Мир бармидов - Ременцова Лана Александровна

Марид смотрел ей вслед, его лицо исказила гримаса злобы и растерянности. Он понимал, что эта игра еще далека от завершения. И что даже в самом роскошном одеянии морская гордая принцесса останется для него непокорной морской стихией, готовой обрушиться на его голову в любой момент.

Он вышел вперёд неё и распахнул дверь.

В покоях принцессу встретила гнетущая тишина, будто предвестие бури. Стены, увешанные гобеленами с изображением воинственных бармидов, казались ей клеткой, сотканной из враждебности. «Здесь даже воздух пропитан его властью», – пронеслось у неё в голове, вдыхая затхлый запах чужой земли.

Она подошла к окну, за которым раскинулся каменистый пейзаж, чуждый её морскому сердцу. Земля, выжженная солнцем, казалась мёртвой, лишённой живительной влаги океана.

– И здесь он хочет заточить меня? – в её голосе прозвучала неприкрытая ненависть. Но в глубине души затаилась искорка надежды, как маяк, указывающий путь сквозь мрак отчаяния.

Решимость вспыхнула в глазах принцессы, как костёр, раздуваемый ветром.

– Я – дочь моря, и моя воля так же безгранична, как его просторы, – прошептала, обращаясь к невидимым силам океана. – Я выстою, как скала, о которую разбиваются волны, и никакие оковы не смогут сломить мой дух.

Дева окинула взглядом свои новые «владения» – тюрьму в золотой оправе. И в этот момент в ней созрел план, дерзкий и опасный, как шторм, надвигающийся на берег. «Пусть он думает, что сломил меня», – подумала с усмешкой. – «Но он еще не знает, с кем связался. Я покажу ему, что такое гнев морской богини, и он утонет в нём, как в пучине отчаяния».

Глава 2. Противостояние

Марид, оставив пленницу на попечение верных слуг, воинов и искусных швей, отправился в лесную чащу к озёрам бармидов. Он решил пробыть там несколько недель, чтобы набраться сил и добыть новые драгоценности. Озеро два раза в месяц, в новолуние и полнолуние, выбрасывало на берег горы драгоценных озёрных жемчужин и даже золота. В течение этого времени Марид со своими воинами тренировался, летал по лесу и собирал разную живность.

В лесной чаще бармид ощущал себя владыкой, его тень скользила по изумрудным листьям, как дух леса. Воины, будто стая голодных волков, окружали его, готовые исполнить любой приказ. «Сила моя в них, как солнце в каплях росы», – думал он, вдыхая терпкий аромат деревьев. Озеро бармидов манило своей алчностью, будто сирена, обещающая богатства.

Ночь новолуния разразилась грохотом молний, небо рассекали огненные трещины. Озеро забурлило, как ведьмин котёл, выбрасывая на берег горы сокровищ. Золото сверкало в лунном сиянии, жемчужины переливались всеми цветами радуги. «Вот она, моя власть!» – прокричал Марид, протягивая руки к мерцающим россыпям. «Пусть трепещут передо мной все миры!»

В эти дни он был неутомим, его жажда золота не знала границ. Бармид летал над лесом, будто хищная птица, высматривая добычу. Его воины, как муравьи, тащили сокровища в сокровищницу вожака. «Пусть морская принцесса знает, что я богат, как само небо, усыпанное звёздами», – говорил он, упиваясь могуществом. «Пусть она поймет, что её протесты – лишь жалкий писк комара перед бурей».

Но, даже купаясь в золоте, Марид не мог забыть о прекрасной пленнице. Её образ преследовал его, как тень, не давая покоя. «Принцесса – как заноза в сердце», – носилось в голове, – «красивая, но ядовитая. И избавиться от неё, если она мне надоест, будет нелегко». Он понимал, что покорить её – это не просто сломить волю, а усмирить стихию, что может оказаться опаснее, чем покорение целых земель. Тем более что Лисиния и есть сама морская стихия, дева мира морей и океанов.

«Я давно уже желал найти достойную меня жену и… сестра Килана, более чем достойна. Однако… непокорная жена мне не нужна. Надо сломить эту гордую красавицу».

Марид вернулся в замок, будто триумфатор, везущий богатую добычу. В сокровищнице уже не было места, золото лежало грудами, как песчаные дюны в пустыне. Он приказал устроить пир, чтобы отпраздновать свою удачу и показать принцессе, кто здесь хозяин. Зал сверкал огнями, столы ломились от яств и вин. Музыканты играли громкую музыку, заглушая тихий шёпот опасения, зародившийся в сердцах придворных.

Лисиния вошла в зал, как луна, затмевающая все звёзды. Её глаза – два сапфира, горели холодным огнём, а поступь была лёгкой и грациозной, как у истинной морской царевны. Она не склонила головы перед вожаком бармидов, а лишь окинула его презрительным взглядом, будто оценивая пойманную в сеть рыбу.

– Ты думаешь, золото может купить мою свободу? – произнесла, и её голос прозвучал, как рокот волн перед штормом. – Ты ошибаешься, Марид. Моя воля – как океан, её не удержать в каменных берегах.

Бармид рассмеялся, его смех разнёсся по залу, подобно раскату грома.

– Ты – всего лишь пленница, Лисиния, и твоя воля – лишь жалкая песчинка перед моей мощью.

Он подошёл к ней, намереваясь коснуться её лица, но она отшатнулась, как от прикосновения змеи.

– Не смей прикасаться ко мне, земной червь! – прошипела. – Моя кровь – кровь океана, она обожжёт тебя!

Глаза бармида будто вспыхнули, став из тёмных прозрачно – багровыми. Он схватил её на глазах у всех и впился в губы, показывая, таким образом, кто в доме хозяин. Дева не упиралась и не отталкивала. Марид решил, что ей нравится его напористый поцелуй, и просунул язык деве в рот. То, что произошло дальше, заставило его взвыть. Принцесса укусила, клацнув зубками по ненавистному языку. Он отпрянул. В глазах вспыхнула настоящая ярость. А в следующую минуту правая рука бармида сжала горло девы. Пальцы сдавливали настолько сильно, что ещё миг – и она задохнулась бы. Внезапно вокруг её тела образовалась морская вода и в виде волны окатила Марида с головы до ног. Это слегка остудило его. Рука отпустила шею девы. Он сделал шаг назад, буравя её ненавистным взглядом.

– Ты – моя пленница и останешься ею, несмотря на все твои фокусы. За то, что ты сейчас сделала, будешь публично наказана.

– Делай что хочешь! Здесь я в твоей власти, однако, не духом и душой.

– Посмотрим, морская принцесса. Посмотрим. И помни, время – как прилив, оно неумолимо. Рано или поздно ты сдашься. Или я сам тебя сломаю, как тростинку.

Бармид приказал верным слугам принести длинную скамью. После привязать принцессу к ней лицом вниз, что те быстро сделали. Он подошёл, сорвал с неё платье, полностью обнажив. Вытянул правую руку, в которую ему тут же вложили кнут, и начал стегать деву. Она от боли сжала зубы, вцепившись обеими руками в скамью. Сначала пленница пыталась считать удары, а когда их стало больше дюжины, сознание затуманилось, и она провалилась в липкую темноту.

Очнулась Лисиния в темнице, сырой и холодной, будто чрево морского чудовища. Боль пронзала тело тысячами игл, каждая рана кровоточила, как маленький, но злобный ручей.

– Он думает, что сломал меня? Наивный! – прошептала одними пересохшими губами, чувствуя, как внутри клокочет гнев, будто вулкан, готовый извергнуться. Её дух, подобно морской звезде, уцепившейся за скалу, не желал сдаваться.

Ночь тянулась бесконечно, как вереница отчаяния. Воспоминания о позорной экзекуции жгли калёным железом, но принцесса не позволила себе сломаться.

– Я – океан, а океан не знает пощады, – твердила она себе, собирая осколки воли в единое целое. В сердце зрел план, коварный и беспощадный, как подводное течение, уносящее корабли на дно.

Утром в темницу вошёл Марид, самодовольный и надменный.

– Ну что, принцесса, сломлена? – оскалился. Лисиния подняла на него глаза, полные презрения.

– Ты видишь лишь раны на моём теле, но не видишь огня в моей душе. Я – затишье перед бурей. И твоя власть – лишь карточный домик, который рухнет под натиском моего гнева.

Бармид нахмурился, чувствуя, как его уверенность тает, будто лёд в руках.

– Не смей угрожать мне, презренная пленница! – рявкнул, но в его голосе прозвучала нотка сомнения, вспомнив ту прошлую морскую волну в зале. Лисиния улыбнулась, улыбка была холодной и опасной, как лезвие бритвы.