Игра желаний: Преданность (ЛП) - Райли Хейзел

Незнакомец улыбается мне во все тридцать два зуба, будто подчеркивая иронию момента. — Ну так что, ma chère (дорогая моя)? — Он говорит с безупречным французским акцентом.

— Кто ты, черт возьми, такой? — повторяю я. — И почему ты пьешь вино в девять утра?

Он задумчиво разглядывает бутылку. — Ну, вино делают из винограда. На завтрак совершенно нормально есть фрукты. В конечном счете, вино — это просто фруктовый смузи, не находишь?

Я и бровью не веду. — Нет. Это алкоголь.

Он улыбается. — Мы живем в свободном мире, и каждый имеет право на собственное мнение.

Что-то подсказывает мне, что этот парень не опасен — просто придурок, которому хочется подействовать на нервы и влипнуть в неприятности. Поэтому я подхожу к столу и упираюсь в него обеими руками, подаваясь в его сторону.

— Кто ты? Я не стану спрашивать еще раз, прежде чем вызову охрану.

Он вздыхает, будто я задала скучнейший вопрос. — Дориан, очень приятно. — Он протягивает мне свободную руку. — Теперь ты счастлива? Имя — это всего лишь имя.

— Дориан кто?

Поняв, что руку я ему не пожму, он убирает её. — На данный момент это не важно. Но могу заверить тебя, что через несколько месяцев мы познакомимся официально. Не бойся. Просто наберись терпения.

Бесполезно задавать другие вопросы — он из тех, кто доводит до исступления своим умением от них уклоняться.

— Ладно, Дориан. Можешь брать свою бутылку виноградного смузи и валить отсюда.

Он по-детски надувает губы. — Уже? Но я хочу получить доступ к файлам Кроноса Лайвли. Повторяю: есть идеи насчет пароля? Вот варианты, которые я набросал, посмотри. — Он берет листочек и протягивает его мне. — У меня всего три попытки, прежде чем компьютер заблокируется, так что будь искренней и скажи, какие два самых вероятных.

Несмотря на всю абсурдность ситуации, мне любопытно взглянуть на его список.

КрасныеЯблоки666

КроносЛучший

ТитанСверхОдаренный

РеяЛайвли (на случай, если он романтик, но я сомневаюсь)

1234 (на случай, если он тупее, чем я думала)

ABCD (см. выше)

Я сдерживаю смешок и заставляю себя принять серьезный вид. Возвращаю ему листок. — Как ты сюда попал? Тут же охрана.

С полным спокойствием Дориан запускает руку во внутренний карман пиджака и достает пистолет. Я отскакиваю назад. — Я подстрелил троих людей Кроноса. Четвертый сдался и впустил меня. Вам стоит его уволить. Кажется, его звали Никос.

Я забираю свои слова обратно. Пожалуй, этот парень — не просто придурковатый пьяница с безобидным желанием позлить окружающих. — Убери это…

Он вздрагивает и отводит пистолет. — О, да-да, конечно, прости! Спокойно. Я не хочу причинить тебе вреда. — Он прячет его, посмеиваясь. Затем осушает остатки вина. Бутылка кажется почти пустой.

— Что тебе нужно в компьютере отца? Что ты надеешься там найти?

Он жмет плечами и беспорядочно клацает по клавишам. — Доказательства, чтобы уничтожить эту семейку психов.

Должно быть, какой-то бывший клиент, который спустил все деньги в игровом зале. Часто бывает, что кто-то возвращается ради мести. Разница в том, что никому и никогда не удается миновать ворота поместья. А ему — удалось. Значит, он может быть кем-то посерьезнее, чем просто обманутый игрок. Сомневаюсь, что пистолет был его единственным подспорьем.

Дориан переворачивает бутылку вертикально над широко раскрытым ртом. Высовывает язык и трясет стекляшку, вылавливая последние капли вина. Поняв, что там больше ничего нет, он кривится и швыряет её в стену слева от себя. Бутылка с грохотом разлетается на куски, осыпая паркет осколками.

— Отличное вино. Взял из коллекции твоего отца. Кажется, 1903 год… — Он задумчиво прищуривается. — Если подумать, мог бы оставить её себе и загнать за приличные деньги. Мама с папой закрыли мой счет после того, как я украл у них несколько миллионов. Не знаю, на сколько мне их хватит. У меня очень… роскошный образ жизни. Люблю себя побаловать, понимаешь?

Указываю на дверь. — Убирайся.

Он выгибает бровь. — Какая ты милая. Совсем не внушаешь страха, Афродита.

Дориан окидывает меня игривым взглядом, после чего отодвигает обитое красным бархатом кресло и встает. Я не двигаюсь ни на миллиметр, пока он приближается. Он выше меня как минимум на пятнадцать сантиметров.

От него исходит тошнотворный запах алкоголя. Не думаю, что это была первая бутылка за сегодня. — Поверь мне, ma chère (дорогая моя), через пару месяцев ты всё поймешь и перейдешь на мою сторону.

Я открываю рот, чтобы возразить.

Он обхватывает моё лицо рукой. Я бы испугалась, если бы он не сделал это так вежливо и элегантно, почти без нажима. Кажется, будто он меня и не касается вовсе. — Когда мы увидимся снова — а это случится, — притворись, что мы никогда не были знакомы. Эта встреча будет нашим маленьким секретом.

— Как только ты выйдешь за дверь, я сообщу…

Его рука сжимается крепче. — Не тупи. Ты первая должна желать смерти своему отцу и краха всей этой империи афер и подстав.

Тщетно пытаюсь вырваться из его хватки. — Отпусти!

В его глазах нет агрессии. Даже злости. Внезапно он начинает выглядеть нервным и обеспокоенным. На грани истерического припадка. — Я серьезно, не смей говорить об этом отцу. Ты же сама знаешь, что без него твоя жизнь была бы лучше.

— Отпусти!

Я заезжаю кулаком ему по руке, но это на него никак не действует. Боже, какая же я жалкая. Даже Гермес умудрился бы сделать ему больно. Я единственная в этой семье, кто не умеет защищаться.

— Афродита…

У виска Дориана появляется пистолет. Прицел уткнут прямо в затылок, в густые каштановые волосы. И рука, которая его держит, принадлежит Тимосу. Его глаза — как две черные дыры, челюсть сжата, и он дышит так тяжело, что я всерьез боюсь, как бы он не выстрелил.

— Она сказала тебе отпустить её, — выплевывает он. — Что тебе непонятно?

Дориан вскидывает руки, прерывая его прежде, чем тот закончит угрозу. — Ладно-ладно. Всё. Не кипятись, здоровяк, и убери пушку.

Тимос отводит ствол на пару сантиметров и снова прижимает его к затылку. — Нет-нет-нет, — бормочет он. — Пора преподать тебе урок, который пригодится в будущем: женское «нет» весит столько же, сколько мужское.

— Ты свихнулся? Что тебе еще надо, черт возьми? — Дориан мигом растерял всю свою дерзость.

— Ты должен убрать от неё руки не потому, что я угрожаю тебе оружием. Ты должен подчиняться не мне, а ей. Так что давай всё сначала. — Он отводит пистолет, держа его наготове, и указывает на меня. — Снова схвати её. Живо.

— Тимос, не надо, — пытаюсь я его успокоить.

Тимос на меня не смотрит. — Надо. Потому что если я не увижу, как он делает то, что ты велишь, следующим пунктом я засуну этот ствол ему в задницу.

Дориан делает глубокий вдох, на миг пошатываясь под действием алкоголя. Он нерешительно снова берет меня за лицо, его рука слегка дрожит. — И что теперь?

Теперь мой черед. — Брось меня, — приказываю я.

Тимос встряхивает оружием. — Слышал?

Дориан отпускает меня и делает три шага назад, натыкаясь на шкафчик с древнегреческими текстами. Еще одна редкая и дорогая коллекция.

Улыбка на лице Тимоса широкая и полная ярости. — Видал? Сегодня ты узнал, как нужно уважать людей. А теперь вали, пока я и правда не вызвал охрану. Тебе повезло, что я ненавижу Кроноса Лайвли так же сильно, как и ты.

К Дориану возвращается ровно столько наглости, сколько нужно, чтобы одарить меня прощальной ухмылкой, прежде чем выскочить из кабинета. Его шаги эхом отдаются в коридоре и обрываются грохотом входной двери.

Тимос убирает пистолет в кобуру на поясе и поворачивается ко мне. — А тебе нужно поскорее научиться бить по-человечески, Афродита. Что это был за пушёк?

Я игнорирую его подначку — попытку разрядить обстановку и одновременно в мягкой форме отчитать меня. — Этот спектакль был лишним.

— Напротив. Я не могу вмешиваться в каждую ситуацию в мире, но в то, что касается тебя — могу. Ты должна уметь постоять за себя. Никто не смеет проявлять к тебе неуважение.