхватили меня, прижимая так близко, что я чувствовала каждый его вздох.

— Вот так, Диана, — прошептал он, и его губы снова коснулись моего виска. Его голос был тихим, бархатным, полным той самой нежности, что способна была растопить лёд. — Просто... прими.

Он резко, почти грубо, прижал меня к стене. Холодная поверхность впилась в мою оголённую спину, но это было ничто по сравнению с жаром, исходящим от него. Всё его тело было как раскалённая печь. Я чувствовала каждый мощный мускул, каждое напряжение. А затем... затем я ощутила его. Твёрдый, мощный, пульсирующий напор в нижней части его живота, который врезался в моё бедро с недвусмысленной, животной силой. Его член. Он не просто был возбуждён. Онжаждал. Жаждал подтвердить ту самую связь, о которой он только что объявил на весь свет. Его драконья суть требовала физического скрепления пары.

От этого осознания по моей коже пробежала смесь шока, страха и какого-то тёмного, запретного возбуждения. Я издала короткий, перепуганный писк, но он затерялся где-то между его тяжёлым дыханием и бешеным стуком наших сердец. Он не двигался, давая мне осознать всю полноту его желания и своей власти надо мной. Его взгляд был прикован к моему лицу, выискивая малейшую тень согласия или отторжения.

— Видишь? — прошептал он хрипло, и его таз слегка прижался к моему, усиливая давление. — Это не просто слова. Это... необходимость.Нашанеобходимость.

Он не стал ничего больше говорить. Одним резким, уверенным движением руки он разрезал пространство перед собой. Воздух задрожал, и появился портал, ведущий в его личные апартаменты — место, куда мне, студентке, доступ был заказан.

Прежде чем я успела вскрикнуть или оказать хоть какое-то сопротивление, он подхватил меня на руки. Его движение было быстрым и властным, не оставляющим сомнений в его намерениях. Я инстинктивно обвила его шею руками, чувствуя, как мир вокруг поплыл. Он переступил через портал, и мы очутились в его спальне. Портальный проём тут же захлопнулся за нами с тихим щелчком, отрезая путь к отступлению.

Комната была огромной, аскетичной и величественной, как и всё, что его окружало. Массивная кровать, тёмные тона, запах дыма, кожи и его магии. Он не стал нести меня к кровати. Он просто опустил меня на ноги посреди комнаты, но его руки не отпускали, продолжая держать в железных объятиях. Его дыхание было тяжёлым, глаза пылали в полумраке.

— Здесь, — его голос прозвучал низко и хрипло, — нас никто не прервёт.

И тут же его пальцы потянулись к галстуку. Один резкий рывок — и шёлковая ткань бесшумно соскользнула на пол. Затем он принялся за пуговицы рубашки. Движения его были быстрыми, точными, лишёнными всякой нерешительности. С каждой расстёгнутой пуговицей обнажалась полоска загорелой кожи и мощные мышцы груди.

Я инстинктивно отступала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Мои пятки наткнулись на что-то твёрдое — край его массивной кровати. Ноги подкосились, и я села на край, не в силах оторвать от него взгляд. Он стоял передо мной, сбрасывая с плеч рубашку. Его торс был идеальным воплощением мощи — широкие плечи, рельефный пресс, шрамы, говорящие о древних битвах. И всё это было обрамлено тем самым, тёмным, гипнотическим узором драконьей чешуи, что проступала на его коже, когда он был возбуждён или зол.

Он не спешил. Он давал мне рассмотреть. Давал прочувствовать всю грубую, животную силу, что сейчас будет направлена на меня. Его глаза, горящие в полумраке, были прикованы к моему лицу, выискивая последние следы страха и… зарождающееся согласие.

Я сидела на его кровати, как пленница, и понимала, что точка невозврата осталась далеко позади. Осталось только ждать, что будет дальше.

— Диана, — его голос прозвучал низко и хрипло, полный тёмного, одобрительного веселья. — Ты как специально раззадорила меня этими вызывающими чулками.

Его взгляд скользнул по моим ногам, обтянутым тонким чёрным шёлком, подчёркивающим каждый изгиб. В его глазах плясали те самые «чёртики», но теперь они горели не просто азартом, а жаждой.

— Моя пара, — он произнёс эти слова с гордым, почти рычащим оттенком, — и так оделась... — он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, — ...да ты с огнём играть любишь.

В его словах не было упрёка. Было восхищение. И предвкушение. Он видел в моём наряде не просто случайность или кокетство, а вызов. Осознанный или нет, но он принимал его. Он опустился передо мной на одно колено, его руки легли на мои бёдра чуть выше края чулок. Его прикосновение было обжигающим.

— Но я предупреждал, — прошептал он, его пальцы начали медленно водить вверх-вниз по чувствительной коже внутренней стороны моих бёдер. — Драконы... очень серьёзно относятся к своим сокровищам. И к своим парам. Особенно когда те решают «поиграть с огнём».

Его взгляд поднялся к моему лицу, полный обещания и той самой, первобытной интенсивности, что заставляла меня терять дар речи. Игра, которую я, сама того не ведая, начала своим нарядом, теперь переходила на его условия. И ставкой в ней была уже не просто моя гордость, а нечто гораздо большее.

Я сглотнула, чувствуя, как по телу пробегает дрожь от его прикосновения и слов. Он наклонился ниже, и его губы, горячие и влажные, коснулись моей кожи чуть выше края чулка. Это был не просто поцелуй. Это была печать. Метка собственности.

Затем его пальцы нашли пряжку на моих туфлях-лодочках. Ловким, уверенным движением он расстегнул её и снял сначала одну туфлю, потом другую. Его прикосновения были удивительно нежными, почти ритуальными, контрастируя с дикой энергией, что исходила от него. Он отложил туфли в сторону и перешёл к чулкам. Его большие, сильные руки скользнули по моим икрам к тонкому, кружевному краю. Он медленно, мучительно медленно, начал скатывать шёлк вниз, обнажая кожу дюйм за дюймом. Его взгляд не отрывался от процесса, будто он снимал не просто чулки, а последние барьеры между нами.

Воздух в комнате стал густым и тяжёлым. Я сидела, оперевшись руками на кровать и не могла пошевелиться, загипнотизированная этой смесью нежности и неоспоримой власти. Каждое его движение было обещанием. Обещанием того, что будет дальше. И когда последний намёк на чёрный шёлк соскользнул с моих ног, я поняла, что готова. Готова принять всё, что он задумал.

Когда второй чулок бесшумно соскользнул на пол, присоединившись к своему собрату, он поднялся. Его тень накрыла меня, высокая и властная.

Я услышала тихий щелчок пряжки, затем шелест ткани. Он снимал с себя брюки. Смущение, горячее и острое, волной накатило на меня. Вся моя бравада, всё показное безразличие, с которым я надела этот наряд, испарились, оставив лишь голую, уязвимую девушку. Я не могла смотреть. Я отвернулась, уставившись в тёмную ткань покрывала на его кровати, чувствуя, как пылают мои щёки и уши. Но отказаться от зрения не означало отказаться от других чувств. Я слышала, как ткань падает на пол. Чувствовала, как воздух в комнате сдвигается от его движений. И осознавала его наготу где-то на периферии своего восприятия — мощную, первобытную, пугающую и невероятно притягательную.

Он не торопился. Он давал мне привыкнуть к этой мысли. К тому, что сейчас между нами не будет никаких преград. Ни физических, ни эмоциональных. Он легко подхватил меня на руки. Несколько шагов — и он уложил меня посередине огромной кровати, на тёмном, прохладном шёлке покрывала.

Затем он навалился на меня. Всей своей мощью, всем весом. Но это не было грубым. Это было... всепоглощающим. Он заполнил собой всё пространство, всё моё сознание. Его губы снова нашли мои, но на этот раз поцелуй был другим. Глубоким, властным, полным невысказанной нежности и первобытного голода. И пока его язык изучал мой рот, я чувствовала нечто другое. Твёрдый, горячий, пульсирующий упор в нижней части его живота, который касался моего бедра. Его член. Он был огромным, и его прикосновение, даже через тонкую ткань моего платья, было шокирующе реальным. Это был не намёк. Это было прямое, физическое подтверждение его желания, его намерений.