Сделка с вампиром (ЛП) - Уолт Жасмин

До этого момента ветер стоял странно неподвижным. Но теперь он закружился вокруг меня, поднял волосы с плеч, заставил кожу покрыться мурашками.

Сквозь закрытые веки вспыхнул свет — лунный камень взорвался сиянием. Из моих губ вырвался изумлённый вскрик, когда белое поле разлилось перед внутренним взором, обжигая сетчатку даже сквозь сомкнутые глаза.

— Вот ты и здесь, дитя, — прошептал у самого уха женский голос, одновременно светлый и тёмный. — Я ждала тебя.

Я распахнула глаза.

Передо мной шла Геката. На её губах играла мягкая улыбка. Она двигалась с неземной грацией, её облик был завораживающим сплетением тени и сияния — словно сотканный из самой ткани ночного неба.

Длинные струящиеся волосы мерцали, как поверхность озера в лунном свете, переливаясь серебром и чёрным ониксом. Они обрамляли лицо вневременной красоты, а глаза — глубокие и бездонные, как сама ночь — смотрели на меня с интенсивностью, одновременно утешающей и внушающей трепет.

Её высокая, гибкая фигура была окутана платьем, меняющим цвет и текстуру — то оно казалось сотканным из бархата самой тёмной ночи, то вспыхивало звёздным блеском. На её шее покоился кулон, мягко пульсирующий потусторонним светом, его сияние то усиливалось, то угасало — как фазы луны.

Туман и ленты теней стелились вокруг её босых ног, а воздух вокруг неё гудел древней магией.

— Великая Мать, — выдохнула я, поднимаясь на ноги прежде, чем осознала это.

Благоговение прокатилось по мне волной, когда она подошла ближе. И когда остановилась передо мной, я ощутила себя невероятно малой.

Иногда богиня шептала нам во время ритуалов. Иногда посылала сны-видения в ответ на молитвы о наставлении. Но явиться вот так — во всей своей божественной славе, пусть даже только в моём внутреннем взоре — это честь, которой удостаивались немногие ведьмы.

Её тёмные глаза мерцали, когда она остановилась передо мной. Я опустила голову, не зная, дозволено ли смотреть божеству прямо в глаза. С трудом сглотнув, я зафиксировала взгляд на чёрной родинке в ложбинке между её верхней губой и носом.

С такого расстояния я увидела, что она имеет форму четырёхконечной звезды.

Мои пальцы непроизвольно взлетели к отметине на моей левой скуле — почти такой же.

Улыбка Гекаты стала шире, обнажив ослепительно белые зубы.

— Я рада, что ты наконец нашла свою звезду, — сказала она.

Я вздрогнула и подняла глаза.

В её чёрных радужках кружились серебряные искры — словно крошечные звёзды в карманной галактике.

— Свою звезду? — переспросила я.

Она улыбнулась и жестом указала на Максимиллиана, всё ещё стоявшего с закрытыми глазами и сжатым в ладонях аметистом.

И в тот же миг я поняла — по неестественной тишине, сгустившейся вокруг — что время остановилось. Ни один из остальных не мог видеть или слышать богиню. Этот миг принадлежал только нам.

— Он станет твоим путеводным светом в этом пути, — сказала она. — Тем, к кому ты вернёшься, когда мир погрузится во тьму и покажется, что всё потеряно.

Я бросила взгляд на раскинувшийся под нами город, и во мне шевельнулась горькая ирония.

— Кажется, всё и так уже довольно мрачно, — пожала я плечами.

Богиня тихо рассмеялась.

— Мне всегда нравился твой дерзкий язык, — сказала она. — Но внемли моим словам, Китана. Я ответила на твой зов сегодня. Но я не всегда буду приходить. И тебе не всегда следует обращаться ко мне. Ты — дочь луны. Но ты также дочь многих миров. И многих богов. В Валентаэре есть множество сил, к которым ты можешь воззвать — если только найдёшь в себе смелость.

Холодное предчувствие свернулось у основания позвоночника.

— Я не понимаю, о чём ты, — покачала я головой.

— Правда?

В её голосе появилась едва уловимая сталь. Она шагнула ближе, и я вздрогнула, когда её притягательная энергия прошлась по моей коже искрами.

— Есть причина, по которой тебе дарована власть повелевать лишь тенями, дитя. Причина, по которой Великая Матрона отвергла тебя. По которой твой возлюбленный боялся тебя. По которой тебя заточили.

Каждое слово било точно в цель.

— И, если ты не примешь тёмную сторону своей природы, — продолжила она, — ты окажешься в тюрьме, созданной собственными руками. И никто не сможет освободить тебя. Даже твой лорд-вампир.

В животе закрутился болезненный страх. К горлу подступила горечь, и я с трудом сглотнула.

— Я… не думаю, что смогу сделать то, о чём ты просишь, — прошептала я, и голос предательски дрогнул.

Лицо Гекаты смягчилось. Она протянула бледную, как лунный свет, руку и осторожно убрала прядь волос с моего плеча. Жест был нежным — почти материнским. Страх немного отступил.

— Я знаю, — сказала она, и на её тёмных губах заиграла тёплая улыбка. — Ты ещё не готова. Но будешь. И когда этот день настанет — он будет рядом, чтобы направить тебя.

Она наклонилась и коснулась губами моего лба.

Я ахнула, когда чистая сила хлынула сквозь меня от этого прикосновения. Тени взорвались у моих ног, разлетаясь тёмными лентами по ветру, позвоночник выгнулся дугой, когда столб лунного света поглотил моё тело.

Вокруг раздались изумлённые вскрики — значит, остальные видели бурю света и тени, бушующую вокруг меня.

Я должна была бы испугаться. Но магия, захлестнувшая кровь, смела все мысли и чувства, наполнив меня таким восторгом, какого я не испытывала давно. Каждая клетка тела трещала от силы. Я подняла руки к небу, наблюдая, как лунная энергия пульсирует по моим пальцам.

Я больше не была слабой, напуганной девушкой, которую всего несколько недель назад вытащили из темницы.

Я больше не была заключённой в хрупком теле, лишённой своего наследия, зависимой от милости других.

Я была Китана Найтшейд. Ведьма. Истребительница вампиров. Дочь всех миров — как сказала Великая Мать.

И я не буду бояться никого.

Открыв глаза, я направила правую руку на ухмыляющуюся статую Владимира Инвиктуса. Из моей ладони вырвался поток лунной энергии, с воем рассёк воздух — и статуя взорвалась. Грохот эхом прокатился по крыше, словно выстрел пушки.

Теневые щупальца вокруг меня взметнулись, отбивая осколки, и торжествующая улыбка растянула губы так сильно, что щёки заныли.

Я знала, что не смогу повторить это — лунная энергия была временным даром. После завершения ритуала она всегда угасала, возвращаясь в привычную мне теневую магию. Но, чёрт возьми, как же это было хорошо — пусть даже на мгновение — владеть такой силой.

— Ну, это было пугающе, — заметил Воробей.

Я обернулась. Все смотрели на меня, и на их лицах застыл целый калейдоскоп выражений — от восхищения до раздражения и лёгкой настороженности.

— Так ты собираешься сделать с императором Владом через пару недель?

— Боги, надеюсь, что да, — с явным удовольствием сказала Элиза.

Люциус хмыкнул, когда ослепительное сияние вокруг меня начало угасать.

— Хорошо, что твои тени нас прикрыли, — заметил он, когда ленты тьмы скользнули по камню и вновь свернулись у моих ног. — Иначе нас всех бы испепелило этим взрывом.

Я побледнела и резко перевела взгляд на Максимиллиана.

— Всё было настолько плохо?

— Это было… мощно, — признал он, слегка кивнув. — Но именно таким я и надеялся это увидеть. Ты была великолепна, Китана.

В его глазах светилась гордость, и тёплый румянец разлился по моему телу от его слов.

Но ощущение мягкого, пушистого тела у лодыжки отвлекло меня. Я опустила взгляд — между моими ногами кралась Джинкс, ловя лапами тёмные щупальца теней.

Я рассмеялась и подхватила её на руки.

— Соскучилась по своим маленьким друзьям? — проворковала я, уткнувшись лицом в её мордочку.

— Эта кошка такая странная, — покачала головой Найра.

— Я до сих пор не понимаю, почему ты её терпеть не можешь, а Люциус обожает, — сказал Воробей, скрестив ноги в щиколотках и опираясь на одну из статуй. — Вы же оба фераи. Разве вы не должны любить животных?

— Я не ненавижу её, — холодно ответила Найра, прищурившись на Воробья. — Просто я не любительница кошек. И мне не нравится, как она появляется и исчезает из ниоткуда, словно призрак. Однажды я сидела в кабинете, работала с отчётами — и она материализовалась прямо поверх финансового доклада. Разлила чернила и испортила целый день работы.