Чертовски Дикий (ЛП) - Роузвуд Ленор

Это привлекает мое внимание.

— Ты что?

— Когда мы дрались, — поясняет Тейн. — Запах жимолости.

— Это она, — одновременно произносим мы с Чумой.

— И мы встретили группу фанаток на улице, которые сказали, что видели Призрака у омежьей клиники, — добавляю я.

Мышцы на челюсти Тейна снова дергаются.

— Ладно. Значит, омега существует, и он её защищает, — он качает головой, проводя рукой по лицу. — А я только что выбил из него всё дерьмо за это.

— Судя по твоему виду, это он выбил из тебя всё дерьмо, — замечает Чума, потому что он, очевидно, не способен считывать атмосферу в комнате.

— Не помогает, — рычу я. Гнев из-за моего байка всё еще опасно кипит близко к поверхности, но его вытесняет напряжение иного рода. То самое, которое я испытываю с тех пор, как мы нашли тот запах жимолости в душевой. — Так что нам теперь делать? Снова прижать Призрака? Найти омегу? Каков план?

Тейн долго молчит, глядя в пустоту. Затем он вздыхает:

— Мы ждем.

— Ждем? — недоверчиво переспрашиваю я. — Чего? Пока Призрак не свалит с ней из города? Пока Валек не поправится настолько, чтобы рассказать руководству, что он на самом деле видел? Пока у Тренера не случится очередной срыв, когда Призрак не явится на перенесенную пресс-конференцию?

— Мы ждем, — повторяет Тейн, на этот раз тверже, — потому что Призрак вернется. И когда он это сделает, мы с ним поговорим. Спокойно, — он бросает на меня многозначительный взгляд. — Все вместе. Никто не пойдет выяснять с ним отношения в одиночку.

Я фыркаю:

— С каких это пор разговоры с Призраком к чему-то приводили?

— В этот раз всё иначе, — настаивает Тейн. — Он защищает эту омегу. Если мы облажаемся, он полностью закроется. Мы чуть не разнесли всю чертову парковку из-за того, что я задавал ему вопросы. А я его брат.

— Зачем ему защищать её от нас? — бормочу я, наконец падая на диван, слишком беспокойный, чтобы сидеть нормально. — Мы его стая.

Лицо Тейна становится мрачным:

— Потому что он не привык доверять. Только не с его прошлым. И уж точно не в таком важном деле.

— Но почему омега? Почему сейчас? — не унимаюсь я. — В этом нет никакого смысла. Призрак никогда ни к кому не проявлял интереса, не говоря уже о том, чтобы привести кого-то домой.

— Потому что она может быть нашим совпадением запахов, — говорит Чума.

Теперь мы с Тейном оба смотрим на него. Похоже, мы выкладываем все карты на стол.

— Подумайте сами, — продолжает Чума. — Нам с Виски она снится. Призрак был в омежьей клинике, что означает, что она либо беременна, либо у нее приближается течка, либо она уже в течке. Этот запах мог быть тем самым, что привлекло Валека в душевые, где он столкнулся с Призраком. Что, если она — истинная нашей стаи?

— Это объяснило бы, почему мы все в последнее время ведем себя как ебаные психи, — вмешиваюсь я.

Тейн на мгновение закрывает глаза, словно взвешивая такую возможность.

— Если это правда, то Призрак...

— Держит её только для себя, как дракон принцессу в башне? — заканчиваю я за него.

— Нет, — тут же отвечает Тейн. — Но, как я уже сказал, у него проблемы с доверием. Если она наше совпадение запахов, он, вероятно, действует на инстинктах, как и любой другой альфа. Особенно если у неё течка. Возможно, она даже сама попросила его никому не рассказывать.

Эти слова бьют под дых, потому что звучат правдиво. Как бы сильно мне ни хотелось злиться на Призрака за то, что он скрывает омегу — скрывает нашу потенциальную, блять, пару, — я знаю, что Тейн прав. Если он держит её в секрете, то на это есть чертовски веская причина. Или, по крайней мере, он так думает.

— Чума, — наконец нарушает тишину Тейн. — Позвони в страховую насчет байка Виски и остального дерьма, которое мы разрушили. Нам нужно с этим разобраться.

— Хогзилла — это не «дерьмо», — произношу я себе под нос.

Чума кивает, уже доставая телефон:

— Я займусь этим.

— И, Виски, — продолжает Тейн, сверля меня строгим взглядом. — Не делай глупостей. Держись, блять, подальше от Призрака и омеги.

Я хочу поспорить, но Тейн выглядит так, будто едва держится на ногах, а я не настолько мудак, чтобы давить на него, когда ему явно больно. И физически, и эмоционально.

— Как скажешь, — бормочу я. — Но мы разберемся с этим завтра. Потому что Призрак не может просто так скрывать её от нас. И мы не можем потерять Призрака тоже. Я привязан к этому психованному переростку.

Как бы я, блять, ни был зол из-за своей малышки.

— Согласен, — добавляет Чума, не отрывая взгляда от телефона, где он, предположительно, гуглит лучшего страхового агента в штате или номер ближайшей психиатрической клиники, куда можно будет меня сдать, когда до меня окончательно дойдет, что я только что потерял Хогзиллу.

— Отлично, — говорит Тейн с усталым вздохом.

— Раз уж мы теперь все на одной волне, — говорю я, поднимаясь с дивана, — я пойду возьму пива. Кому-нибудь еще захватить?

Тейн качает головой:

— Я выпил таблетки от головы.

— Я пас, — говорит Чума, всё еще поглощенный своим телефоном.

Я иду на кухню, дергаю дверцу холодильника с такой силой, что всё внутри дребезжит. Хватаю пиво, срываю крышку и выпиваю половину залпом.

Я уже собираюсь вернуться в гостиную, когда что-то привлекает мое внимание. Шепот запаха, такой слабый, что я едва его не упускаю. Я замираю, не донеся пиво до губ.

Жимолость.

Мои ноздри раздуваются в поисках источника. Я иду по следу, как ищейка, пересекаю кухню и останавливаюсь под вентиляционной решеткой под потолком. Здесь запах сильнее — всё еще слабый, но безошибочно узнаваемый.

— Парни, — цежу я сквозь стиснутые зубы; мой голос напряжен. — Идите сюда. Живо.

Первым, почти мгновенно, появляется Чума. Тейн идет медленнее, морщась при каждом шаге.

— В чем дело? — спрашивает Чума, но по тому, как расширяются его зрачки, я вижу, что он уже всё понял.

— Вентиляция, — говорю я, указывая наверх. — Тянет сверху. Из лофта Призрака.

Тейн подходит ближе, делая глубокий вдох. Всё его тело каменеет, зрачки расширяются так, что глаза становятся почти черными.

— Святое дерьмо.

Мы втроем стоим там, как завороженные, вдыхая тонкий аромат жимолости, приправленный чем-то еще. Чем-то одновременно теплым, сладким и пряным, от чего кровь приливает к паху, а кожа кажется слишком тесной.

— Это она, — бормочет Чума; его глаза темнеют. — Омега из наших снов.

— У нее течка, — добавляет Тейн, и его голос срывается на хрип. — Или вот-вот начнется.

Я закрываю глаза, позволяя полному запаху омеги окутать меня. В груди что-то с щелчком встает на свое место. Кусочек пазла, о нехватке которого я даже не подозревал до этого момента.

— Определенно наше ебаное совпадение запахов, — говорю я, открывая глаза и глядя на своих товарищей по стае.

Никто из нас не двигается. Никому из нас не нужно подтверждать то, что мы все знаем с абсолютной уверенностью. Запах жимолости, струящийся из этого воздуховода, соединяется с чем-то внутри каждого из нас. С тем древним инстинктом, который признает её нашей, — инстинктом, укоренившимся еще в самом первом альфе, с боем выбравшемся из первобытного, блять, бульона.

И что, я должен просто сидеть и терпеливо ждать, как хороший маленький солдатик?

Хрен там плавал.

Глава 27

АЙВИ

Последний час я щелкаю каналы, пытаясь найти что-нибудь — что угодно, — чтобы отвлечься, пока жду возвращения Призрака с нашей едой. На экране идет какое-то реалити-шоу про альфа-мудака со стаей из двенадцати омег, но я почти не обращаю на него внимания.

Такое чувство, будто идет холодная война, а я — ядерный секрет.

Я ерзаю на диване, плотнее запахивая плед Призрака на плечах. Первый укол подавителя всё еще действует, но это предательское, дискомфортное тепло продолжает накапливаться под кожей.