Бесконечные мы (ЛП) - Батлер Иден

И как раз в тот миг, когда Дэмпси прижался губами к моим, городской шум и вонь переулка вернулись, как будто сорвали повязку с незажившей раны.

— Что, черт возьми, с тобой не так?

Я никогда не слышала, чтобы Дэмпси кричал так громко, растерянно и ошеломленно. Даже когда он хотел убить своего отца за то, что тот сломал ему ребро, но в этот момент казалось, что его гнев выплеснется наружу.

Сильв оттолкнул Дэмпси от меня, встав, между нами, словно жалкий буфер, чтобы удержать моего друга подальше от меня.

— Тебе пора, Дэмпси. Прямо сейчас, черт возьми.

— Черт возьми, нет.

Они стояли друг напротив друга, меряясь взглядами, как это делают по ночам в городе десятки глупцов. Но это была не ссора из-за женщины, которую оба хотели, и не из-за денег, выигранных или проигранных в кости. Это был мой брат, который всегда любил Дэмпси почти так же, как и меня, и хотел защитить нас обоих. И это был Дэмпси, уверенный, что только он может сделать эту работу.

Когда Дэмпси не подал ни малейшего признака, что собирается отступить, Сильв покачал головой, опустив плечи, как бы давая понять, что он на самом деле не злится.

— Чувак, я серьезно. То, что между вами, должно закончится прямо сейчас.

Мне не нравилось, когда брат принимал решения за меня, и я бросила на него взгляд, сжав губы от внезапной вспышки раздражения.

— Не указывай мне, что делать, Сильв.

— Придется, раз ты не слушаешь, — он даже не посмотрел в мою сторону, слишком сосредоточенный на Дэмпси, словно готовился к драке, если до нее дойдет.

Дэмпси был честным. Всегда таким был, даже тогда, когда его лицо было в крови, а глаз заплыл и закрылся, и тогда, когда моя Басти спросила, как он до такого дошел, он ответил, не делая ни вдоха, чтобы придумать ложь.

— Мой папаша избил меня за то, что я помогал чинить ваш забор, миссис Басти.

Часть меня думала, что он просто не умеет лгать, и потому, когда он посмотрел прямо на Сильва, и с его лица исчезла вся злость, я ему поверила. Думаю, Сильв тоже. И, возможно, именно в этом и была проблема.

— Сильв, я бы никогда не позволил никому к ней приблизиться. Ни своим родственникам… никому.

Мой брат медленно и глубоко выдохнул, как будто хотел, чтобы все, что сказал Дэмпси оказалось правдой. Они давно были друзьями. Может, не такими близкими, как мы с Дэмпси, но Сильв его очень любил. Поэтому я знала, что Сильву было больно говорить Дэмпси, что он хочет, чтобы тот ушел. Возможно, он на самом деле не хотел, чтобы Дэмпси уходил, но в глазах Сильва это был единственный способ обеспечить нам всем безопасность.

Наш мир этого не поймет. Ни сейчас, ни через год. И когда мой брат покачал головой и посмотрел на Дэмпси так, как будто был рад, что он уходит, я поняла, что, возможно, Сильв прав. По другую сторону переулка были люди, одержимые желанием покончить с моей семьей, с любой семьей подобной нашей. Они хотели, чтобы Дэмпси держался подальше, и, скорее всего, сделали бы все возможное, чтобы этого добиться. Именно это его отец пытался вбить ему в голову в течение многих лет.

Сильв снова покачал головой, на секунду потер затылок, как будто спор с Дэмпси сильно его вымотал.

— Ты не сможешь сдержать это обещание. Так ведь? — он был прав. Как бы Дэмпси ни хотел, чтобы я была в безопасности, как бы ни думал, что сумеет это обеспечить, жизнь здесь, в Новом Орлеане, и то, кем мы были в Новом Орлеане, не давали никаких гарантий. Сильв, казалось, понял, что Дэмпси не может дать никаких обещаний. Мы все это понимали. — Так я и думал.

Я вмешалась:

— Сильв, не надо наступать на больное, — это была жалкая попытка успокоить и брата и Дэмпси. Но у Сильва в голове уже укоренилась мысль, что он прав. Он был сыном моей матери. Он был моим братом. И он не отступил бы, пока не вынудил Дэмпси признать правду.

— Он даже собственного никчемного папашу не может удержать от избивания. Ты правда думаешь, что он сможет уберечь тебя от этого человека?

— Я смогу, — попытка Дэмпси прозвучала слабо, его голос был тихим, но глаза снова засияли, зажглись огнем, который, как мне показалось, мог вырваться из его пальцев.

— Ты бы хотел, — Сильв сделал шаг назад и наконец отвел взгляд от Дэмпси, оглядывая переулок, прислушиваясь, словно за тем местом, где переулок сходился с улицей, таилось что-то опасное. — Но это не значит, что ты сможешь.

— Я смогу ее защитить, — снова попытался Дэмпси, резко повернув голову на звук шагов за нашими спинами.

— Это не твоя забота, — мама шла к нам с напряженным, немного грустным лицом, вытирая руки о фартук.

— Миссис Лануа…

— Эта история, Дэмпси, — перебила она. — затянулась слишком надолго. Сьюки становится женщиной. Пора ей думать о том, чтобы завести собственную семью с мужчиной, которого она выберет.

Мое лицо покраснело, а в животе начало нарастать что-то тяжелое и гнетущее. Мама никогда особо не говорила со мной о замужестве, но в последние месяцы все чаще упоминала, что мне бы не помешало привести себя в порядок. Она даже попросила Басти сшить мне два новых платья и отдала мне свои туфли на небольшом каблуке с золотыми пряжками. Я думала, она готовит меня к какой-то работе, может, в доме у богатых людей. Но это? Нет. Об этом она молчала.

— В городе полно мужчин, которым нравится ее внешность, — она даже не взглянула на меня, будто меня здесь вовсе не было, будто я не имела значения. — Мужчин с работой и домом. Мужчин, которые смогут о ней позаботиться.

— Я… я могу…

— Что ты можешь? — мама шагнула ближе, скрестив руки на груди и угрожающе посмотрела на Дэмпси. — Ты женишься на моей маленькой девочке? Ты и Сьюки будете жить в домике на дереве, где гадят и спят совы?

— Мама! — она по-прежнему не удостаивала меня взглядом, сосредоточив все внимание на Дэмпси, нанося удар за ударом, пока его лицо бледнело, а глаза сужались. Она продолжала на него наступать, говоря вещи, которые имели смысл только для нее самой. — Прости, cher (фр.: милый), но это сказка, а мы живем не в выдуманном мире, — она на мгновение замолчала, и выражение ее лица стало бесстрастным, губы вытянулись в длинную линию, но она сжала челюсть, будто ее слова должны были быть приняты за правду. — Тебе пора держаться от нее подальше. Ради вашего же блага.

— Нет, — Дэмпси тяжело и шумно выдохнул. Я никогда не видела его настолько подавленным страхом. Серого цвета в его глазах стало больше, и он снова и снова проводил рукой по затылку, как будто ему приходилось сдерживать себя, чтобы не закричать. — Нет. Вы не можете так поступить, — мама, похоже, была с ним не согласна, она схватила меня за руку и потянула обратно на улицу, подальше от Дэмпси, но он продолжал следовать за нами. Когда он заговорил снова, его голос стал высоким и пронзительным. — Вы не можете меня выгнать. Вы не можете…

— Cher, как я могу тебя выгнать? — сказала мама, отпуская мою руку и поворачиваясь к Дэмпси. — Ты с нами не живешь. Тебе пора вернуться к своим. Быть со своими людьми.

— Вы не можете… Сьюки… — он остановился, протянул ко мне руку. Он почти коснулся моей руки, когда мама оттолкнула его руку и встала между нами, как каменная стена. Дэмпси отступил, и опустил взгляд, будто не смел на нее смотреть. Словно не мог вынести выражения ее лица, когда умолял. Его голос звучал хрипло. — Сьюки… она и есть мои люди. Вы… вы все — мои люди.

— Дэмпси, нет… — прошептала я, прикрывая рот ладонью. В тот момент он разбил мне сердце. Его жизнь и наша переплелись еще когда мы были детьми. Басти промывала его разбитое лицо, мама кормила его, когда его собственные люди этого не делали. А теперь она говорила ему, что он здесь больше не нужен. Выражение боли и печали прорезало его упрямый взгляд, слезы сделали его глаза стеклянными, я не могла этого вынести.