Пленница разбойников (ЛП) - Эванс Джейд Р.

Когда я снова открываю глаза, Тук стоит рядом, уже четкий… ну, точнее, более-менее четкий, а на его красивом лице появляется выражение крайней тревоги.

— Мэриан, — взволнованно говорит он. — Мне не следовало… Я же не знал…

— Все нормально, — выдавливаю я кое-как. — Это просто моя… особенность. Наверное, не стоило глушить шампанское.

Вот только шампанское было уже прилично давно. А это… это что-то другое. Я трясу головой, прогоняя морок.

— Я сейчас позову остальных, — поспешно говорит Тук. — Мы сворачиваем операцию. Нужно отвезти тебя…

— Нет, — отрезаю я со всей силой, на какую только способна, потому что это последнее, чего мне хочется. — Нет, — повторяю я уже мягче и качаю головой. — Со мной все в порядке. Мне просто нужно… — Я делаю глубокий вдох и заставляю себя выпрямиться. — Все будет хорошо. Мне просто надо дойти до дамской комнаты и плеснуть в лицо холодной воды.

Тук дергается ко мне.

— Тебя проводить? Мне пойти с…

— Не нужно, — настаиваю я, и с каждым словом сама верю в это все сильнее. Чем больше времени проходит после поцелуя, тем тверже я стою на ногах. — Я уже взрослая девочка и вполне способна сама о себе позаботиться.

Тук слабо улыбается.

— Я знаю. Но…

Я не слушаю, что он там собирается добавить, и, обойдя его, быстро растворяюсь в ночи.

Глава восемнадцатая



Я цепляюсь пальцами в мраморную столешницу и дышу. Вдох, выдох.

Вдох, выдох.

Спустя несколько минут — не знаю точно, сколько именно прошло времени, — безумный хоровод звезд перед глазами наконец-то утихает. Зрение проясняется, по крайней мере настолько, что я уже отчетливо вижу свое отражение в зеркале.

Пожилая дама в платье цвета полуночного синего, стоявшая через две раковины от меня, бросает на меня быстрый взгляд. Я слышу, как она деликатно цокает — в этой чисто южной, снисходительной манере, которая обычно означает: «Сейчас я полезу не в свое дело, милочка».

Я прикрываю глаза еще на секунду, изо всех сил пытаясь взять себя в руки.

Спокойно, Мэриан. Спокойно.

И действительно: когда я снова открываю глаза, она уже вовсю разглядывает меня, а на ее элегантном лице застыло мягкое, участливое любопытство.

— С тобой все хорошо, солнышко? — спрашивает она. — Ты какая-то блед…

— О, со мной все в полном порядке, — слишком поспешно вырывается у меня. Собственный голос кажется мне каким-то чужим, глухим и далеким. Я выдавливаю из себя подобие улыбки. — Просто прихорашиваюсь перед встречей с парнем.

Вранье слетает с моих губ раньше, чем я успеваю сообразить, что несу. Наверное, подсознательно мне кажется, что упоминание мужчины, который меня здесь ждет, — это тонкий намек окружающим держаться от меня подальше.

Хотя… это ведь не совсем и вранье. Если Тук ждет меня снаружи. Да и вообще любой из нашей четверки, раз уж на то пошло. Они бы подыграли, я уверена.

Ну, может, кроме Эл-Джея. Но остальные точно.

Дама понимающе ухмыляется:

— Ну, если из-за него ты так сияешь, то за этого мальчика нужно держаться крепче.

Она кокетливо подмигивает мне, изящно промакивает руки полотенцем, натягивает маску обратно на лицо и плавной походкой выскальзывает из дамской комнаты.

Уф. Стоит двери за ней захлопнуться, как я тяжело, со свистом выдыхаю. Даже учитывая, что дядя Джон уже убрался отсюда, мне нельзя ни с кем заговаривать. В этих кругах никогда не знаешь, кто с кем знаком, а у меня к тому же, напоминаю я себе, краденое имущество за пазухой. Я прижимаю ладонь к сердцу, проверяя, на месте ли колье, и да — оно там. В животе снова приятно трепещет восторг от того, что вещь вернулась ко мне, и от мысли, что я наконец-то хоть в чем-то утерла Джону нос.

Я делаю последний глубокий вдох и расправляю плечи. Пусть полноценного приступа и не случилось, я внезапно чувствую себя абсолютно опустошенной, да и времени уже, должно быть, порядочно. Хочется верить, что план Роба подходит к концу, и мы скоро уберемся из этого гадюшника.

С этими мыслями я выхожу из дамской комнаты и снова вливаюсь в толпу гостей. Тука нигде не видно, но он точно где-то поблизости. Возможно, заканчивает дела вместе с остальными. Тем временем та самая пожилая дама в синем платье стоит всего в нескольких шагах от меня. Она увлеченно беседует… ну надо же, с моим недавним знакомым. С Гаем. Тем самым, который собирался выкупить мое колье.

Тьфу. Меньше всего на свете мне хочется снова встрять в разговор с этим типом. Поэтому, пока он меня не заметил, я резко мотаю вправо и встаю в очередь к бару, повернувшись к залу спиной. Я стою с самым непринужденным видом, делая вид, будто внимательно изучаю портрет на стене, и лениво подслушиваю скучные разговоры вокруг. Котировки акций, гандикап в гольфе, лучшие места для отпуска — стандартная светская дребедень. Если бы не одно «но»…

— Всегда рад видеть, шериф.

— Взаимно, друг мой.

Блядь.

Я кошусь левым глазом и замираю. Даже несмотря на смокинг и маску, я безошибочно узнаю человека, рядом с которым стою.

Сама того не желая, я пристроилась в очередь прямо за шерифом.

Бля, бля, бля, панически проносится в голове. Нужно делать ноги, и как можно скорее, но сзади меня уже подперли другие гости, а сбоку проход перекрывает соседняя очередь к барной стойке. Выбраться отсюда можно только двумя путями: либо бесцеремонно растолкать шерифа локтями, что вряд ли назовешь вежливым или незаметным, либо сказать «разрешите пройти», а это… это гарантированно заставит его повернуться и посмотреть на меня.

А этот лис, даже будучи подшофе, вполне способен сообразить, кто перед ним стоит.

К счастью, мне не приходится делать ни того, ни другого.

— Шериф! — к нему подбегает молодой парень в явно великоватом смокинге и судорожно дергает его за рукав, привлекая внимание.

— Помощник Уилсон, — отзывается шериф.

Помощник шерифа. Я придвигаюсь так близко, как только смею, и буквально превращаюсь в одно большое ухо.

— Тут… у нас проблема, шериф, — задыхаясь, выдавливает парень. На нем буквально лица нет.

— Проблема? Какая еще проблема? — недовольно бурчит в ответ шериф. — Опять что-то с этой чертовой сигнализацией? Я же велел тебе связаться с шефом Паркинсоном и…

— Да нет же, — прерывисто дышит помощник. — Дело не в сирене. Они… они пропали.

— Пропали? — шериф непонимающе щурится на него. — Кто пропал? Что пропало?

— Все. Ювелирка, картины, вообще все вынесли.

Багровое лицо шерифа мгновенно темнеет от ярости.

— Тащи мой ствол.

Глава девятнадцатая



Сердце уходит в пятки. Шериф и его помощник стремительно удаляются. Я панически оглядываюсь по сторонам в поисках хоть кого-нибудь — Тука, Уилла, Роба, да хоть Эл-Джея, — и в этот момент слышу свое имя:

— Мэриан!

Это Уилл. Он быстро шагает мне навстречу из какого-то неприметного служебного коридора, его маска слегка съехала набок.

— Уилл, я…

— Нет времени. — Он мертвой хваткой цепляется в мое плечо и настойчиво тащит за собой. — Надо рвать когти.

— Там шериф…

— Я знаю, Мэриан, — сквозь зубы цедит Уилл. Стоит нам выйти в вестибюль и пересечь парадный холл, как мы почти переходим на бег. — Держись непринужденно, улыбайся и…

Мы пулей вылетаем через парадные двери «Клуба охоты на лис» прямо в ночную прохладу.

— Бегом, бегом, бегом! — командует Уилл. Он срывается на спринт, когда впереди нас ослепительно вспыхивают автомобильные фары, и я едва поспеваю за ним на своих шпильках и в узком платье. С утробным рыком двигателя на подъездную дорожку влетает Роб, со свистом тормозя ровно настолько, чтобы боковая дверь распахнулась и две пары рук высунулись наружу, хватая меня за охапку.

— Ходу! — орет Уилл, запрыгивая следом за мной и с грохотом захлопывая дверь. Роб с места жмет на газ, и я плашмя лечу вперед на темное заднее сиденье, распластавшись прямо поверх тех, кто меня только что затащил, — как выясняется, поверх Тука и Эл-Джея.