Чертовски Дикий (ЛП) - Роузвуд Ленор

Тихий стук откуда-то снизу привлекает мое внимание. Я выключаю звук телевизора, напрягая слух. На мгновение не слышно ничего, кроме тишины, и я начинаю думать, что мне показалось.

Затем еще один звук. На этот раз более отчетливый. Металлический скрежет, словно кто-то ковыряет пол с другой стороны.

Пульс учащается. Я сползаю с дивана и бесшумно ступаю по полу к люку, который Призрак перед уходом заблокировал тяжелым комодом. Комод не сдвинулся, но прямо на моих глазах крышка люка под ним слегка дергается.

Щелк.

Звук отпираемого замка эхом разносится по тихому лофту. Люк толкают снизу, и он с глухим стуком ударяется о дно комода.

— Дерьмо, — рычит глубокий голос снизу.

Не Призрак.

Призрак, блять, не может говорить.

Адреналин вбрасывается в кровь, смывая любые остаточные явления лихорадки. Я в панике осматриваю комнату в поисках чего-нибудь — чего угодно, — что можно использовать для защиты. Взгляд падает на черную хоккейную клюшку, прислоненную к стене возле кровати Призрака. Я бросаюсь к ней, а заодно хватаю тяжелый стеклянный флакон одеколона, который распыляла по лофту ранее. Неплохой метательный снаряд.

Снизу доносятся приглушенные голоса, которые спорят:

— ...говорил тебе, что это плохая идея...

— ...просто хочу с ней поговорить...

— ...Призрак нас, блять, убьет...

Голоса становятся громче, напряженнее. Раздается звук возни, словно тела толкают друг друга, а затем люк снова толкают снизу, на этот раз сильнее. Комод сдвигается на дюйм, будучи достаточно тяжелым, чтобы процарапать деревянный пол.

Я встаю сбоку от люка с поднятой клюшкой, готовая ударить любого, кто появится. Мои руки не дрожат, несмотря на бурлящий внутри страх. Это не первый раз, когда мне приходится защищаться от альфы, даже на этой неделе, и я уверена, что, блять, не последний.

Люк распахивается, и в проеме появляется голова. В тусклом свете я различаю взлохмаченные каштановые волосы и медово-карие глаза с настолько расширенными зрачками, что они почти поглотили радужку.

Виски.

Он пялится на меня, открывая рот:

— Мы твое совпадение...

Я со всей силы бью хоккейной клюшкой, точно попадая ему по голове сбоку и обрывая его на полуслове. Люк с грохотом захлопывается, когда он падает на пол с такой силой, что лофт содрогается. Я опускаюсь на колени рядом с люком, всё еще сжимая клюшку в руках.

У меня нет времени обдумать то, что он только что сказал, потому что голоса внизу перерастают в то, что звучит как полноценная драка. Кряхтение и глухие удары эхом доносятся через проем, перемежаясь криками.

— ...говорил тебе подождать...

— ...она меня, блять, ударила...

— ...заслужил...

Люк снова с грохотом открывается. Я отползаю назад, занося клюшку, но на этот раз появляется другое лицо. У этого альфы длинные черные волосы и бледно-голубые глаза, которые слегка расширяются, встретившись с моими. Красивый. Почти слишком красивый для альфы. Точно Чума.

— Я прошу прощения, — начинает он.

Я брызгаю ему в глаза одеколоном прежде, чем он успевает закончить. Альфа отшатывается с рычащим шипением, зажмуривая глаза, и падает обратно в люк. Внизу разражается еще больший хаос.

— Только не снова! — орет Виски. — Ебаная женщина-Призрак!

Я остаюсь сидеть на корточках у комода: клюшка в одной руке, одеколон в другой, готовая встретить того, кто сунется следующим. Но люк остается закрытым, хотя я всё еще слышу, как они ругаются внизу.

Тихий скрежет за спиной заставляет меня резко обернуться; сердце уходит в пятки. Окно сдвигается, и массивная фигура Призрака проскальзывает внутрь с удивительной для его габаритов грацией. В руках он держит пакет с едой на вынос, наполняющий лофт густым, пряным ароматом фо. Его синие глаза мечутся от люка ко мне и обратно к люку.

Неужели он рассказал им обо мне? Не думаю, что он бы так поступил, но не успеваю я спросить, как он в два широких шага пересекает комнату, ставит пакет на журнальный столик и, не сказав мне ни слова, исчезает в окне, как тень.

Несколько ударов сердца я смотрю ему вслед, на мгновение ошеломленная его внезапным уходом. А затем откуда-то снизу доносится звук бьющегося стекла, за которым следует леденящий кровь вопль Виски.

О боже.

Мое тело действует на автопилоте — мышечная память от месяцев планирования путей отступления срабатывает еще до того, как мозг успевает осознать происходящее.

Всё еще сжимая клюшку как импровизированное оружие, я бросаюсь к своему рюкзаку. Пальцы путаются в молнии; я резко расстегиваю его, чтобы схватить самое необходимое: одноразовый телефон, бумажник с заначкой и небольшой выкидной нож, который ношу для самозащиты. Распихиваю всё по карманам; сердце колотится о ребра.

Снизу доносится еще больше грохота. Звук ломающейся мебели. Глубокое альфа-рычание и оскалы, которые вибрацией отдаются в полу под моими ногами. Призрак среди них — я уже узнаю этот специфический рокот, более низкий и гортанный, чем у остальных.

Они дерутся. Все.

Из-за меня.

Я втискиваю ноги в кроссовки, не утруждая себя шнуровкой, а затем хватаю с вешалки у окна одно из черных пальто Призрака. Оно на мне просто гигантское, висит на моей хрупкой фигуре даже больше похоже на платье, чем его худи, но оно теплое и пахнет им. Я запахиваюсь в него, в последний раз вдыхая этот успокаивающий аромат полуночного леса.

Господи, надеюсь, что не в последний.

Очередной грохот снизу, за которым следует звук, с которым тело врезается в стену достаточно сильно, чтобы проломить штукатурку. Кто-то — не Призрак — ревет от боли, ярости или того и другого вместе.

Мне нужно выбираться.

Сейчас же.

Окно, через которое только что ушел Призрак, всё еще приоткрыто. Я поднимаю его до конца, и прохладный ночной воздух устремляется мне навстречу. Снаружи находятся крыша и площадка пожарной лестницы; металлическая решетка тверда под моими ногами, когда я перелезаю.

Ночной воздух холодит лицо, принося запах приближающегося дождя. Я делаю глубокий вдох, успокаиваясь и глядя вниз. Пожарная лестница зигзагом спускается по стене здания, каждая площадка соединена короткой лесенкой. Прямой путь до земли, этажа четыре в общей сложности. Я лазала и по худшим местам.

Мои руки сжимают холодные металлические перила, и я начинаю спуск, двигаясь так быстро и тихо, как только могу. Звуки драки становятся громче, когда я прохожу мимо окон третьего этажа. Вспышка движения сквозь разбитое окно — то самое, через которое, должно быть, прошел Призрак — привлекает мое внимание, и я останавливаюсь, вглядываясь сквозь осколки стекла.

От того, что я вижу, кровь стынет в жилах. Гостиная внутри похожа на зону боевых действий. Журнальный столик лежит разбитый в центре комнаты. Книжный шкаф опрокинут, его содержимое разбросано по деревянному полу. А посреди всего этого четверо массивных альф сошлись в схватке.

Кровь сочится из шрама над глазом Призрака, пока он противостоит троим другим — Тейну, Виски и Чуме, — которые образовали вокруг него свободный полукруг. Они не нападают на него все сразу. В их бою, кажется, есть какое-то негласное правило, какая-то черта, которую они не пересекут, несмотря на жестокость. Один на один, по очереди. Словно они пытаются его усмирить, а не покалечить.

Или они просто пытаются выжить.

Пока я наблюдаю, Виски бросается вперед, пытаясь обхватить Призрака за талию. Призрак с удивительной для своих габаритов ловкостью делает шаг в сторону, используя инерцию Виски, чтобы впечатать его в стену.

— Ради всего святого! — орет Виски, уже отталкиваясь от стены. — Мы просто хотим с ней поговорить! Ты не можешь прятать её от нас!

Ответом Призрака служит низкий, угрожающий оскал, от которого даже сквозь стекло волосы на затылке встают дыбом.

— В этом нет абсолютно никакой необходимости, — говорит Чума; его голос звучит спокойнее, чем у остальных, несмотря на ситуацию. — Мы можем решить это, не разрушая весь дом стаи.