Сделка с вампиром (ЛП) - Уолт Жасмин

— Я не до конца понимаю, как именно он это делает, — прорычал Максимиллиан. — И не уверен, насколько далеко распространяется его магическое влияние. Но я знаю одно: вне зависимости от дома или родословной, физически невозможно ослушаться приказа императора. Именно поэтому никто не попытался свергнуть его.

Меня словно ударило озарением.

— Вот почему ты хочешь, чтобы я его убила.

— Именно.

На его губах мелькнула мрачная, безрадостная улыбка.

— Вампиры не способны поработить ведьм. Ты единственная, кто может обойти его влияние, пусть даже на короткое время, — достаточно, чтобы вонзить кол ему в сердце и положить конец его террору.

Я смотрела на Максимиллиана, и смысл его слов обрушился на меня всей тяжестью. Король Владимир был коронован задолго до моего рождения. Я никогда не задумывалась ни о внезапном объединении Ноксалиса, ни о том, насколько странным было то, как быстро дома сплотились. Если он действительно использует тёмную магию, чтобы удерживать власть и подчинять всех своей воле, значит, Максимиллиан просит меня не просто совершить переворот. Он хочет положить конец векам коррупции и тирании.

— Откуда ты знаешь, что его сила не подействует и на меня? — потребовала я. — Что она не работает и на ведьм?

— Я однажды видел, как он попытался подчинить одну из них.

Максимиллиан издал сухой, лишённый веселья смешок.

— Она плюнула ему в лицо и сказала, куда он может засунуть свои приказы. Конечно, он казнил её. Но это дало мне крупицу надежды, что его загадочная сила действует не на всех.

Я нервно взглянула на статую Тенеброса.

— А вдруг именно твой бог дал ему эту власть? И сейчас слушает нас?

Максимиллиан фыркнул.

— Наш тёмный отец не ограничен алтарями и храмами, когда дело касается подслушивания. Если бы он хотел помешать моему плану, он давно нашёл бы способ сорвать его.

Он ослабил хватку, и у меня сбился пульс, когда он перевернул мою ладонь и начал медленно выводить круги на внутренней стороне запястья. Я подняла взгляд — и снова встретила ту самую пронзительную сосредоточенность в его глазах. Между нами будто пробежал электрический разряд, натянувший меня, как тетиву.

Я сама того не замечая подалась ближе, желая… сама не знала чего.

Больше. Больше того, что это было.

— Значит, вот и всё? — спросил он почти шёпотом. — Ты поднимешься на вершину моей башни, проведёшь свой ритуал… и уйдёшь из моей жизни, не оглянувшись?

— Я…

Слова застряли в горле, и мне понадобилось мгновение, чтобы вытолкнуть их наружу.

— Откуда ты знаешь, что я хотела подняться на башню?

На его губах появилась понимающая улыбка.

— Я провёл небольшое исследование. Тебе нужно место повыше, подальше от мирской суеты города, с беспрепятственным доступом к луне и небесам.

Его улыбка сменилась одной из тех дьявольских усмешек, которые неизменно сбивали меня с толку.

— Какой долгий путь ты прошла с того дня, как впервые появилась здесь, Котёнок. Больше не съёживаешься от страха перед небом… и, если уж на то пошло, ни перед чем другим.

— Я… ты прав.

Я моргнула, пытаясь вспомнить, когда именно исчезла моя фобия. И не смогла. Перемена произошла так постепенно, что я даже не заметила её.

— Но ты и ошибаешься.

— Да?

Он приподнял бровь.

Я высвободила руку — не потому, что не хотела его прикосновения, а потому что хотела его слишком сильно. Это сбивало меня с мыслей. Я не понимала, как этому загадочному лорду-вампиру удалось пробить мои стены, но его присутствие и его прикосновения стали для меня чем-то желанным.

Возможно, дело было в том, как он защищал меня — не заставляя чувствовать себя в клетке или униженной. А может, в его неизменной поддержке, когда я пыталась вновь собрать себя по кускам, несмотря на моё недоверие и отсутствие веры в него.

А может, всё было проще: несмотря на то что Максимиллиан Старкло никогда не жил смертной жизнью, в его груди билось удивительно человеческое сердце.

— Я не уйду. Не после всего, что между нами произошло, — твёрдо сказала я. — Это было бы неблагодарностью после всех раз, когда ты спасал мне жизнь. Особенно учитывая, сколько неприятностей я принесла к твоему порогу.

— Неприятностей?

Я вздохнула.

— Найра рассказала, почему тебе пришлось убить Винициуса той ночью. Потому что я использовала магию, и если бы ты позволил ему дожить до суда, он бы угрожал разоблачить меня. Она сказала, что из-за того, как ты всё уладил, у тебя могут возникнуть проблемы с императором.

— Вот что она тебе сказала? — Максимиллиан рассмеялся. — Найра знает меня лучше многих, но в этом она ошибается.

— Ошибается?

— О да.

В его голосе прозвучала опасная нота. Он провёл указательным пальцем под моим подбородком, и сердце моё сбилось с ритма, когда он приподнял мою голову, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Верно, Винициус усложнил бы ситуацию, если бы я позволил ему жить. Но я убил его не поэтому. Я мог бы найти иной способ заставить его молчать.

— Тогда почему? — прошептала я, почти без дыхания.

— Потому что…

Он наклонился так близко, что его следующие слова коснулись моих губ, как прикосновение.

— В твою первую ночь здесь я сказал тебе: пока ты остаёшься в этом городе — ты моя. И каждый, кто тронет то, что принадлежит мне, умирает. Я имел в виду каждое слово, Китана.

Он произнёс моё имя низким, мурлыкающим тоном, и эта вибрация прошла от его губ к моим — и дальше, глубже, в самую сердцевину. Жгучая, расплавленная потребность, которую он во мне зажёг, была совсем не похожа на ту колкую, оборонительную ярость, что вспыхнула во мне несколько недель назад при тех же словах.

Аромат махагони и кожи наполнил мои лёгкие, разжигая это пламя ещё сильнее. И мне понадобилась вся сила воли, чтобы не сократить тот последний дюйм, что оставался между нами.

Ноздри Максимиллиана едва заметно дрогнули, когда аромат моего желания сгустился в воздухе между нами. Его изменчивые, почти ртутные глаза потемнели, стали текучими — и мне почудилось, будто я тону в них. Рука, удерживавшая мой подбородок, скользнула к затылку, длинные изящные пальцы вплелись в пряди у основания моего черепа.

— Есть что-то, чего ты хочешь, Котёнок? — прошептал он низким, хрипловатым голосом прямо у моего уха.

Я приоткрыла рот, но слова, которые уже готов был выдать затуманенный страстью разум, исчезли в тот же миг, когда дверь храма со скрипом распахнулась.

Я отпрянула от Максимиллиана так резко, что сердце заколотилось оглушительно — шум в ушах заглушал собственные мысли. Я обернулась и увидела в проёме Воробья, его силуэт был очерчен лунным светом.

— Ого, да это у нас парочка голубков на святой земле, — протянул он насмешливо, золотое кольцо в его ухе блеснуло, когда он склонил голову. — Не совсем то, что я ожидал тут увидеть, но, пожалуй, сойдёт.

Лицо моё вспыхнуло так, что, если бы мы не находились в храме бога смерти, я бы пожелала, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком. Хотя, учитывая мою удачу — и то, что Тенеброс возвышался прямо за нашими спинами, — я, вероятно, провалилась бы прямиком в подземный мир.

— Мы вовсе не… — горячо начала я.

— Что случилось, Воробей? — перебил меня Максимиллиан, прежде чем я окончательно скатилась в поток оправдательной болтовни.

В его голосе отчётливо звучало недовольство из-за прерванного момента, и глупая, слишком уязвимая часть меня невольно задумалась, что было бы, не появись Воробей именно в эту секунду.

Воробей мгновенно посерьёзнел и выпрямился.

— Найра просила найти тебя, — сказал он, переводя взгляд на меня. — Она и Элиза собрали всё, о чём ты просила. Ждут у солнечных часов.

— О!

Волна предвкушения накрыла меня, сглаживая остроту желания, которое ещё мгновение назад грозило утянуть меня в объятия вампира.

— Отлично.

Я повернулась к Максимиллиану.

— Ты пойдёшь со мной?

Он приподнял бровь.