Проклятая драконом (ЛП) - Кова Элис

— В ямах ты справилась отлично, — пытается он вставить слово.

Я не даю ему. — Мне стоило огромных усилий быть просто «в норме». И это еще цветочки.

Он молчит. Просто смотрит, давая мне возможность самой подобрать слова.

— Я наконец-то призвала силу из Источника без сигила — но не нарочно и без цели. — Снова тишина. Страх вытягивает из меня признание. — Это наконец случилось, я сделала это, но никогда еще я не чувствовала себя меньше похожей на Возрожденную Валору. Я не чувствовала себя воительницей надежды. Я чувствовала… — Голос срывается, падает. — Я чувствовала себя монстром. Чем-то темным и извращенным. Словно огонь в моих костях может обратить всё это место в пепел быстрее, чем я успею его спасти.

Он терпеливо ждет. Я не хочу ничем этим с ним делиться. Но он будто знает, что я хочу — мне нужно. И, черт возьми, он прав.

Я шепчу еще быстрее, захлебываясь словами. — Я не знаю, что со мной не так. Почему иногда у меня есть эта сила, а иногда нет. И кажется, что это незнание разорвет меня на части… если то, что сидит внутри, не сделает этого первым. Кожа зудит, иногда кажется чужой. Шрам горит, сердце пропускает удары, мне то жарко, то холодно одновременно. Без маминых настоек…

— Настоек? — его тон ужесточается.

Я вздрагиваю. — Её исследования помогли ей найти настойку, которая помогает с… с тем, что со мной происходит. Что-то изменилось во мне в тот день, когда дракон напал на меня — и не в лучшую сторону. Может, я просто сломлена. — Я не смею сказать «проклята».

Вижу, как играют желваки на его челюсти. Он слишком умен, чтобы не понять, о чем я умалчиваю. — Ты много кто, Изола, но ты не сломлена.

— Может, и не сломлена, — признаю я. Пытаюсь стряхнуть с себя это жалкое настроение, в которое меня вогнал викарий. Просто трудно, когда целый город ждет от тебя больше, чем это справедливо. — Но я и не Возрожденная Валора.

— Может, ты и не Валора. — Он говорит это так легко, будто это не граничит с государственной изменой, будто все мои страхи и тревоги были напрасны.

На мгновение кажется, что он сорвал с меня маску личности, которая мне никогда не подходила. Она всё еще приклеена ко мне, но я чувствую дыхание свободы, о которой едва смела мечтать. Только Сайфа была близка к этому, но даже она всегда несла в себе это высказанное или невысказанное «А вдруг ты всё же она?». Никто в моей жизни, кроме мамы, не принимал того факта, что я, вероятно, не Валора.

— Но это не значит, что ты не можешь спасти этот мир, — продолжает он. — Если кто и найдет способ, то это ты. А если нет, Изола… Не ты его ломала. И не твоя обязанность его чинить.

— Это… освобождает. — Чечетка в груди наконец утихает. — Но я хочу его починить. Хочу помочь человечеству и исцелить мир, если смогу.

Лукан сдвигается, его рука скользит по основанию статуи дракона. Кончики его пальцев касаются моих, и я не знаю, куда смотреть: на это касание или ему в лицо. В ямах разделки мы были ближе, и всё же сейчас всё иначе.

Потому что это — выбор. То, как он наклоняется. Как задерживает дыхание. Внутри всё ноет, но это не имеет никакого отношения к страху перед проклятием. Каждая частичка меня кажется такой хрупкой. И впервые мне хочется сломаться. Хочется быть слабой — просто чтобы его сильные руки собрали меня заново.

— Изола! — зовет Сайфа. Момент — во что бы он ни превращался — испаряется в ту же секунду, когда она подбегает.

Лукан отстраняется — почти незаметно для других, но я вижу только это. Особенно когда он сжимает пальцы в кулак, убирая их от моей руки. Почему он всегда отдаляется? Каждый такой раз жалит сильнее предыдущего.

— О, хорошо. Я хотела убедиться, что тут не творится ничего плохого. Ты пропустила, как Синдел впала в полнейшее неистовство, она в ярости от того, что к группе присоединяются новые дети из Андеркраста. Говорит, это «против учений Крида» — как будто не викарий диктует, в чем они заключаются.

— Нам только этого не хватало. Еще более взвинченной версии этой девицы, — говорю я. Но странно слышать от Синдел хоть что-то, кроме полнейшего раболепия перед викарием.

— Да, лучше дать ей остыть, — бормочет Сайфа, начиная путь к комнате.

— Уже в планах, — соглашаюсь я.

— Хочешь обсудить стратегию до следующего испытания? Если оно не завтра, конечно, — спрашивает Сайфа.

— Я выжата как лимон. Давай утром? — говорю я, направляясь к лестнице в свою комнату.

— Мне подходит. — Сайфа зевает, будто я дала ей официальное разрешение тоже почувствовать усталость.

— Встретимся на четвертом этаже на рассвете, — говорит Лукан, отделяясь от нас на лестничной площадке второго этажа. На секунду он замирает, его взгляд встречается с моим — открытый, твердый. Впервые в жизни моё сердце замирает по причине, никак не связанной с драконами или Эфиросветом. В груди всё сжимается, я затаила дыхание, ожидая, что он скажет дальше.

Драконьим пламенем выжженные бездны, что со мной происходит?

— Доброй ночи, Изола, — произносит он после маленькой вечности.

Миллион невысказанных слов пляшут у меня на языке. Ни одно не срывается. — Доброй ночи, Лукан, — это всё, что я могу выдавить.

— И доброй ночи, Сайфа, — поспешно добавляет он.

Она переводит взгляд с него на меня и обратно. — И тебе.

Я не могу заставить себя подниматься по лестнице достаточно быстро. Словно я способна убежать от Сайфы и от вопроса, который, я знаю, жжёт ей язык. Но, конечно, я не могу. Не тогда, когда её комната прямо напротив моей.

На каждой ступеньке я ругаю себя: всего один день, одна пара крепких рук и мягкий взгляд — и я уже извожусь из-за него. Я выше того, чтобы на это отвлекаться. Но на следующей ступеньке я уже подавляю улыбку. Борюсь с желанием хихикнуть. Он не такой, каким я его себе представляла, и, может быть… может, мне это нравится? Раньше я никогда не задумывалась о том, что мне «нравится» в романтическом смысле. Всегда думала, что если мне повезет, оно само меня найдет. И может, нашло? Но именно в Лукане, из всех людей… И тут я снова начинаю себя ругать.

— Это еще что сейчас было? — вопрос взрывается, едва мы добираемся до верха и оказываемся на достаточном расстоянии от ушей Лукана.

— Ты о чем? — пытаюсь я включить дурочку.

— Ой, да не знаю, может, о том, как он заходил проверить тебя раньше — потому что заходил он явно не ко мне. Или как он бросился за тобой после того, как викарий сделал из тебя свою живую куклу. Или об этом взгляде, которым вы обменялись. — Сайфа наклоняется ко мне, в её глазах сияет азарт. — Мне казалось, ты говорила, что не флиртовала с ним, чтобы затащить в союзники?

— Я и не флиртовала. — Я отворачиваюсь, борясь с румянцем.

— А он об этом знает?

— Сайфа, это пустяки.

Она повторяет: — А он об этом знает? Я испепеляю её взглядом, а она просто смеется. — Послушай, ожидала ли я, что ты выберешь сына викария? Нет. Но бывают варианты и похуже. Особенно когда он с каждым днем доказывает, что не так плох, как мы думали.

Справедливое замечание. Но… — Я не могу сейчас на этом зацикливаться, — бормочу я, пытаясь потушить собственные чувства. — Я просто пытаюсь здесь выжить.

— Да-да, мы все пытаемся выжить, Изола. Не только здесь. А вообще. Быть живым — значит выживать. Именно поэтому нужно искать то, ради чего стоит жить.

Я улыбаюсь подруге. Слабо, но искренне. — Знаешь, для человека, одержимого тем, какой самый тяжелый арбалет он сможет поднять или как быстро залезет на стену, ты довольно проницательна.

— О, я в курсе. — Сайфа поворачивается к своей комнате, в её походке сквозит торжество. — На сегодня так и быть, оставлю тебя в покое.

— Почему у меня чувство, что ты мне угрожаешь?

— Потому что я угрожаю. — Она подмигивает и скрывается за дверью.

Я улыбаюсь ей вслед. Тому, как она умудряется сделать даже один из худших дней в моей жизни сносным. Даже веселым. На секунду или две.

Потому что в тот миг, когда я открываю дверь своей комнаты, у меня отвисает челюсть. Я замираю, и все остальные мысли испаряются, когда я встречаюсь с парой слишком знакомых глаз.