Как пережить сказочную сделку (ЛП) - Майо Лора Дж.

— Ну, я-то об этом узнал только сегодня утром, разве нет?

— К твоему сведению, я провела кучу времени в дупле дерева напротив твоего дома, наблюдая за всеми твоими перемещениями! Я даже выучила твой нелепо скучный человеческий распорядок дня. С чего бы мне это делать, если бы я тебя ненавидела?

— Так это только подтверждает мои слова, потому что звучит как первый шаг в планировании моего убийства!

— Нет! — голос Тео стал почти визгливым. — Это просто ёж с неразделенной одержимостью, которому нечем заняться! Но после сегодняшнего я жалею, что не нашла себе более продуктивного хобби, потому что это было невероятно жалко. Признаться, я и тогда это понимала, но сейчас, когда ты об этом узнал, удар по моему эго ощущается куда болезненнее!

— О, помилуй. Хочешь поговорить о жалости? — Каз почти прорычал это. — Тебе до меня далеко! Ты знала мой график, потому что каждый божий день был точной копией предыдущего. Я двигался как автомат. Для разнообразия решил подстричься, думал, может, это мне поможет. Ни черта! Теперь я всё такой же жалкий, только с короткими волосами. И раз уж ты так часто меня видела, почему ни разу со мной не заговорила?

— И что бы я сказала? Ты ведь не должен был меня помнить. По-твоему, я должна была просто подойти и сказать: «Привет, я для тебя совершенно незнакомый человек, но до того, как ты перестал служить фее, мы планировали совместную жизнь; нет, стойте, пожалуйста, не вызывайте полицию»? Хотя теперь я жалею, что не сделала этого, потому что узнала бы гораздо раньше, что ты на самом деле чувствуешь!

Это было совершенно новое ощущение — спор, в котором единственным человеком, которого она оскорбляла, была она сама, и от этого она злилась еще сильнее. Судя по всему, с Казом творилось то же самое. — Перестань! — крикнул он. — Опять же, с чего ты это взяла?

— Потому что ты меня помнил. Ты на самом деле никогда меня не забывал, но так и не пришел за мной. Никогда не хотел меня видеть.

— Я хотел видеть тебя каждый день!

— Так почему не пришел?

— Потому что зачем тебе видеть человека, который разрушил твою жизнь? И ты подтвердила мои опасения! Весь сегодняшний день ты изо всех сил старалась на меня даже не смотреть. Я решил, что ты видеть моё лицо больше не хочешь!

— Так вот ты ошибся, потому что я всегда хочу видеть твоё лицо!

Тео и Каз замерли, их грудь тяжело вздымалась, будто они только что пробежали марафон в разгаре своей ссоры. И в следующую секунду, когда Каз потянулся к ней, она потянулась к нему, и их губы столкнулись. Времени на нежные, робкие поцелуи не было. Они сразу перешли к яростной, неистовой страсти. Руки Тео скользнули к затылку Каза, притягивая его к себе, а Каз обхватил её руками. Она прокручивала этот поцелуй в голове каждый раз, когда наблюдала за ним, мечтая о том, каково это — снова коснуться его, снова поцеловать, и была уверена, что реальность не пойдет ни в какое сравнение с мечтой. Но она ошибалась. Всё оказалось гораздо сильнее, чем она представляла. Это было воплощение всех её фантазий. Кто-то, кто видел в ней всё — и хорошее, и плохое — и любил её именно за это, а не вопреки. То самое чувство дома, которого она всегда хотела, было здесь, с ней, прямо сейчас.

Она запустила пальцы в его волосы — теперь более короткие, но всё такие же знакомые на ощупь. Она открыла глаза, прося его сделать то же самое, чтобы она снова могла смотреть в его прекрасные глаза цвета меда и патоки, пока он смотрит в её. Он крепко прижал её к груди, увлекая обратно к кровати.

Где-то в глубине сознания, запрятанное за счастьем и облегчением от того, что Каз снова рядом, билось напоминание о том, что это мимолетно. Через несколько дней ей придется уйти. Он не мой, я не могу его оставить. Но сейчас, этой ночью, она позволит себе быть с ним.

Тео проснулась, когда день уже клонился к вечеру. Каз всё еще был рядом: зарывшись в одеяла, он уткнулся головой в подушку.

Он зашевелился и заморгал, озираясь по сторонам с таким видом, будто пытался сообразить, как здесь оказался. Затем на его лице промелькнуло узнавание; он повернулся к Тео и, увидев её, улыбнулся. Каз потянулся к ней, притянул поближе и запечатлел поцелуй на её щеке. — На секунду показалось, что я сплю. Рад, что ты настоящая.

— Я тоже, — прошептала она.

Какое-то время они просто смотрели друг на друга, пока Каз не нарушил тишину. — Знаешь, — начал он. — В пылу вчерашней ссоры мы так и не обсудили тот факт, что ты — фейская принцесса.

Тео фыркнула: — Не думаю, что тут есть что обсуждать.

— Еще как есть. Для начала — почему ты так огрызаешься на каждого, кто называет тебя принцессой?

— На то есть пара причин. Во-первых, это нелепо, а во-вторых, мне не нужна эта работа.

— Неужели ты не мечтала в детстве стать фейской принцессой?

— Конечно, мечтала. Шестилетняя Тео была бы в восторге от такого поворота. Но потом, как ты сам сказал, я выросла. И теперь я вижу вещи такими, какие они есть.

— И какими же?

— Это жизнь, которая мне не принадлежит. — Тео замолчала, подбирая слова. — Когда нам с Беа было невыносимо скучно, мы играли в игру под названием «Если бы правила я». Всё именно так, как звучит: фантазии двух девчонок, у которых не было ни капли власти. Мы были детьми, так что я как-то провозгласила, что на завтрак всегда будут давать мороженое. Беа заявила, что заставлять детей учиться — преступление, караемое немедленным увольнением. Одним из моих любимых правил было наказание для каждого, кто посмеет войти в дом, не испачкав обувь в грязи.

Каз усмехнулся.

— И даже когда я перестала быть ребенком, я всё равно вспоминала эту игру. Особенно когда верила, что стану герцогиней. «Когда я стану герцогиней, я выгоню любого, кто посмеет мне нагрубить; я буду закатывать такие вечеринки, что все в королевстве будут умолять о приглашении; я буду делать что хочу и когда хочу». Но задолго до встречи с Сесили я поняла: это так не работает. Даже если бы в поместье герцога меня все обожали, я бы всё равно принадлежала им и герцогу. Мне бы всё равно диктовали, что носить, с кем говорить, что можно делать, а что нельзя, что можно есть, а чего — ни в коем случае. У герцогини есть обязанности — бессмысленные, но принудительные.

Она вздохнула и продолжила: — Я думала, что избавилась от этого. Я бросила всё это сознательно. Да, фамильяр феи — тоже не самая свободная роль, но, по крайней мере, сейчас я в ответе только перед собой. И вот оно — возвращается, прет на меня с удвоенной силой: «ты королевской крови, хочешь ты того или нет; делай ровно то, что велят, потому что мы правы, а твоё мнение никого не волнует». Что еще хуже, если я приму роль принцессы фэйри, бонусом пойдет бессмертие — я никогда, понимаешь, никогда от этого не отделаюсь.

— Откуда ты знаешь, что тебе не понравится, если даже не пробовала? Может, быть принцессой куда круче, чем фамильяром.

— Я не могу просто «попробовать». Сомневаюсь, что Тейсу будет интересно, если я буду таскаться за ним хвостиком в человеческом облике, пока не приму решение. Сначала меня должны превратить в фэйри. Так что сейчас это ситуация из разряда «знакомое зло лучше незнакомого».

Каз посмотрел на неё с задумчивой улыбкой. — Давай поиграем в твою игру прямо сейчас.

— Что?

— Ну давай. «Если бы ты была фейской принцессой…» — подначил он.

— Да ну, я не хочу.

— Сделай одолжение.

Она вздохнула. Ладно. Она подыграет ему, раз уж это всё равно ничего не значит. Но через мгновение Тео сама удивилась тому, как быстро у неё нашелся настоящий ответ. — Если бы я была фейской принцессой… я бы сделала так, чтобы ни одного фамильяра не смели обижать, третировать или даже просто проявлять к нему неуважение. Не думаю, что я смогла бы запретить кому-то заключать сделки и становиться фамильяром, но я бы ввела для этого четкие правила. И я бы запретила использовать людей в качестве развлечения на праздниках во Дворце фей.

— Видишь? Отличная идея.

Тео хмыкнула и слабо улыбнулась: — Жаль только, что этого никогда не случится. Впрочем, должен признать, во всём этом есть некая закономерность для Теодосии Бэлфор.