Клеймо дракона (ЛП) - Кеньон Шеррилин

— Знаешь, это совсем не смешно.

— У тебя есть вариант получше?

— К сожалению, нет. По крайней мере, ничего такого, за что мне бы не настучали по голове, — вздохнул он, услышав, как демоны приближаются. Им нужно было решиться и действовать быстро, иначе их снова схватят. — Ладно. Мы попробуем по-твоему, с твоим племенем. Но если меня съедят или заколют копьём... я буду очень недоволен.

Она сделала шаг, затем остановилась.

— Есть идеи, куда демоны могли увести моё племя?

Он застонал в ответ.

— Никаких.

Прежде чем она успела заговорить, он рывком притянул её за спину и снова открыл огонь по демонам. Её ужаснуло, насколько близко они подобрались, пока она строила планы. Если бы не Макс, демоны уже схватили бы их. Но его мощный удар заставил их отступить во тьму, крича от боли.

Макс толкнул её вперёд, всё глубже в преисподнюю, которую он, к сожалению, знал не понаслышке. Он надеялся найти другой выход, но всё, что видел, — это холодные, влажные стены. Запах сырости пробудил в нём воспоминания, которые он не хотел и не мог сейчас вспоминать.

В глубине души он вновь увидел Дагона — древнего бога, медленно проходившего между клетками, решая, кого использовать следующим в своих бесчеловечных экспериментах. За ним следовал молодой темноволосый принц, унаследовавший характер отца, а не матери-аполлитки.

— Я хочу быть драконом! — кричал мальчишка. — Ты обещал сделать меня драконом!

Дагон сердито посмотрел на него.

— Прекрати ныть, Линус. Я делаю всё, что в моих силах. Ты видел, что произошло в прошлый раз. Последний аполлит, которого я соединил с драконом, разлетелся на кровавые куски. Ты действительно хочешь так рисковать?

Линус разочарованно выдохнул и топнул ногой, как капризный ребёнок.

— Это несправедливо! Я принц, второй в очереди на престол. Я должен сам выбирать животных, с которыми хочу слиться!

Дагон бросил на него раздражённый взгляд.

— Тебе повезло, что сводная сестра твоего отца — богиня, а её преданный муж готов делать всё ради тебя. Так что вместо того, чтобы ныть, ты должен сказать: «Спасибо, дядя Дагон, за то, что ты спасаешь мою жизнь и не сливаешь меня с гиеной или ослом».

— Ты не посмеешь! — взвизгнул Линус.

Дагон злобно ухмыльнулся.

— Я бог чёрной магии, одержимый злобной иронией и враждебностью. Хочешь испытать моё терпение, мальчишка?

Линус благоразумно отступил и позволил Дагону тащить льва из клетки в комнату для экспериментов.

Оставшись один, принц подошёл к Максу и Иллариону. Его взгляд был безумным.

— Вы понимаете меня, правда? Я знаю, что понимаете! Я тоже хочу стать драконом. Как вы. Чтобы обладать вашей силой и мощью. Представьте, что мы могли бы сделать вместе... Сила дракона и кровь божественного принца. Мы бы правили всеми королевствами и народами. Тогда мой отец и брат узнали бы, кто настоящий наследник!

Он ушёл, а Илларион посмотрел на Макса.

«Ты расскажешь богу о его замыслах?»

«Нет. Пусть Дагон сам сольёт его с одним из нас. Лучшее, что может случиться с этим миром, — это взрыв и мучительная смерть принца Линуса».

«Максис! Так нельзя. Мы должны защищать человеческую жизнь».

«Он не человек, Илли. Он аполлит. И безумец».

«Тем не менее, мы должны рассказать Дагону».

«Нет. Никогда не было ничего хорошего от вмешательства дракомая в дела богов или людей. Они втянули нас в это, и нам нужно выбраться из этой передряги как можно быстрее и с минимальными потерями».

Верный своей раздражающей натуре Илларион не послушал. Он всё рассказал Дагону.

Чтобы защитить второго племянника, Дагон солгал Линусу и его отцу, заявив, что не хочет рисковать, сливая принца с драконами. На самом деле он соединил сущность Линуса с волками, а старшего брата Линуса — Евемона — с другой опасной сущностью — дракомаем.

Вместо безопасного варианта получилась ещё более смертоносная комбинация. Слияние усилило обе стороны, соединив амбиции аполлита с хитростью и кровожадной безжалостностью волков.

Пытаясь спасти своих сыновей, Ликаон проклял их всех.

Так он доказал, что даже боги и цари могут оказаться слепыми глупцами, когда речь идёт о семье и желании защитить её любой ценой. Чувства заслоняют здравый смысл даже у самых разумных существ.

И именно из-за этого Макс и Сера чуть не стали добычей галлу.

Макс застонал от разочарования. Вся его жизнь была испорчена богами, которые постоянно вмешивались в то, во что не следовало. Включая его мать и её увлечение его отцом. Если бы не один страстный вечер, он бы вообще не был зачат.

Сейчас Макс был бы безмерно благодарен, если бы его отец тогда держал себя в руках и не флиртовал с той стервой, которая его родила.

Интересно, сколько же алкоголя мать ему тогда подлила?

Разозлённый этими мыслями Макс осторожно схватил Серу и потянул её вниз по узкому ответвлению тоннеля. Он понятия не имел, куда ведёт эта тропа, но здесь казалось немного безопаснее, чем на том пути, по которому они шли раньше.

Все силы, что были у него, — и ни одна не способна им помочь. Какой же тогда в них толк?

— Всё будет хорошо, Макс, — тихо сказала Сера, стараясь приободрить его.

Он замялся, услышав её уверенный тон.

— Я рад, что ты всё ещё полна оптимизма. Мой оптимизм недавно врезался в стену и теперь, кажется, лежит с сотрясением мозга.

— Я верю в тебя.

— С каких пор?

— Всегда, — мягко ответила она и положила руку ему на плечо. — Знаешь, почему я выбрала тебя той ночью в питейной?

— Потому что я был единственным трезвым мужчиной в комнате? — хмыкнул он.

Она рассмеялась.

— Нет. В той комнате, полной воинов, ты выделялся своей свирепостью. Пока они сбились в кучу ради защиты, ты стоял один. Бесстрашный. Дерзкий. Это было самое сексуальное, что я когда-либо видела. Ты был всем, кем я всегда хотела стать, но на что у меня никогда не хватало смелости.

Макс замолчал. Её слова затронули что-то глубоко внутри него, отчего он почувствовал себя странно уязвимым. Никто и никогда не говорил ему ничего столь доброго. Как ни странно, он сам никогда не считал себя героем. В большинстве случаев он чувствовал себя потерянным, плывущим по течению, брошенным на произвол судьбы. И с трудом справлялся с этим.

Но сейчас он захотел стать героем. Для неё.

— О, Серамия... — тихо произнёс он. — Ты гораздо храбрее меня.

— С чего ты взял?

— Самым большим твоим страхом всегда были драконы, убившие твою семью. Ты боялась, что они вернутся, чтобы уничтожить всё, что тебе дорого. И вместо того, чтобы прятаться или убегать, ты научилась сражаться с ними и противостоять им. Каждый раз, когда звучал призыв к битве, ты первой садилась в седло и рвалась в бой. А когда Мойры связали твою жизнь с тем, что ты презирала больше всего, — со мной, — ты приняла это и впустила меня в свой шатёр, всё время ожидая моего предательства.

— Это не смелость, — прошептала она. — То, что я сделала с тобой, было ужасно. Я винила тебя в том, что делали другие драконы. Вместо того, чтобы судить тебя по твоим поступкам и сердцу, я судила по их преступлениям и своему собственному страху.

— Ты человек, Сера. И в этом нет ничего плохого.

Серафина с трудом сглотнула подступившие к горлу слёзы. Она до сих пор не понимала, как он мог принять её такой, какая она есть. Возможно, это было сердце дракона внутри него — оно позволяло ему видеть мир иначе. Яснее. Чище.

Она завидовала его способности доверять. Для неё всё всегда окрашивалось недоверием и подозрениями. И он был прав: доверие всегда давалось ей тяжело. В её племени было слишком много женщин, которые пытались унизить её, наговаривали на неё Нале, чтобы занять её место. Даже сама Нала солгала о Максе, лишь бы навредить им обоим.

Сера никогда не знала, кому можно доверять... кроме самой себя.

До этого момента.

За всю свою жизнь он был единственным, кому она могла довериться полностью. Её дракон никогда не пытался предать её.