Об огне и заблуждениях (ЛП) - Уимс Кортни

Я прислоняюсь своим лбом к его лбу. — Обещаю.

Он накручивает прядь моих волос на палец, а затем заправляет её мне за ухо. Этим же движением он проводит пальцами по моей челюсти, останавливаясь под подбородком, и приподнимает моё лицо к себе. Это так по-особенному, по-родному, что я таю. Его губы касаются моих — нежно. Словно стоит нажать чуть сильнее, и я рассыплюсь под его прикосновением. Я расплываюсь в улыбке и целую его. — Я люблю тебя, — шепчу я.

Эти три слова разжигают в нем огонь. Улыбка пробивается сквозь его муку, в уголках глаз собираются морщинки. — Боги, я безрассудно в тебя влюблен. Одержим и поглощен тобой. Иногда мне кажется, что я соображать нормально не могу. — Он целует меня в кончик носа. — Тебя никогда не будет слишком много для моей любви. Пока солнце не взойдет на юге и не сядет на севере, я всегда буду твоим.

Наши пальцы переплетаются, и он подносит наши руки к своим губам. Замирает, впившись взглядом в мою ладонь. Его большой палец ласкает мой средний палец. — Что… это? Раньше этого не было.

Даже в полумраке темный круг вокруг моего пальца виден отчетливо. От того, что Коул помнит наизусть каждый дюйм моей кожи, я улыбаюсь как дурочка. — Это появилось с тех пор, как я нашла Дэйшу, — отвечаю я.

— Странно… — Он снова переводит взгляд на меня.

Борясь с желанием остаться, которое только усиливается от того, как он смотрит на меня с неприкрытой печалью, я выбираюсь из его постели.

Покинув комнату Коула, я проскальзываю в крыло лекарей. Те немногие знания о травах и медицине, что у меня есть, напоминают о силе болотной мяты. Зеленое листовое растение с россыпью бледно-пурпурных цветов. Поколениями его использовали как противозачаточное средство, а в больших дозах оно может быть смертельным.

Я выбираю несколько лепестков из запасов в лазарете и отправляю их в рот прежде, чем мне удается вернуться в свою комнату, не попавшись никому на глаза. Переодеваюсь в ночную рубашку и забираюсь под холодные простыни.

Лежа в постели и глядя в потолок, я не могу перестать думать о Коуле. О том, как легкость его пальцев на моей коже способна унять любую бурю. О том, как он никогда не боится говорить мне о своих чувствах. О том, как в нем идеально сочетаются нежность и непреклонность. Я всегда была зависима от его присутствия. Каждый раз, когда я рядом с ним, я чувствую к нему какое-то космическое притяжение. Мне так легко потерять контроль рядом с ним — будто весь здравый смысл вылетает в трубу. Он делает меня безрассудной. Не в том смысле, что я становлюсь неосторожной с миром вокруг него. А безрассудной, когда дело касается моего сердца. Мне хочется склониться перед ним и преподнести всю себя на серебряном блюде. И мне чертовски везет, что он чувствует то же самое.

Боги, я люблю его.

Глава 25. РАНЕНЫЕ КУСАЮТСЯ

Дэйша крадется ко мне, тени клубятся вокруг неё. В тусклом свете звезд это зрелище внушает трепет. Любой другой на моем месте уже пустился бы наутек. Она останавливается в нескольких футах, склоняет голову набок и принюхивается. — Ты… пахнешь…

Я фыркаю. — Ну, если это не самое приятное приветствие из всех, что я слышала…

— Иначе, — заканчивает она.

Возможно, потому что… я краснею, думая, как ей это объяснить. Весь сегодняшний день мы с Коулом обменивались случайными взглядами через разделяющее нас расстояние. Игривая улыбка там. Долгий взгляд здесь. Случайное касание плечом и мимолетное движение пальцев по моей пояснице, когда он проходил мимо. Это было томительно. И невыносимо.

Если раньше мне с трудом удавалось притворяться его сестрой… боги, как же трудно мне сейчас. Каждая попытка не смотреть на него и не вспоминать прошлую ночь давалась с боем.

Глаза Дэйши понимающе сужаются. — Рыжий.

Она сокращает расстояние, между нами, и я притягиваю её голову к себе, прислоняясь лбом к её лбу. Глаза закрываются, дыхание становится глубже. Я почесываю её любимое место под подбородком, и в её горле рождается громовое урчание. Оно стало намного глубже и грубее… кожа содрогается от этой вибрации. Я отстраняюсь, и её белые остекленевшие глаза встречаются с моими. Шумный выдох обдает моё лицо, откидывая волосы назад.

— Рыжий пойдет с нами в Земли драконов?

— Да, он пойдет. Коул думает, что отсюда до границы пути примерно три-четыре дня. Как только получим карту, будем лучше представлять наш маршрут.

Она отшатывается, медленно моргая, и чихает. Драконья слизь летит мне в лицо, и я вытираю её рукой. Она пригибает голову. — Прости.

Я стряхиваю гадость на землю. Если я свалюсь в озеро сегодня ночью, это избавит меня от необходимости мыться. Впрочем, во время наших последних «летных упражнений» я в воду больше не падала. Пока что.

***

Мои дни в основном состоят из тренировок. Ну, точнее — из уборки и побегушек для Мардж. А по вечерам — практики на ринге. Несколько дней назад мы отрабатывали работу со щитом. Неудивительно, что мне было трудно удерживать щит одной рукой и махать мечом другой.

В другой день мы занимались стрельбой из лука. Стоило мне натянуть тетиву, как в руке, сжимающей лук, появилась знакомая дрожь. Я тут же вспомнила, когда пробовала это в прошлый раз: Коул обнимал меня сзади, его дыхание касалось моей шеи — тогда он починил и вернул мне лук матери. Выпустив стрелу, я не удержалась и оглянулась на него. Он уже смотрел на меня с улыбкой, будто вспоминал то же самое. И, как и во все предыдущие разы, я с позором промазала. Каждый. Проклятый. Раз.

С тех пор как Дэриан повредил ногу Нолану, он вел себя относительно смирно. Власть, которую Мардж имела над ним, явно была убедительной. С другой стороны, если бы Мардж пригрозила мне, я бы голышом колесом по центру лагеря прошла, потребуй она этого.

Сегодня мы впервые спаррингуем только на кулаках. Мне всё еще трудно убедить Арчи применять против меня больше силы. Я раз за разом напоминаю ему, что его поблажки не идут мне на пользу — я должна как-то учиться. И хотя с каждым днем получается чуть лучше, он всё равно меня жалеет.

— Я вызываю. — Голос Дэриана разносится над поляной, когда он приближается к центру, где мы с Арчи только что закончили. Дэриан просто обожает устраивать сцены и делать всё, чтобы взбесить Коула.

Коул сверлит его взглядом. — Нет.

Дэриан смеется. — Прямо-таки заботливый старший братец, а, Рыжий?

— Я серьезно, — рычит Коул. Желвак гуляет на его челюсти, и толпа затихает, почуяв несвойственную Коулу угрозу в голосе.

— Всё нормально, Коул. Я сама справлюсь, — пытаюсь я разрядить обстановку. — К тому же в прошлый раз на этом ринге победа осталась за мной, помнишь?

Изображая уверенность, я смотрю Дэриану прямо в глаза, сжав кулаки, и надеюсь, что этого достаточно, чтобы убедить окружающих в моем бесстрашии. А может, и саму себя.

— Обожаю самоуверенность этой девчонки, — подначивает Дэриан.

Я вскидываю подбородок, глядя на Коула, раздраженная тем, что он до сих пор не сдвинулся с места. Неохотно он отступает к краю зрителей. Вместо того чтобы сесть, как многие другие, он встает рядом с Арчи — оба начеку. Будто готовы в любой миг броситься мне на помощь.

Я выравниваю дыхание и закрепляю стойку, сжимая кулаки. Дэриан лениво обходит меня кругом, его ладони раскрыты и расслаблены. Но то, как он кружит вокруг — расчетливая походка хищника — заставляет меня чувствовать себя добычей. В его глазах горит затаенный голод, будто он не ел несколько недель, а я — легкий перекус.

Я лихорадочно соображаю, как выйти из этой ситуации. С волками нужно поднимать руки над головой, чтобы казаться больше и внушительнее. С медведями — сохранять спокойствие и медленно отступать, потому что бег пробудит в них инстинкт преследования. Я выбираю второй подход и смотрю на него в упор, прирастая ногами к земле, хотя каждый нерв вопит: «Беги!». Кожа покрывается мурашками каждый раз, когда он исчезает из поля моего зрения, заходя за спину, но я отказываюсь играть в его игру и не верчусь вслед за ним.