Орк из офиса (ЛП) - Прайор Кейт

Вдалеке Обычная Джениз кричит о правилах и профессиональной среде.

Я ее больше не знаю.

Удовольствие сковывает тело напряжением, и я не могу перестать поглаживать себя сквозь ткань одежды, даже понимая краем сознания, что этот инцидент тянет минимум на форму G-2B в трех экземплярах и два разных тренинга по межличностному взаимодействию. Никакое количество бумажной волокиты не может быть достаточной профилактикой.

Кхент, наконец, проскальзывает в дверной проем и возвышается надо мной, выпрямляясь во весь рост. Что-то меняется в его манере держаться. Он больше не пытается уменьшиться в пространстве, которое занимает. Теперь он выдерживает мой пристальный взгляд.

Его тень падает на меня, и все разумные мысли улетучиваются из головы.

Из его горла вырывается низкое рычание, и звук сразу же откликается у меня в клиторе.

Я никогда раньше не хныкала, но думаю, что могла бы.

Скудные поглаживания через одежду уже ничего мне не дают. Я пытаюсь расстегнуть штаны, чтобы освободить больше места для рук. Когда я нахожу клитор, я не могу удержаться и издаю шипящий вздох. Все кажется более чувствительным, чем обычно. Я ужасно мокрая, практически в полном беспорядке. Я даже не могу подумать о том, что мне нужно будет все стирать после. Каждое прикосновение заставляет меня прикусывать губу, чтобы не шуметь.

Его глаза темнеют за треснувшими очками, когда он отступает и упирается спиной в дверь. Брюки больше никак не скрывают пугающую выпуклость, которая теперь натягивает ткань.

Мои пальцы ни на секунду не прекращают ласкать клитор. Он наблюдает за мной, и от его взгляда у меня мурашки бегут по спине.

Каждый его шаг ко мне целенаправленный и медленный. У меня достаточно времени, чтобы встать и уйти, если бы я захотела, но я этого не делаю. Мне больше интересно оценить размер его члена через штаны. Если бы я не была занята, то, наверное, вскарабкалась бы на него, как на дерево.

Его молчаливый взгляд задерживается на мне, когда он останавливается передо мной, опускаясь на колени так, что мы оказываемся примерно на одном уровне.

Сердце бешено колотится в груди. Он тянется рукой и касается моей лодыжки. Тепло его ладони меняет что-то во мне, возможно, мое чувство приличий.

Его взгляд скользит от лодыжки вверх по ноге, обратно к глазам.

Я хочу больше его прикосновений, в любом качестве. В этот момент я отчаянно хочу этого. Я киваю.

Он опускается между моими раздвинутыми ногами, ведя ладонью от лодыжки вверх по ноге и внутренней стороне бедра, стягивая затем ткань брюк вниз. Я закусываю нижнюю губу.

После секундного колебания он вводит внутрь меня толстый палец. Я ахаю, потому что, хотя его пальцы примерно такие же толстые, как некоторые мои маленькие игрушки, этого все равно недостаточно. Наслаждение, охватившее меня от одного этого прикосновения, ошеломляет.

Он убирает руку, разрывая ниточку моей влаги, и подносит ее ко рту. Его темные глаза пристально смотрят на меня, когда он проводит языком по пальцу, чтобы попробовать меня на вкус. Я не могу сдержать стон.

Я лихорадочно киваю. Я хочу сделать все, о чем бы он ни попросил.

Его огромные руки охватывают мои бедра и отталкивают меня назад, на стол, пока он наклоняется вперед, чтобы прижаться губами к моей промежности, и я не могу сдержать крик. Его рот такой теплый, а руки такие горячие, когда он обхватывает мои бедра, когда он проводит по мне языком, от влагалища к клитору. О, Владыка Зла, я здесь только для этого.

Его язык ощущается иначе, чем человеческий. Я не могу точно определить, почему. На кончике есть ребристая текстура, которая лишает меня способности соображать всякий раз, когда он проводит по им клитору.

Его движения на мне жадные и ненасытные, он пробует все на вкус. Мои руки зарываются в его волосы и сжимают их в кулаках, чтобы удержать там, потому что я не думаю, что когда-нибудь захочу, чтобы он встал. Я хочу жить только этим моментом. Не могу поверить, что я выбежала из кладовки ранее и чуть не пропустила это.

Он стонет и на мгновение напрягается, его пальцы оставляют синяки на моей заднице, прежде чем он содрогается. И все это время он не останавливается, его большой, горячий, ребристый язык входит и выходит из меня, посасывая мой клитор. Я пытаюсь поднять голову, чтобы взглянуть на него. Он только что кончил? Я едва успеваю подумать об этом, как меня накрывает волна удовольствия, и меня охватывает оргазм, и я бьюсь в конвульсиях на его языке.

Примерно в этот момент дома я бы выключила вибратор и покончила с этим. Но он продолжает, оттягивая мой оргазм. Все, что я могу делать в середине оргазма — это хватать ртом воздух и хныкать. Бедра яростно подаются ему навстречу, и спасибо всем богам, что его клыки относительно тупые.

— Тшшш. Тихо. Тсс, — это все, что я могу сказать, потому что мой мозг забыл слово «СТОП». Я чувствую, что не могу пошевелиться, мое тело было потрясено до глубины души. Каждое дополнительное движение заставляет меня дергаться и стонать снова.

У меня хватает ума схватить его за подбородок. Я нащупываю ногой его плечо. Он отстраняется.

Мой клитор стал таким чувствительным от его облизываний, что я чувствую, что могу кончить снова, просто от его дыхания, скользящего по влажному месиву моего влагалища.

Я ослабляю хватку на волосах Кхента, и они выпадают из моей руки. Он отстраняется, высокий, темноволосый и зеленый, наблюдая за мной.

И вдруг мы больше не единственные существа во вселенной, поглощенные какой-то странной дикой дымкой. Мы снова просто коллеги.

Я уверена, что все еще смотрю на него растерянно.

У меня нет вопросов.

Точнее, есть один «Что?», с тысячей вопросительных знаков после него.

А еще — это звук ошибки Windows98. Просто повторяется снова и снова. Я не могу придумать, как спросить о чем-то более конкретном, потому что не представляю, какими могут быть ответы.

лихорадочная потребность, чтобы меня жестко трахнули, сменяется тупым ощущением. Даже без захлестывающих ощущений мой мозг зависает и заикается. Все, что я наблюдаю или о чем думаю, встречает категорическое «нет», но в то же время мой разум отказывается давать другое объяснение происходящему.

Мой офис выглядит совершенно нормально. Кхент чинит оторвавшуюся пуговицу с помощью английской булавки. Он уже не дышит так тяжело, как раньше, и больше не испытывает на прочность ткань рубашки.

Я как бы смотрю на себя, растянувшуюся на своем столе, штаны наполовину спущены, а моя киска превратилась в мокрое месиво от его усилий.

Каким-то образом я обретаю дар речи и заикаюсь, пока не формулирую слова. Большинство из них бесполезны.

— Эм. Привет. О, вау. Хорошо. Здравствуй. Ты не мог бы… ну… подать девушке полотенце? Мне кажется, я не смогу ничего осмыслить, пока снова не оденусь, — бормочу я. — Ты говорил, что ты из IT-отдела?

Кхент медленно кивает.

— Да. Четвертый этаж.

— Ну, вообще-то это шестой этаж, — замечаю я, потому что указать ему, что он ошибся этажом, проще, чем разбираться с тем, что только что произошло. Мне сейчас просто необходимо быть правой хоть в чем-то.

Мой взгляд опускается туда, где раньше был его потрясающий стояк, и отсутствие пятен спермы на его брюках газлайтит меня. Должно быть, на нем потрясающее нижнее белье, честно говоря, меня это немного раздражает.

Кхент прерывает поиски хоть чего-то похожего на полотенце и бросает на меня взгляд, который можно описать только как робкий.

— Да, насчет этого… Мне нужно, чтобы ты пошла со мной в отдел по работе с монстрами.

3



Я открываю и закрываю брошюру, которую мне вручила сотрудница Отдела по работе с монстрами, и снова просматриваю ее. «Итак, вы связались узами пары с коллегой.»

Я даже не могу закончить ни одной мысли. Мне кажется, мой мозг завис, как при синем экране ошибки.