Пленница разбойников (ЛП) - Эванс Джейд Р.

Я закатываю глаза.

— Ну да. Терпеть не могу эту тачку. Небольшой спортивный седан. Бежевый, разумеется.

— Наверное, стоит на парковке у входа?

— Ну конечно, — подтверждаю я. — А что?

— Я сейчас. — И прежде чем я успеваю его остановить, он быстро исчезает.

Следующие две минуты — а затем и три — я стою на месте, изо всех сил пытаясь сохранить непринужденный вид. Наконец Тук возвращается, сияя во весь рот под своей маской волка.

— Думаю, вопрос решен, — заявляет он.

Прежде чем я успеваю спросить, что это значит, какой-то парень в красной ливрее сотрудника клуба пулей вылетает из кухонных дверей, подбегает к моему дяде Джону и что-то испуганно шепчет ему на ухо.

— Что?! — ревет дядя Джон, покачиваясь, вскакивает со своего места. — Да как они… да как вы… Это просто возмутительно! — брызжет он слюной.

Официант что-то лепечет в оправдание, пытаясь его успокоить, но все без толку. Дядя Джон пытается грозно выпятить грудь, но в итоге вперед выдается лишь его массивное пузо.

— Невероятно! Немыслимо! Позор!

Поток ругательств не иссякает, пока он, пошатываясь, бредет к выходу, проносясь буквально в полуметре от Тука, покидает лаунж и скрывается за парадными дверями.

Я поворачиваюсь к Туку с округлившимися от изумления глазами:

— Что ты сделал?

Тук загадочно улыбается.

— Скажем так, этому «Ягуару» теперь точно понадобится новый комплект резины. Но я уверен, эвакуатор обойдется с ним нежно.

Я покатываюсь со смеху. Ничего не могу с собой поделать. Облегчение накатывает так внезапно, тело пронзает такое ощущение легкости, что эту энергию просто невозможно выплеснуть иначе. Тук тоже смеется и мягко касается моей руки:

— Приятно видеть твою улыбку, Мэриан.

— Спасибо, — искренне говорю я. — Ночка выдалась… с огоньком, надо признать. — Я мимолетно касаюсь корсета, где все еще надежно спрятано колье.

— Это еще слабо сказано, — соглашается Тук. Он делает глоток шампанского, которое успел где-то перехватить. — Знаешь что, публика тут просто тошнотворная. Ограбление ограблением, но общество, мягко говоря, не в моем вкусе.

— Подпишусь под каждым словом, — отзываюсь я, хотя у меня в руках даже бокала нет.

— Держи. — Тук ловко выуживает бокал с подноса проходящего мимо официанта и протягивает мне. — Salud [исп. твое здоровье], как сказал бы Уилл.

Мы со звоном чокаемся, и я делаю малюсенький глоток. Лицо и так горит после того бокала, который я бахнула залпом перед тем, как Эл-Джей пошел на дело.

— Так чем конкретно ты… здесь занимаешься? — спрашиваю я, предусмотрительно понизив голос.

— В смысле, лично я? — Тук прижимает ладонь к груди. — Прямо сейчас я провожу время в твоей прекрасной компании.

Я картинно закатываю глаза.

— Да нет, я имею в виду… в вашей… операции, — последнее слово я едва слышно шепчу.

— И я о том же, — его глаза азартно блестят. — Моя главная задача — присматривать за тобой. Ну и, кроме того, мне нужно было по-быстрому хакнуть местную систему безопасности. Которая, к слову, должна сработать примерно через… — Он вскидывает руку, сверяясь со смарт-часами. — Прямо сейчас.

Ууу-ууу-ууу! Ууу-ууу-ууу!

Оглушительный, бьющий по барабанным перепонкам вой сирены разносится по всему залу.

— Господи! — я испуганно зажимаю уши руками. Моему примеру следуют почти все присутствующие. — Ну и ОРЕТ.

— Что-что? — кричит Тук, ухмыляясь и прикладывая ладонь к уху. — Ни хрена не слышно из-за этой тревоги!

Я лишь качаю головой и улыбаюсь в ответ. В зале мгновенно воцаряется хаос: гости возмущенно кряхтят и суетятся, пока взмыленный метрдотель не взбирается на банкетку в центре.

— Дамы и господа! — надрывается он, его голос едва пробивается сквозь завывание сирены. — Без паники, причин для беспокойства нет…

— Не самый удачный выбор слов, — перекрикивая шум, шепчу я Туку, и тот взрывается смехом.

— …но я вынужден попросить всех спокойно пройти к ближайшему пожарному выходу. Это займет всего пару минут!

Народ ворчит, причем весьма наглядно, но под этот умопомрачительный, раскалывающий череп вой толпа начинает послушно стягиваться к выходу через главный фойе. Тук кивает в сторону дверей, приглашая меня следовать за ним. Я иду, чувствуя какой-то странный, почти детский восторг, словно мы играем в прятки. Он снова берет меня за руку, на этот раз увереннее, и у меня в животе испуганной птицей порхает предвкушение. Я выхожу за ним в главный коридор, мы минуем парадную лестницу и оказываемся на террасе, которую я смутно помню из детства.

Стоит нам ступить на задний двор, как Тук наклоняется ко мне и, перекрикивая сирену, кричит прямо в ухо:

— Хочешь покажу кое-что крутое?

Я удивленно приподнимаю бровь:

— Ты же не собираешься подговорить меня еще что-нибудь слямзить?

Он качает головой:

— Не-а, — его голос возвращается к нормальной громкости, по мере того как мы отходим все дальше от здания. — Я скорее парень за кадром. Ну, знаешь, как в фильмах про супергероев всегда есть чувак, который сидит за кучей мониторов в наушниках и координирует остальных. Но я тут успел немного осмотреться, пока бродил. Раньше ведь здесь не бывал.

— Ладно, — соглашаюсь я. — Но только…

— Подожди меня здесь секунду, — перебивает он. — Проверю, все ли чисто. — Он выпускает мою ладонь — к моему легкому, скрытому разочарованию, — и я послушно остаюсь на месте, когда он скрывается за углом здания.

Я в сотый раз за вечер поправляю маску, проверяя, плотно ли она сидит, и обнимаю себя. Остальные гости на лужайке в основном постарше — холеные содержанки со своими престарелыми папиками, успешные юристы, круглолицые доктора и прочая местная знать округа Шервуд. И в том, чтобы скрываться у всех на виду среди этой толпы, есть особый, ни с чем не сравнимый кайф. Осознание того, что Джон убрался восвояси, что никто понятия не имеет о моем присутствии, а уж тем более о том, что я здесь с бандой налетчиков, которые прямо сейчас обчищают их до нитки…

Что ж, это приносит дикое удовлетворение.

— Мама дорогая! — ахает какая-то женщина в паре ярдов от меня, указывая пальцем в сторону далекой стены леса. — Это что, волк?

— Не мели чепухи, — отзывается ее спутник. — Откуда здесь взяться…

Но он осекается на полуслове. Ведомая любопытством, я провожаю взглядом ее жест, смотрю через всю огромную лужайку и замираю.

Он двигается быстро, плавно, пролетая между ветвями и стволами деревьев словно тень, но силуэт безошибочен — это волк. Длинный пушистый хвост, торчащие уши и внушительные, пугающе огромные челюсти.

Ну, или это просто гигантская собака.

Потому что, как ни странно — может, все дело в лунном свете, — его шерсть вовсе не кажется серой, черной или грязно-пыльной, какой обычно бывает у волков. Она гораздо светлее, теплого медово-рыжего оттенка, который отчетливо ловит лунные блики.

Мгновение, и зверь исчезает в лесной чаще.

— Ну надо же, — фыркает женщина, плотнее запахивая на плечах меховую горжетку³⁴ — из дохлой лисы, как я замечаю. Очень стильно, саркастически проносится в голове. Впрочем, вполне в их духе.

— Прошу внимания, минуточку внимания! — раздается взволнованный голос сотрудника клуба. — Рад сообщить, что здание в полной безопасности. Вы можете возвращаться в залы.

Недовольный гул толпы сменяется одобрительным ропотом, а парочка захмелевших гостей даже издает победные вопли. Я оглядываюсь по сторонам, уже собираясь плюнуть на все и пойти обратно, как вдруг…

— Эй. — Тук внезапно вырастает передо мной. — Все чисто.

Я оглядываюсь по сторонам:

— И это все время, которое им требовалось?

— Это все время, которое они смогли выгадать, — уточняет Тук. — Но поверь, эти парни знают свое дело.

Я хмурюсь. Он дышит чуточку чаще, чем обычно, а верхняя пуговица-запонка на его белоснежной рубашке расстегнута, хотя еще пять минут назад все было в порядке.