Бесконечные мы (ЛП) - Батлер Иден

***

Новый Орлеан

Здесь были вещи, которые не делались в этом городе. Только не такими людьми, как я. Не тогда, когда вокруг столько глаз смотрели по сторонам, выжидая, что мы сделаем и с кем именно. Ничего не поделаешь, такова была наша жизнь. Некоторые плохие люди любили держать нас под своим контролем. Им нравилось напоминать нам, что еще совсем недавно их род владел нашим. Им нравилось говорить, что мы ничто, и наши дети тоже будут ничем, просто потому что они сами были маленькими, глупыми людьми, лишенными здравого смысла. Они были злыми по своей природе. Так их воспитали, так они и умрут. Господи, помоги нам, они ведь воспитывают малышей, чтобы те были такими же, как они сами.

Когда на тебя смотрят и судят, нужно быть осторожным в выборе компании. На ферме было проще, там не было любопытных глаз, потому что те, с кем мы водились, ясно давали городу понять, где им место. Но здесь, в городе, где нелегальный самогон и дешевый дурман доставались так же легко, как смерть, скука вела к делам дьявольским, и будь мы прокляты, дела шли хорошо.

Некоторые вещи просто не делались. Они были совсем неуместны. Например, Сильв, шастающий возле коттеджа Чамберсов всю ночь лишь потому, что Лили позволила ему засунуть руку себе под блузку. Или то, как Риппер Дин утаскивал с улицы любую девушку с полуприличной улыбкой, не спрашивая ни у кого разрешения. Горькая правда заключалась в том, что старине Рипперу было плевать, уместно это или нет. Или вот еще — то, от чего глаза у зевак становились шире, а жирные языки начинали трепаться без умолку: когда Дэмпси Симонo, белый каджунский парень, чей отец питал особую ненависть к черным, принес мне, светлокожей темной дочери женщины, торговавшей нелегальным пойлом, охапку белых и желтых роз, которые он сорвал прямо из сада своей мамы, удостоенного награды.

Такие вещи случаются, особенно в городе, и люди склонны обращать на них внимание.

— Ты чертов дурак, — я хотела сказать, что мне жаль, что я вызвала такое выражение на лице Дэмпси. Его улыбка стала немного неуверенной, и он опустил руку, все еще сжимая в кулаке эти красивые розы. Но, по правде говоря, он должен был знать лучше.

Трое белых мужчин, которых я уже видела несколько раз возле дома Симонo, наблюдали, как я дернула Дэмпси за рукав и утащила его в переулок за маминым магазином.

— Я принес их тебе, Сьюки. Чтобы тебе стало легче.

— Не говори, зачем ты их принес. Господи, Дэмпси, я и так знаю, зачем ты это сделал.

Ничего не поделаешь. Розы действительно были в полном расцвете, и их аромат, густой и сладкий, перебивал неприятный запах мусора и разбитых бутылок из-под спиртного, которые валялись на земле рядом с нами. Несмотря на ворчание, я взяла цветы и подняла их к лицу, вдыхая сладкий запах.

— Тебе следовало подождать.

— Лучше момента не найти, — он шагнул ближе, уперев ладонь в кирпичную стену у меня за спиной, и я задумалась, осмелится ли он поцеловать меня прямо здесь, где любой мог заглянуть в переулок и увидеть, как мы стоим слишком близко, а наши губы всего в нескольких дюймах друг от друга.

Нет. Это было бы неправильно.

Но именно то, что он потянулся ко мне, что расстояние между нами становилось все меньше и меньше, развеяло туман, навеянный ароматом роз. Дэмпси наклонился, уже закрыв глаза, и я оттолкнула его цветами, уперев их ему в грудь.

— О нет, Дэмпси, — он снова двинулся вперед, выхватил цветы у меня из рук и встал прямо передо мной, а я покачала головой. — Нет, и еще раз нет. Остановись.

— Почему ты хочешь, чтобы я это сделал? — я чуть-чуть ненавидела эту улыбку. Ненавидела, потому что в ту ночь, в рыбацкой хижине, она лишила меня силы воли. Заставила забыть, что я не имела права целоваться с такими парнями, как Дэмпси. К концу той ночи мои губы были опухшими и пульсировали от всех поцелуев. Эта улыбка говорила мне, что Дэмпси хотел, чтобы мои губы снова стали такими же.

— Да ладно тебе… всего один маленький поцелуй. Я ведь принес тебе цветы.

— Ага, из сада твоей мамаши. Ты их украл. Она бы и Волхвам ни одного цветка не дала на рождение Иисуса, не то, что собственному сыну. Особенно когда он собрался подарить их такой никчемной цветной девчонке, как я, — иногда он совсем не думал, и это приводило меня в ярость. Господь свидетель, в какие неприятности он теперь вляпался. — Она тебе задаст, как следует.

— Ах, милая Сьюки, это стоит побоев… ну, стоило бы, если бы ты меня поцеловала, — он был выше меня примерно на три дюйма, и именно эта вытянувшаяся тень отвлекла меня, как и густой запах его волос, чистый аромат мыла, исходивший от его кожи, когда он приблизился. Дэмпси все-таки получил свой поцелуй, медленный и влажный, прежде чем ко мне вернулся здравый смысл, и я снова толкнула его в грудь.

— Хватит. Давай, убирайся отсюда, пока люди твоего отца не увидели нас вместе.

— Я не особо об этом беспокоюсь, — он шагнул ближе, но остановился, когда я одарила его хмурым взглядом. Дэмпси прислонился к стене рядом со мной и вытащил один цветок из букета у меня в руках.

— Он не очень-то жалует Джо Андреса, так что когда этот болван сказал моему папаше, будто ты на него напала… — он замолчал, когда я выпустила из себя приглушенный звук между вздохами, но отмахнулся от моего обеспокоенного хмурого взгляда. — Отцу пришлось вытягивать из него правду. Чертов идиот не хотел рассказывать, что какая-то девчонка его как следует отмудохала.

— Почему они до сих пор не пришли за мной? — горло сжалось, и я до смерти перепугалась, что Дэмпси мог нагрубить своему отцу только затем, чтобы тот не стал меня разыскивать. Но, быстро взглянув на него, я не заметила никаких признаков того, что его избили. Я увидела только ту же милую, широкую улыбку. Та же полная верхняя губа чуть дернулась, когда он улыбнулся. Те же серо-голубые глаза сияли, освещенные чем-то похожим на смех, когда он смотрел на меня.

— Потому что, Сью… — между его вдохами проскользнул смешок, который заставил меня немного расслабиться, а улыбку Дэмпси стать еще шире. — Впервые в своей паршивой жизни мой папаша поверил мне, когда я сказал, что ты не виновата.

— Что… как такое возможно?

— Как я уже сказал, он не очень-то любит Джо. Ему легко было поверить, что тот болван был слишком пьян, чтобы помнить, как вырубился на северном поле. Отец поверил мне, когда я чуть-чуть приврал и сказал, что видел, как тот споткнулся о наполовину сгнивший пень дуба, в который прошлым летом ударила молния.

Это было невероятно. Отец Дэмпси ни в чем с ним не соглашался. Он уж точно не походил на человека, который стал бы слушать сына вместо одного из своих шумных пьяных дружков. Но чем дольше я смотрела на Дэмпси, тем шире становилась его улыбка, и вот так, в одно мгновение, моя тревога перестала казаться такой тяжелой.

— Значит, твой отец не передумает? Они не будут меня искать

В этот момент улыбка Дэмпси слегка померкла, будто он только сейчас понял, насколько я была напугана, как сильно меня пугала угроза его отцовского гнева. Если честно, до тех пор, пока я не высказала это вслух, я сама не знала, насколько обеспокоенной была. Но улыбка Дэмпси и то, как его высокий силуэт заполнил пространство между нами, когда он встал прямо передо мной, заставили меня забыть о том, как мне было страшно.

— Сколько раз мне нужно повторить, Сьюки? — он подошел еще ближе, и я готова была поклясться, что воздух вокруг нас зашипел. Я почувствовала жар, который, как мне показалось, не был связан с весенней влажностью. Шум города исчез, и все, что осталось, — это взгляд парня, которому было наплевать на приличия, взгляд, который пожирал меня, как сочный стейк. — Пока я дышу, я буду заботиться о тебе, — он взял мое лицо в ладони, приподнял мой подбородок, так близко, что наши губы разделяли всего несколько дюймов. Сегодня его дыхание было слаще, чем в субботу, и я на мгновение задумалась, что он съел, что оно стало таким. — Обещаю, — сказал он шепотом.