Об огне и заблуждениях (ЛП) - Уимс Кортни

Схватив меня за ноги, он одним резким движением подтягивает меня к краю стола. Берет за щиколотки и закидывает мои ноги себе на плечи. Его сияющие янтарные глаза смотрят на меня снизу вверх из-под моих разведенных колен.

— Ты этого хочешь? — хрипит он.

— Пожалуйста… нужно… — это всё, что я могу выдавить; в груди и внизу живота всё невыносимо сжато.

Его пальцы впиваются в мои бедра, разводя их шире. Горячее, влажное касание языка проходится по моей плоти, и разряд молнии пронзает всё моё естество. Моё безнадежно голодное тело извивается, требуя большего. Он подчиняется — серия осторожных и медленных движений языка, ласк и всасываний. Я прижимаю ладонь ко рту, чтобы вести себя тихо, зажмуриваюсь, борясь с каждым всхлипом и стоном, вырывающимся наружу. Он ускоряется, преследуя моё наслаждение. Каждое движение становится быстрее и тверже, пока я не оказываюсь на самом краю, с которого вот-вот сорвусь.

Я подаюсь вперед, хватая его за волосы, словно это поможет мне удержаться. — Коул, — шепчу я.

Он проникает языком глубже, его нос очерчивает круги по моему клитору. Пальцы на ногах поджимаются, бедра инстинктивно пытаются сомкнуться, но он удерживает их разведенными уверенной хваткой.

— Коул! — снова шиплю я, распахивая глаза.

Он не останавливается, поглощая меня ласка за лаской. Его глаза лениво вскидываются к моим — в них читается всё то же понимающее торжество. Боги, от одного этого зрительного контакта я рассыпаюсь на части.

Спина выгибается, отрываясь от стола, крик срывается с губ, когда я сокрушаюсь в оргазме. Я снова прижимаю руку ко рту, заглушая себя. Его пальцы сильнее впиваются в мои внутренние бедра, удерживая меня открытой, пока он доводит дело до конца.

Когда дрожь отголосков стихает, он запечатлевает поцелуй на моей плоти и поднимается выше по моему телу к губам. Боль и жажда накатывают снова новой волной.

Мы стаскиваем с него одежду и отбрасываем на пол как нечто несущественное. Тусклый свет вырисовывает каждую впадинку и изгиб его тела в томительных тенях. Мой взгляд ползет по каждому дюйму его кожи, вниз к четкой линии паха и его напряженному члену.

Черт, он невероятен. Каждый месяц, проведенный здесь, высек из него мраморную статую, которой хочется поклоняться — которую хочется беречь и истязать одновременно.

Я откидываюсь на спину, нетерпеливо приподнимая бедра навстречу ему. Он дразнит мой увлажненный вход головкой своей тяжелой плоти, его пылающий взгляд находит мой. Но он медлит, ожидая разрешения. Я обхватываю его пульсирующий член с кивком и трусь головкой о себя; его челюсть отвисает от моей влажности прежде, чем я направляю его в себя.

Когда он входит, заполняя и растягивая меня обжигающим жаром, я стону.

Его глаза затуманиваются и закрываются, голова падает вперед, рот приоткрыт в чистом экстазе. — Черт… о боги…

Дыхание застревает в легких, пока я жду, когда тело привыкнет к его размерам, и развожу ноги шире. Медленно, дюйм за дюймом, он продвигается ближе, погружая свой плотный член внутрь, пока не заполняет меня целиком.

Он наклоняется и покусывает чувствительную кожу между ухом и шеей; одна его рука ложится мне на горло, когда он начинает мерно входить в меня. Я таю под его прикосновением, жидкий огонь вспыхивает во мне, когда его тяжелое, прерывистое дыхание касается моего уха. Я обвиваю его талию ногами, притягивая еще ближе.

Боги, я бы отдала ему всю себя без остатка. Всё что угодно, лишь бы удержать нас в этом моменте. Единым целым.

Его ритм разгорается, он толкается в меня всё сильнее. Моё тело сжимается вокруг него, погружая нас обоих в хаос прерывистых, тяжелых вздохов. Я цепляюсь за него, глаза закатываются, когда я вонзаю пальцы в его плечи. Он жадно вбивается в меня бедрами, и стол под нами жалобно скрипит. Он замирает, подхватывает меня на руки и переносит на кровать.

Стоит нам упасть на мягкие простыни, как он снова начинает мерно двигаться во мне. Его толчки становятся глубже, рука всё еще сжимает моё горло, а лоб прижат к моему. Мы оба смотрим туда, где он входит в меня; его плоть блестит от моего возбуждения при каждом выходе. Моё тело извивается в ответ на каждое проникновение, каждый мучительно-намеренный толчок приносит экстаз. Ноги дрожат, и я умоляю его двигаться быстрее, чтобы заполнить эту пустоту. Когда я открываю рот в стоне, он целует меня, ловя каждый мой звук. Я зарываюсь пальцами в его волосы, моё бешено колотящееся сердце грозит заглушить звуки наших потных тел, скользящих друг по другу. Тяжелое, тугое напряжение сворачивается в моем нутре, разгораясь в пожар, требующий выхода. Я теряюсь в нем без остатка. Теряюсь в его запахе, прикосновениях, звуках — во всём его существе.

— Коул… — предупреждаю я.

Он встречается со мной взглядом, капли пота блестят у него на лбу. Коротким кивком он велит мне замолчать, накрывает мой рот ладонью, заглушая всхлипы, и целует в лоб.

Я впиваюсь пальцами в его спину, цепляясь за него с такой силой, что он вздрагивает. Тело поет в эйфории, когда я взлетаю на оглушительный пик; кожа пылает, я содрогаюсь и трепещу под ним.

Глаза закатываются, когда с моих губ срывается крик, а он сохраняет тот же ритм и глубину, пока ноги не перестают дрожать и ко мне не возвращается дыхание. Его ладонь соскальзывает с моего рта, чтобы коснуться щеки. Он целует меня, властно заявляя права на мои губы. Снова и снова вбиваясь в меня бедрами, он дышит всё тяжелее, движения становятся прерывистыми, пока он не прижимается ко мне всем телом и не отдается собственному наслаждению. Уткнувшись лицом в сгиб моей шеи, он впивается зубами в подушку, чтобы заглушить стон, изливаясь внутри меня. Вес его тела прижимает меня к постели с тяжелым комфортом, пока он борется за каждый вдох.

Мы лежим — обнаженные, потные, тяжело дышащие, — пока он покрывает поцелуями мою шею и челюсть. — Боги, как же мне этого не хватало, — выдыхаю я, когда пульс замедляется, переходя с галопа на мерный шаг.

Он улыбается в знак согласия и осыпает моё лицо нежными поцелуями, пока не добирается до губ. Целует долго и медленно. Намеренно и осознанно. — Я люблю тебя, Катерина Блэквинд, — клянется он в промежутках между поцелуями.

Он скатывается с меня на спину, увлекая меня за собой на свою грудь. Одна его рука обнимает меня за плечи, другая выводит легкие круги на моем боку. Он запечатлевает еще один поцелуй на моем виске.

Когда дыхание выравнивается, мы погружаемся в сон. Снова связанные, как и прежде. Как и всегда.

***

Я просыпаюсь; теплое тело Коула обнимает меня сзади. Его крепкие руки обвивают меня, прижимая к себе; каждый подъем и опускание его груди эхом отдается в моем собственном дыхании.

Осторожными, нерешительными движениями я пытаюсь выбраться из его объятий, медленно стягивая с себя одеяло. — Нет… еще нет. Еще чуть-чуть, — охрипший со сна голос Коула касается моего уха. Он притягивает меня еще ближе, утыкаясь лицом в сгиб моей шеи.

Я поворачиваю голову к нему и шепчу: — Мне пора. Появятся вопросы, если заметят, что твоя сестра спит в твоей комнате.

Он ворчит, не открывая глаз. — Я так близок к тому, чтобы послать всё к черту.

Всё еще зажатая в его объятиях, я поворачиваюсь к нему лицом, убирая прядь волос с его лба. — Скоро. Мы уйдем в Земли драконов, и там нам больше не придется притворяться.

От моего прикосновения его глаза распахиваются, зрачки расширяются в тусклом свете. Печаль искажает его черты, делая лицо угрюмым. — Это всё, чего я когда-либо хотел. Ты. Здесь. Со мной. Каждое мгновение вдали от тебя — пытка. Пообещай, что останешься со мной. Пообещай, что не уйдешь без меня.

Часть моего сердца рассыпается в прах. Возможно, я не осознавала до конца, как сильно на него повлиял тот день в лесу много месяцев назад. Как он страдал всё то время, пока считал меня мертвой. То, как он смотрел на меня — пристально, будто я могла исчезнуть в следующее мгновение. Чистая ярость, взорвавшаяся в нем в ту ночь, когда меня взяли в заложницы и моя жизнь была в опасности. Я могу только догадываться, каким темным, травмирующим и одиноким было для него это время. Бездна печали и смятения бушует в его полных боли глазах, пока он ждет моего ответа.