Чертовски Дикий (ЛП) - Роузвуд Ленор

Глава 25

ТЕЙН

Семь ебаных часов минимизации ущерба, хождения по кругу в разговорах с руководством и откровенной лжи ради защиты брата. Мои плечи ноют от напряжения после того, как я просидел на одном совещании за другим, выдумывая оправдания и ни разу не дав прямого ответа.

К счастью, подземная парковка оказывается пустой, когда я наконец спускаюсь вниз. Голова раскалывается, и меньше всего мне сейчас нужно столкнуться с кем-то, кто захочет поговорить. А единственный человек, с которым я действительно хочу поговорить, всё еще в самоволке.

Связь стаи между мной и Призраком обычно ощущается в груди как ровное, успокаивающее присутствие. В последнее время она кажется... натянутой. Опасно тонкой. И это высасывает те крохи энергии, что у меня остались. Такое случалось и раньше, когда он замыкался в себе, но никогда так сильно.

Никогда не было такого чувства, будто он отдаляется навсегда.

Мне нужно будет поговорить с Валеком. Спросить его, что, блять, на самом деле произошло там, в туннелях. Но сначала мне нужно добраться до дома и выпить чего-нибудь покрепче.

Как раз когда я подхожу к своей машине, я замечаю впереди тень, скользящую по парковке. Обычно я бы не обратил на такое внимания, но мои инстинкты взвиваются еще до того, как я успеваю осознать причину. Есть только один альфа таких размеров, способный двигаться столь бесшумно в пространстве, где эхом отдается каждый звук.

Призрак.

Призрак, блять, здесь, на парковке, после того как весь день игнорировал меня, пока я разгребал его дерьмо, и сейчас он направляется к своему тонированному внедорожнику.

— Я прикрывал твою задницу весь день, брат! — кричу я; мой голос отскакивает от бетонных стен, пока я надвигаюсь на него. — Ты не можешь ответить на одно чертово сообщение?

Он поворачивается ко мне, и в нем есть что-то другое. Новое напряжение в его массивной фигуре, опасная дикость, затаившаяся во взгляде, которой я не видел уже много лет. С тех самых первых дней, когда он только переехал к нам. Когда он был еще диким от ярости и горя.

— Что, блять, с тобой происходит? — продолжаю я, сокращая расстояние между нами. — Сначала ты исчезаешь без единого слова, а потом появляешься с Валеком, который выглядит так, будто прошел три раунда с бетономешалкой?

Глаза Призрака сужаются, в груди зарождается низкий рокот. Ничего, показывает он резкими движениями рук.

— Чушь собачья. Думаешь, я не знаю, когда ты лжешь? Ты мой брат, Призрак.

Его челюсть под маской сжимается, мышцы на шее проступают, как канаты, даже сквозь ткань, плотно облегающую каждый дюйм кожи ниже глаз.

Позже.

— Нет, — говорю я, вставая прямо между ним и его внедорожником. — Не позже. Сейчас. Расскажи мне, что случилось с Валеком. И не заливай мне про то, что он «прокрадывался». Он что-то скрывает, и ты тоже.

Взгляд Призрака скользит мимо меня к его машине, затем возвращается к моему лицу. Он кажется рассеянным, на взводе. Словно ему нужно где-то быть.

Отойди.

— Что ты скрываешь? — давлю я, не сдвигаясь с места. — Я весь день кормил всех дерьмом, гадая, когда ты, блять, будешь со мной честен. Это заканчивается сейчас.

Глаза Призрака сужаются, его зрачки на мгновение расширяются, прежде чем сузиться до крошечных точек. Я знаю своего брата. И я знаю, что этот ледяной кремень в его глазах — следствие его дикой природы, закипающей прямо под поверхностью. Я распознаю, как он соскальзывает в это состояние, еще до того, как его поза расслабляется и переходит в ту самую стойку, которая означает, что он вот-вот проломит кому-то череп.

На этот раз этим кем-то буду я.

Отойди, снова показывает он. Сейчас.

— Нет.

Первый удар прилетает быстрее, чем я ожидаю, даже зная Призрака так хорошо, как знаю. Его кулак врезается мне в челюсть, откидывая голову в сторону. Боль взрывается на моем лице — горячая и яркая. Я отшатываюсь, чувствуя вкус крови.

Но я никогда не был из тех, кто остается лежать.

Я бросаюсь вперед, впечатывая плечо в его грудь. Это всё равно что врезаться в кирпичную стену, но у меня достаточно инерции, чтобы отшвырнуть его назад и впечатать в колонну с такой силой, что от бетона отлетает крошка.

Обычный альфа был бы оглушен, как минимум потерял бы дыхание. Призрак просто рычит; звук эхом разносится по гаражу, как предупреждение хищника. Его огромные руки хватают меня за плечи, и он отшвыривает меня от себя, словно я ничего не вешу.

Мое падение смягчает припаркованный байк. Хогзилла, любимый Харлей-Дэвидсон Виски. Судя по тошнотворному хрусту стекловолокна и металла, Призрак швырнул меня достаточно сильно, чтобы его уничтожить.

Блять. Мы теперь до конца жизни будем это выслушивать.

Но Призрак уже надвигается на меня целеустремленным шагом альфы, жаждущего крови. У меня нет времени беспокоиться о байке Виски.

Я едва успеваю подняться на ноги до того, как он бросается на меня. Я хватаю погнутое заднее колесо Хогзиллы и замахиваюсь байком на него, попадая ему по ребрам. Он пошатывается, но делает всего один-два шага, прежде чем налетает на меня и отвечает жестоким ударом. Я вовремя пригибаюсь, и его кулак вместо этого врезается в боковое зеркало стоящей рядом машины, разбивая его в брызги стекла.

Такими темпами мы разнесем весь гараж.

Я отбрасываю Хогзиллу в сторону и снова бросаюсь вперед, прорываясь на ближнюю дистанцию. Это единственный способ драться с кем-то габаритов Призрака. Держаться близко, не давать ему пространства для использования длины рук. Я наношу несколько быстрых джебов ему в живот и по ребрам, каждый из которых встречается с литыми мышцами. Как бить стальную стену.

Призрак скалится и обхватывает меня своими массивными руками медвежьей хваткой, выдавливая воздух из моих легких. Перед глазами всё плывет и сереет по краям так быстро, что у меня нет времени обдумать следующий ход — я реагирую на чистом инстинкте.

Я бью локтем ему в горло — его единственное уязвимое место.

Хватка Призрака ослабевает, его руки взлетают к поврежденному горлу. Я падаю на пол, перекатываясь, чтобы отдышаться, пока он сгибается пополам, издавая влажный, удушливый звук.

Чувствую себя как кусок дерьма.

Когда он выпрямляется, выражение его глаз заставляет мою кровь заледенеть. Ярость — чистая, первобытная ярость — затемняет его взгляд до полуночно-синего, почти черного. От моего брата не осталось и следа, его полностью заменил дикий зверь, таящийся прямо под кожей.

— Призрак... — начинаю я, надеясь сдать назад, пока всё не зашло слишком далеко. Но уже слишком поздно.

Он движется как молния, преодолевая расстояние между нами одним прыжком. Его кулак врезается мне в грудину, болезненно выбивая воздух из легких, а затем второй кулак бьет меня под подбородок, откидывая голову назад.

Перед глазами вспыхивают звезды. Я отшатываюсь, пытаясь восстановить равновесие, но Призрак не дает мне времени. Его следующий удар приходится мне в бок, ломая ребро.

Боль пронзает меня насквозь — горячая и острая. Но с физической болью я могу справиться. Я понимаю такую боль. Это ничто по сравнению с болью от драки с братом вот так.

Я бросаюсь на него, хватая поперек туловища и отталкивая назад к другой бетонной колонне. Удар сотрясает меня, посылая ударные волны вверх по позвоночнику, но я не отпускаю. Я обрушиваю удары на его ребра, живот — куда угодно, до чего могу дотянуться, за исключением его лица, — пытаясь измотать его чистым упорством.

Его огромные руки поднимаются и смыкаются на моей шее сокрушительной хваткой, перекрывая кислород. Очередные пятна пляшут по краям моего зрения, пока я впиваюсь когтями в его запястья, пытаясь оторвать его от себя. Это всё равно что пытаться разжать ебаный медвежий капкан. Его глаза впиваются в мои, уже не безумные от ярости, а холодные.