Академия Даркбирч: Пепел и крылья (ЛП) - Грейвс Криста

Он выдыхает. — Я имею в виду, последствия будут нежелательными для нас обоих. Как ты уже знаешь.

Я снова делаю паузу, начало плана формируется. — Значит, тебе нужна моя кровь, — констатирую я ровно, борясь, чтобы сохранить лицо бесстрастным. — О каком количестве мы говорим?

Глава 31

Дейн подходит ближе, его движения обдуманные, но неожиданно мягкие, словно приближается к пугливому животному. Интенсивность в его взгляде смягчена чем-то почти похожим на колебание — непривычной уязвимостью, от которой учащается пульс. Он тянется к моей руке, его пальцы скользят по рунам на моем запястье с нежностью, что резко контрастирует с жаром его прикосновения.

— Не много, — говорит он, его голос тихий и размеренный. — Достаточно, чтобы начать ритуал. Несколько капель, добровольно предложенных, будет достаточно.

Его большой палец проводит по краю руны, и я чувствую, как она вспыхивает в ответ, теплое, покалывающее ощущение расползается вверх по руке. Его другая рука поднимается, чтобы охватить мое запястье, слегка поворачивая его так, что обнажается бледная кожа внутренней стороны руки. Его прикосновение осторожное, почти благоговейное, но есть подтекст чего-то более темного — голод, который он едва сдерживает.

Я сглатываю с трудом, заставляя себя оставаться неподвижной, даже когда каждый инстинкт кричит отдернуться. — И как именно ты планируешь её собрать? Мне просто протянуть руку и сказать «возьми, что нужно»?

Взгляд Дейна опускается на изгиб моей шеи, задерживаясь там с интенсивностью, от которой кожа покрывается мурашками. Его пальцы слегка сжимаются вокруг моего запястья, не больно, но достаточно, чтобы закрепить меня на месте. — Кровь должна быть взята напрямую, — говорит он, его голос тихий и обдуманный, — из точки, где жизнь течет ближе всего к поверхности. Шея… эффективна.

На мгновение я не могу дышать. Мой пульс стучит под его кончиками пальцев, выдавая спокойствие, которое я отчаянно пытаюсь проецировать. — Эффективна, — повторяю я, мой голос сдавлен. — Конечно. Зачем тратить время, когда можно просто… укусить меня?

Его выражение не меняется, но во вспышке в его глазах — что-то, что может быть развлечением или раздражением. — Ты не понимаешь. Это не какой-то первобытный акт дикости. Это необходимость ритуала. Обмен должен быть точным, контролируемым.

— Контролируемым, — повторяю я, мой тон капает скептицизмом. — Потому что это делает это намного лучше.

Его большой палец снова скользит по рунам, и я чувствую, как они теплеют под его прикосновением. — Твой сарказм не помогает, — говорит он ровно.

— Как и твое отсутствие предупреждения. — Я высвобождаю руку из его хватки, отступая, чтобы создать дистанцию между нами. Мое сердце колотится теперь, ум кружится от слишком многих мыслей сразу. Выпить его крови. Это то, что сказала моя бабушка. Но теперь это моя кровь нужна ему — и не любая кровь. Кровь, взятая из моей шеи, словно какая-то извращенная близость.

Дейн наблюдает за мной внимательно, его тело неподвижно, как камень, но взгляд достаточно острый, чтобы резать стекло. — Это не обсуждается, — говорит он наконец. — Ритуал требует твоего сотрудничества.

— А если я откажусь? — спрашиваю я снова, хотя уже знаю ответ.

Он медленно выдыхает, словно взвешивая слова. — Тогда мы оба потеряем что-то жизненно важное. — Его тон смягчается почти незаметно, хотя острота остается. — Я не хочу заставлять тебя, Эсме. Но время не на нашей стороне.

Я сжимаю губы, заставляя себя думать рационально, несмотря на бурю, бушующую внутри. Ум мчится, анализируя возможности, стратегии, углы.

Медленный выдох вырывается из меня, когда я определяю свой ход.

Я встречаю его взгляд, моя челюсть сжата. — Ладно. Я дам тебе то, что нужно. Но при одном условии.

Выражение Дейна не сдвигается, но его глаза слегка сужаются, вспышка настороженности пробивается сквозь его спокойную маску. — И это было бы?

— Ты позволишь мне выпить немного твоей крови в ответ.

Последовавшая тишина оглушительна. Впервые с тех пор, как я его знаю, Дейн выглядит искренне выбитым из колеи. Он делает шаг назад, его янтарные глаза вспыхивают чем-то, что я не могу точно определить — гневом, недоверием, может, даже страхом.

— Абсолютно нет, — говорит он, его голос низкий и холодный, как зимний камень.

— Почему нет? — давлю я, шагая вперед, чтобы сократить дистанцию, которую он только что создал. — Если это просто необходимость ритуала, какой вред? Симметрия, верно? Ты берешь мою, я беру твою. Кажется справедливым.

Его челюсть заметно напрягается, мышца дергается в щеке, пока он рассматривает меня с интенсивностью, от которой большинство людей отступили бы. Но я стою на своем, мой подбородок поднят в вызове.

— Эсме, — говорит он медленно, каждое слово обдуманное и нагруженное предупреждением, — ты не представляешь, о чем просишь.

— Тогда просвети меня. — Мой голос устойчив, несмотря на дрожь в груди. — Потому что с моей точки зрения, звучит так, будто ты не против взять то, что нужно, от меня, но проводишь черту, когда речь о взаимности.

Воздух между нами трещит от напряжения, схождение силовых линий под нами усиливает энергию, пока не кажется, что сама комната затаила дыхание. Взгляд Дейна смыкается с моим, и на мгновение я думаю, что он может отказаться наотрез — может отвергнуть меня резким замечанием или просто уйти.

Но затем что-то сдвигается в его выражении — тонко, но неоспоримо. Самая слабая вспышка неуверенности пересекает его лицо, прежде чем быстро маскируется отработанным самообладанием.

— Пить мою кровь — не какой-то тривиальный акт, — говорит он наконец, его тон размеренный, но с оттенком осторожности. — Это не как отхлебнуть напиток за ужином или разделить трапезу. Моя кровь несет силу — древнюю силу. Она может… подавить тебя способами, которые ты не можешь предсказать или контролировать.

Я приподнимаю бровь. — Забавно, как ты внезапно озабочен моим благополучием, когда речь о *твоей* крови, но был совершенно не против взять мою.

Внутренне, однако, его слова вызывают у меня беспокойство. Какими способами она может подавить меня? С другой стороны, моя бабушка не попросила бы меня сделать что-то принципиально пагубное для меня, не так ли? Её совет был дан, чтобы помочь мне выжить. Помочь всем нам выжить. *Я должна доверять ей.*

Его губы истончаются в резкую линию, и я вижу, как шестеренки крутятся у него за глазами, пока он пытается найти способ парировать мой аргумент, не раскрывая слишком много.

— Есть риски, — неохотно говорит он после долгой паузы.

— И все же ты хочешь, чтобы *я* рисковала, — возражаю я быстро, скрещивая руки на груди и сверля его взглядом. — Ты сказал в начале, что весь этот ритуал рискованный.

Он резко выдыхает через нос, прежде чем отворачивается от меня совсем — хотя лишь ненадолго, прежде чем развернуться обратно ко мне лицом.

— Эсме. — Его тон теперь отрывистый — вся притворность сброшена, оставляя лишь сырое раздражение позади. — Не усложняй.

Я смеюсь, высоким звуком, что пронзает помещение. — Усложняю? Ты хочешь поговорить об усложнении? — Я начинаю расхаживать перед ним, подобно леопарду. — Ладно. Давай пересмотрим, хорошо? Ты отметил меня магическими рунами без моего согласия, таскал меня по этой академии на поиски мистических ингредиентов, чуть не убил меня несколько раз, и теперь ты хочешь пить мою кровь из моей шеи, словно какой-то сверхъестественный паразит. Но это я усложняю, прося равного обращения?

Я делаю шаг к нему, мой палец тычет в его направлении. — Знаешь, что усложняет? Пытаться расшифровать твои загадочные драконьи загадки. Усложняет — ожидание доверия к тому, кто был угрозой моей жизни больше раз, чем у меня было горячих обедов на этой неделе. Усложняет — стоять в этой жуткой подземной комнате с человеком, который, по-видимому, находит концепцию взаимности совершенно чуждой.

Выражение Дейна остается бесстрастным, но я ловлю легкое подергивание в уголке глаза.