Об огне и заблуждениях (ЛП) - Уимс Кортни

Он хочет, чтобы я испугалась. Хочет вывести меня из себя.

Стоит мне поддаться его давлению, и он нанесет удар. Я просто знаю это.

В толпе слышится шепот, солдаты обмениваются озадаченными взглядами, пока Дэриан раз за разом описывает вокруг меня круги. Он останавливается у меня за спиной, вне поля зрения. Задумчиво хмыкает.

Я не выдерживаю и гневно смотрю на него через плечо. — Избавь меня от театральщины и переходи к делу.

— У тебя прелестные ножки… — шепчет он едва слышно. — Но я могу придумать места и получше, где они могли бы оказаться.

Я закатываю глаза. — Давала ли я тебе хоть какой-то повод думать, что ты можешь позволять себе подобные намеки? Уверяю тебя, мне это не интересно.

Он посмеивается, подбираясь опасно близко. Я отворачиваюсь от него, ловя на себе нервные взгляды бойцов отряда. Часть меня рада, что я не вижу сейчас Коула — он бы точно вбил Дэриана в землю, поймай он хоть один мой испуганный взгляд.

Шепот Дэриана касается волос на моем затылке: — Я просто пытаюсь помочь. Твоя стойка совсем не…

— Мне не нужна твоя помощь, ублюдок…

Секунду я стою спиной к Дэриану. В следующую — лечу на землю. Он сбил меня с ног молниеносной подсечкой. Мышцы бока ноют от резкого столкновения с землей; я вскакиваю на четвереньки, метая в него испепеляющие взгляды.

Поднимаюсь на ноги и замахиваюсь для удара в лицо.

Он ловит мой кулак своей ладонью — его пальцы обхватывают мои костяшки слишком легко, лишая меня маневра. — Промахнулась, котёнок.

Я хватаю его за горло другой свободной рукой, издавая приглушенный рык. Мои пальцы кажутся до смешного тонкими на его мощной шее, но я сжимаю их изо всех сил.

Кончик его языка касается нижней губы, прежде чем он порочно улыбается. — Сильнее.

— Что? — шиплю я, отшатываясь в недоумении.

— Я сказал: сильнее.

Вонзая ногти в его кожу и стиснув зубы, я сдавливаю его горло так сильно, как только могу.

Он смотрит на меня сверху вниз, на его лице застыла презрительная усмешка. — Серьезно? Это всё? Жалкое зрелище. Ты и минуты не продержишься.

Были ли у меня раньше проблемы с гневом? До этого момента я бы сказала, что нет. Но что-то в Дэриане пробуждает во мне сторону, о существовании которой я и не подозревала. Дикий, необузданный нрав, который мне трудно осознать. — Я тебя ненавижу, — цежу я.

Он фыркает, явно не задетый. — Вставай в очередь, дорогуша. Конец очереди — вон там, за моей спиной.

С дьявольской скоростью он перехватывает запястье моей руки, которой я вцепилась ему в шею, и заставляет меня подчиниться. Я сгибаюсь; боль вспыхивает в суставе, и ужас перехватывает дыхание — мне кажется, он сейчас его сломает. Но вместо этого он разворачивает меня спиной к себе. Он притягивает меня к своей груди, сковывая мои движения руками.

Я извиваюсь, пытаясь вырваться из его объятий. Когда это оказывается бесполезным, я резко откидываю голову назад и попадаю ему прямо в челюсть; новая вспышка боли отдается в моем черепе. Его хватка ослабевает, но он тут же зацепляет мою ногу своей и валит меня на землю. Прежде чем я успеваю откатиться, он прижимает меня к земле, оказавшись сверху. Он заламывает мои руки над головой, и мое поврежденное запястье буквально кричит под его жесткой хваткой. Его бедра оседлали мои — это даже интимнее, чем в наш прошлый бой.

Я прикусываю язык, чтобы не покраснеть, и бросаю яростный взгляд на его варварски самодовольную физиономию. Пытаясь скинуть его, я выгибаюсь в бедрах, и он смеется.

— Должно быть, ты что-то компенсируешь, — цежу я, извиваясь и напрягаясь под ним.

— Это ты сейчас предлагаешь проверить теорию? Потому что, — он наклоняется, его гладкая, выбритая щека скользит по моей, когда он шепчет мне на ухо, — я с радостью тебе поспособствую.

— Отпусти меня, — требую я.

— Только если попросишь.

— Пошёл ты, — выплевываю я.

— М-м-м, обожаю твой грязный ротик, — говорит он с подмигиванием.

Я вкладываю всю свою силу и энергию в попытку перекатить его набок, но он упирается, удерживая вес. Я в ловушке, и каждая попытка спастись терпит неудачу. Все смотрят на нас; их внимание давит на меня, словно груда кирпичей. Краска стыда заливает щеки, и, судя по его торжествующей ухмылке, он это прекрасно видит.

Мерзавец.

— Мы закончили, — шиплю я.

Наконец он отпускает мои запястья и слезает. Стоит мне подняться на ноги, как я стремительно ухожу — я слишком унижена, чтобы пробовать спарринговаться снова, и избегаю зрительного контакта с каждым встречным.

— Эй! — окликает меня Арчи. — Кэт! Погоди. Ты куда? Ты в порядке?

— Ага. В норме. Пойду выпью воды, оставила флягу в комнате. — Я даже не могу посмотреть в его сторону; я в бешенстве и совершенно сбита с толку.

— Можешь отпить из моей. Я с радостью поделюсь, — предлагает он, всё еще следуя за мной.

Я бросаю на него извиняющийся взгляд через плечо. — Спасибо, увидимся за ужином.

Оказавшись в приватности своих четырех стен, я засучиваю рукав и осмеливаюсь взглянуть на запястье. Рука дрожит от пульсирующей боли, и я сжимаю предплечье в надежде, что давление поможет её унять. Слегка поворачиваю кисть и морщусь.

Я ускользаю в крыло лекарей, избегая главных троп — не дай боги наткнуться на кого-нибудь. Или, упаси боги, на самого Дэриана. Но в лагере тихо — все, должно быть, еще на тренировке. Когда я захожу в крыло лекарей, Мардж стоит ко мне спиной, переставляя что-то на прилавке.

Она даже не оборачивается. — Одно из первых правил, которое я выучила в ученичестве: раненые звери кусаются.

— Я не ранена, — парирую я, стараясь игнорировать дергающую боль в руке.

— Я не про тебя. — Она наконец поворачивается и бросает мне сложенный бинт.

Я не совсем понимаю, что сказать, поэтому спрашиваю первое, что приходит в голову: — О чем вы говорили, когда сказали Дэриану, что «всё ему перекроете»?

Она перестает разбирать свои склянки и долго, задумчиво смотрит на стену, прежде чем перевести взгляд на меня. — Не думаю, что это твое дело.

Я киваю, уже жалея о вопросе, и разворачиваюсь, чтобы уйти.

— У вас двоих больше сходств, чем ты думаешь, — говорит она.

Я замираю в паре шагов от двери. — О чем вы?

— Я знаю, что вы с Коулом потеряли мать. Он тоже.

Я смотрю на нее через плечо. — И откуда вам это знать?

— Я знаю Дэриана с мальчишек. Он не всегда был таким, как сейчас. Либо мы перерастаем свою скорбь, либо скорбь перерастает нас.

Я полностью разворачиваюсь к ней. — Это не дает ему права вести себя как скотина со всеми подряд.

Она пожимает плечами. — Тут ты права. В любом случае, его сестра всегда была моей любимицей.

— «Была»? Как она умерла?

— Ну, она на самом деле не умерла, — бормочет Мардж. Она достает флакон из шкафа и протягивает мне.

Я выпиваю содержимое без лишних вопросов. Жидкость обдает горло холодом, и пока она стекает вниз, в венах начинается легкое покалывание. Боль в запястье улетучивается, и Мардж жестом велит мне вымыть пустой флакон.

— Тогда почему вы сказали «была»? — выкрикиваю я через плечо, оттирая стекло.

Её голос наполняется грустью: — Она в коме. Больше десяти лет. Не представляю, какой бы она была сейчас…

— Оу… — неловко отвечаю я. — Мне жаль это слышать…

Дверь распахивается, и мы обе резко оборачиваемся на звук.

В комнату заглядывает Гэвин, его черные волосы спадают на глаза. — Мардж, Катерина. Блэкфелл прорван мятежниками. Срочный сбор у сторожевой башни.

Глава 26. НОЧНОЙ СВИСТ

Я приношу посох Мардж и протягиваю его ей. Мы выходим вместе и присоединяемся к остальному отряду, собравшемуся у сторожевой башни. Воспоминание о двух казненных мужчинах болезненно колет в груди. Я смотрю в подножие башни, боясь, что если подниму взгляд к вершине, то не смогу перестать прокручивать в голове видение падающих навстречу своей гибели людей. Вокруг шелестит шепот, пока Коул, стоя на верхней платформе, не откашливается. Все замолкают.